Тишина между нотами

Вечер в бакинской квартире был тихим и уютным. Орхан что-то сосредоточенно мастерил на кухне, отгоняя Лейлу.

Лейла: Что ты там такое секретное затеял?

Орхан: Военное дело! Не женского ума. Иди, посмотри сериал.

Лейла: -скрестив руки-В нашей армии всего два человека. И я — главнокомандующий. Докладывай.

Орхан: Диверсант на кухне. Готовит сюрприз. Всем стоять!

Через полчаса он вынес на стол нечто, накрытое салфеткой.

Орхан: Так... закрой глаза.

Лейла: Орхан, если это ещё одна шутка с коровой..

Орхан: Нет! Серьёзно. Закрывай.

Она закрыла глаза. Услышала, как что-то мягко ставится на стол перед ней.

Орхан: Можно смотреть.

Она открыла глаза. На столе стоял... торт. Маленький, кривоватый, обильно украшенный кремом и ягодами. Сверху неровно было выведено кремом: «Л+О».

Лейла: -раскрыв рот-Это... торт?

Орхан: -гордо- Да! Я испёк! Ну, почти. Джейхун по видео-связи руководил процессом. Говорит, у меня талант.

Лейла: -смеясь-Талант к чему? К кулинарному терроризму? Он хоть съедобный?

Орхан: -надувшись-Самый съедобный! Пробуй!

Она осторожно отломила кусочек. Попробовала. Выражение её лица было непередаваемым.

Лейла: Орхан...

Орхан: Что? Несъедобно?

Лейла: Он... солёный. Ты вместо сахара соль насыпал, да?

Орхан схватил свою порцию, попробовал, скривился.

Орхан: Ой. Чёрт. Кажется, да. — Он посмотрел на её смеющееся лицо и сам рассмеялся. — Ну вот! Хотел как лучше! Получился памятник моей бестолковости.

Они сидели за столом, смеясь над несъедобным тортом, и Лейла вдруг почувствовала, как что-то щемит внутри. От этой простой, дурацкой неудачи. От его смущённого лица. От того, что он пытался.

Лейла: -утирая слезу смеха-Знаешь, это самый лучший торт в моей жизни.

Орхан: Ты издеваешься.

Лейла: Нет. Потому что его испёк ты. Ради меня. Никто никогда не пёк для меня торт. Даже солёный.

Он замолчал, смотря на неё. Потом встал, подошёл, взял её лицо в руки.

Орхан: Тогда я буду печь тебе торты каждый день. Пока не научусь. А потом... испеку такой, что весь Баку обзавидуется.

Лейла: -прижимаясь щекой к его ладони- Не надо весь Баку. Мне хватит одного солёного. Твоего.

Он притянул её к себе и поцеловал. Вкус был странным — сладкие ягоды, солёный крем, и что-то ещё. Что-то бесконечно родное и правильное.

Позже, когда они мыли посуду, он спросил:

Орхан: А о чём ты мечтаешь, Лейла? По-настоящему. Не про безопасность и не про спокойствие. А про что-то... для души.
Она задумалась, вытирая тарелку.

Лейла: Раньше мечтала о своей мастерской. Чтобы у меня был светлый ателье, где я могла бы создавать ткани. Не на продажу. А такие... чтобы в них жили истории. А теперь...

Орхан: А теперь?

Лейла: А теперь я мечтаю, чтобы у тебя была своя студия. Маленькая. Чтобы ты мог записывать свою музыку. Ту, что рождается ночью, когда ты думаешь, что я сплю.

Орхан: Значит, у нас две мечты. Знаешь, что это значит?

Лейла: Что мы жадные?

Орхан: Нет. Это значит, у нас есть план.

Сначала твоя мастерская. Потом моя студия. А между ними — много-много солёных тортов и вот таких вот вечеров.

Он обнял её за плечи, и они стояли у раковины, глядя в тёмное окно, в котором отражалась их пара — чуть размытая, чуть счастливая, и уже неразделимая.

Лейла: А ты не боишься, что всё это... слишком хорошо? Что за это придётся платить?

Орхан: -целуя её в висок- Мы уже заплатили. Сверх меры. Теперь наша очередь получать сдачу. И я намерен получить всё. С процентами.