6 Глава. Тайные аккорды.
Дни сливались в один непрерывный.
Эмма почти не выходила из комнаты с гитарой - теперь это стало её убежищем и тайной от родителей, местом где время остановилось. Каждое утро она открывала блокнот призрака и погружалась в разрозненные строки, пыталась соединить их в целые мелодии.
Но чем дольше она работала, над текстами и мелодиями, тем яснее понимала: чего-то не хватает. В блокноте встречались обрывки фраз, намёки на рифмы, но полной картинки не складывалось. Словно ключ к разгадке спрятан где-то рядом, а она не могла его найти.
Однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на стены, Эмма в очередной раз перелистывала страницы блокнота. На обратной стороне одного из листов она заметила едва различимые каракули - которые, раньше скрывались под слоем пыли. Приблизив страницу к окну, она разглядела набросок карты.
Это был схематичный план особняка с пометкой в виде ноты соль возле западной стены.
Эмма замерла. Западная стена... Там же библиотека!
Не раздумывая, она схватила блокнот и спустилась на первый этаж. Библиотека была давно заброшенная и покрытая паутиной, встречала её тишиной и запахом старых книг. Эмма медленно прошлась вдоль полок, всматриваясь в тёмные углы. Метка в карте указывала на нишу за массивным книжным шкафом.
С трудом Эмма отодвинула тяжёлую панель, она обнаружила деревянную панель. На ней были вырезанны те же музыкальные символы, что и в блокноте.
Эмма провела пальцами по гравиатуре и вдруг панель тихонько щёлкнула, и приоткрылась.
За ней скрывалась узкая полочка. Внутри лежат телефон со времён 2017 года, записки с паролем от него. Так же на листе было записано приложение и контакт: «Лия».
Эмма взяла телефон и записку опустилась в пыльное кресло и начала читать переписку с телефона.
Переписка была между Димой и некой Лией. Из строк становилось всё ясно: он писал песни для неё, мечтал подарить ей целый альбом, но так и не успел. - Судьба оборвала его жизнь прежде, чем он смог завершить работу. В последнем сообщении, написаном за день до его смерти, он писал: «Я знаю, что не смогу закончить всё сам.»