глава 8
Мужчина сидел за столом на идеально выкрашенной в белый цвет табуретке. Одной рукой барабаня пальцами по столешнице в такт музыке на магнитофоне, а второй держа сигарету, выпускал едкий дым табака и задумчиво смотрел на кран, из которого мерно капала вода в раковину.
Мёртвую тишину прерывала лишь старая сопливая песня, выкрученная на минимум. Дети во дворе давно стихли, машины редко стали проезжать. Солнечная Казань плавно переходит в холодную ночь.
Разувшись, девушка прошла в ванную и посмотрела на себя. Сегодняшний денек выдался на славу – это можно было понять по красным рукам и ногам, расчесанным в кровь и по мелким царапинам на коленях, ну кто ж знал что на дне реки полно ракушек? Вся компания вернулась по домам с таким набором.
Выйдя из ванной Туманова направилась на кухню, которая встретила её резким табачным запахом. Юля не ожидала что родители её вернутся так рано. Они собирались остаться на даче до понедельника. Девушка рассчитала все «можно» и «нельзя» но совсем не продумала план «Б».
От неподвижной позы отца её взгляд перешел на полупустую открытую бутылку из стекла.
Мужчина увидел дочь только тогда, когда та открыв окно на проветривание, стала перед столом.
–О, вернулась, блудная дочь, –сказал отец и стряхнул пепел сигареты в потресканную пепельницу.
Опустошив остатки алкоголя он достал из пачки последнюю, нескуренную за этот вечер сигарету, и протянул ей.
–Я не курю. –сказала девушка, глядя на непохожего на себя отца.
–Да? Я думал тебя уже научили, –сказал тот и прибавил звук на магнитофоне.
Девушка выбежала из пропитанной ядом кухни и забежала в свою комнату. Она уже всё поняла. Поняла что родители узнали про её отношения с Турбо, про «Универсам».
На полу комнаты, освещенной лишь тусклым светом настольной лампы, сидела женщина. Ящик стола был открыт и та, не поднимая взгляда на дочь, поняв по шагам кто идёт, начала ужасающе, незнакомым голосом:
–Ты думаешь мы не догадались? Думаешь не догадались почему ты краситься начала? Волосы зачем отрезала? Думаешь, дураки мы?
Девушка схватилась за дверной косяк, глядя на обезумевшую мать. Вдруг стены стали незнакомыми, ей казалось, что это не её родители, будто все переменилось, будто она, Юля Туманова, совсем не та. Когда то теплая и уютная обстановка уступила место нагнетающему ужасу.
–Это он? –спросила тихо женщина, держа в холодных руках фотографию улыбающихся Юли и Турбо на старый фотоаппарат и затем добавила громче, надломившемся голосом, –Это он я спрашиваю?!
Туманова стояла неподвижно, не шевелясь. Стояла молча, смотря на обезумевшую мать и на то, как она берет ножницы и режет на две части снимок. Она не просто резала фотографию, она безжалостно разделяла пару, как будто бы убивая их, казалось, что их счастливые улыбки сползают и превращаются лишь в жуткие кривляния.
Юля метнулась к столу, глядя на остатки разорванного снимка, подняла ножницы. Ни секунды не думая сжала ручку и с нажимом провела острым лезвием по внутренней стороне ладони, перерезая линию «жизни».
Мать кричала глядя на дочь, дико и исступленно, будто бы сейчас налетит на неё.
Она вскрикнула последний раз и отползла назад, к батарее.
Алая кровь стекала по руке на пол, образовывая лужицу. Кап-кап..