Глава 32: Утро новой жизни
Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя золотистые полосы на смятых простынях. Марат проснулся первым, но не спешил вставать. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто наблюдал за тем, как Алиса спит. Без макияжа, с растрепанными волосами и легкой улыбкой на губах, она казалась ему самым прекрасным существом во вселенной.
Когда она зашевелилась и медленно открыла глаза, первое, что она увидела — его влюбленный, обжигающий взгляд.
— С добрым утром, жена, — хрипло произнес он, целуя ее в кончик носа.
— С добрым утром, муж, — сонно отозвалась Алиса, потягиваясь и тут же прячась в его объятиях.
Марат не дал ей даже шанса встать. Он буквально заставил ее остаться в постели, а сам, накинув спортивные штаны, ушел на кухню. Через десять минут в комнате поплыл густой аромат свежезаваренного кофе. Он вернулся с подносом: две чашки, гренки, которые он научился делать еще в детстве, и несколько ломтиков сыра.
Они завтракали прямо в постели, смеясь и кроша на простыни. Это было то самое простое человеческое счастье, о котором они оба боялись даже мечтать.
— Марат, — Алиса отставила чашку и серьезно посмотрела на него, прижимаясь плечом к его груди. — Мы вчера говорили про детей... А ты сам кого бы больше хотел? Сына или дочку?
Марат на мгновение задумался, перебирая пальцами пряди ее волос. Он представил маленькую копию Алисы — с такими же огромными глазами и копной непослушных волос. Или пацана — крепкого, упрямого, которого он будет учить стоять за себя, но только не так, как учили его самого.
— Знаешь, — тихо начал он, — раньше я думал, что хочу только сына. Чтобы фамилию продолжил, чтобы «пацаном» вырос. А сейчас... смотрю на тебя и понимаю, что если родится дочка — такая же красивая и сильная, как ты, — я буду самым счастливым придурком в Казани. Я ее на руках носить буду, как тебя сегодня. Ни один подонок к ней на пушечный выстрел не подойдет.
Он замолчал, а потом добавил с легкой усмешкой:
— Но если будет пацан — научу его играть на скрипке. Ну, или хотя бы заставлю уважать музыку. Чтобы он не был таким дуболомом, каким был я.
Алиса тихо рассмеялась, представляя Марата, серьезно объясняющего сыну устройство скрипичного ключа.
— Значит, тебе всё равно?
— Главное, чтобы от тебя, — Марат притянул ее к себе и крепко поцеловал. — Главное, чтобы в этом доме всегда было так тихо и спокойно, как сейчас.
Но тишина в этот момент была нарушена. В дверь позвонили — резко, требовательно. Марат мгновенно подобрался, взгляд снова стал жестким и холодным, как на зоне.
— Сиди здесь, — скомандовал он, натягивая футболку.
На пороге стоял Вова Адидас. Он был в своей старой куртке, руки глубоко в карманах, а на скулах ходили желваки. По его лицу Марат сразу понял: идиллия закончилась, не успев начаться.
— Вова? Что случилось? — Марат вышел в подъезд, прикрыв за собой дверь.
— Проблемы, брат, — Вова не стал тянуть. — Помнишь ту «девятку» вишневую? Ты ее продал перекупам с другого района. А те умельцы, когда салон чистили, нашли в двойном дне багажника документы. Долговые расписки старых авторитетов, которые Яким под себя подмял. И теперь эти люди думают, что расписки у тебя. Они не верят, что ты просто избавился от машины.
Вова посмотрел Марату прямо в глаза.
— Они знают, где ты живешь. И они знают, что ты теперь не один. Марат, за Алисой уже могут следить.