Тишина между нотами

Часть 2: Вода и гордыня

Орхан проснулся от странной тишины. В Баку его будили машины. Здесь — ничего. Он спустился во двор.

Лейла стояла у уличного крана и умывалась. Вода летела ледяными брызгами.

Орхан: Холодная?

Лейла: Очень. От ледника. Мозги прочищает. Попробуй.

Орхан: Нет уж, спасибо.

Лейла: Зря. Твоё лицо всё ещё вчерашнее. А здесь уже сегодня.

Она вытерлась полотенцем и пошла в мастерскую. Он пошёл за ней.

Орхан: Слушай, мне срочно нужен интернет. Где тут ловит?

Лейла: Нигде.
Орхан: Как это нигде? В XXI веке?

Лейла: Здесь не XXI век. Здесь — сейчас. А в твоём «срочно» живёт паника. Мы её не пускаем.

Она открыла дверь. Внутри пахло красками.

Лейла: Твоё задание на сегодня. — Она ткнула пальцем в огромную корзину с грязной, колючей овечьей шерстью. — Разбери. Отдели хорошее от колтунов.

Орхан: Ты это серьёзно? Я не пастух.

Лейла: Именно. Поэтому и будешь. Или твой завтрак — этот горький кофе, который ты вчера так хотел, — сольётся в канаву.

Он посмотрел на корзину. На её спокойное лицо. На её рабочие руки, в царапинах и краске.

Орхан: Это издевательство.

Лейла: Нет. Это цена. Ты хотел тишину? Она не бесплатная. Тишина начинается тут. — Она легонько толкнула корзину ногой. — В этом бардаке. Который нужно разгрести. И в себе тоже.

Она села за свой станок и включила яркую лампу. Он остался один с корзиной. Сел на табурет. Взял в руки первый комок шерсти. Он был жёстким, в репьях, и пах овцой.

Орхан Сафаров, чьи руки ценили критики, впервые в жизни делал что-то настолько... тупое. Он просто сидел и дергал волокна. Сначала зло, потом медленнее. Минуту. Пять. Десять.

Он не заметил, как Лейла встала и подошла. Посмотрела на его работу.

Лейла: Медленно. Но уже лучше. Видишь, этот кусок? — Она взяла из корзины мягкий, чистый клочок. — Он будет шелком для невесты. А этот... — Она бросила жёсткий комок в ведро. — Мусор. Всё надо чувствовать руками. А не головой.

Она протянула ему кружку. Не кофе. Просто воду. Тёплую.

Лейла: Пей. Ты заработал. Пока только воду. Кофе — завтра. Если не сбежишь ночью.

Он взял кружку. Выпил. Вода была вкусной. Простой и вкусной. Он не помнил, когда последний раз просто пил воду и замечал её вкус.

Она уже вернулась к станку. А он снова взял в руки шерсть. И продолжил. Теперь уже не потому, что надо. А потому, что его пальцы вдруг начали чувствовать эту разницу. Между мягким и жёстким. Между будущим шёлком и мусором.

А тишина в мастерской стала немного другой. Она была уже не враждебной. Она была просто... тихой.