9. Каннам принадлежит мне
Pov. Jung Gi Cheul
Я держал её - и впервые за долгое время не знал, что делать с руками.
Анита билась в моей груди, как пойманная птица. Слова, что она бросала в меня, били больнее любого ножа.
- Это ты... это из-за тебя...
Она задыхалась, захлёбывалась слезами, а я лишь сильнее прижимал её к себе, будто мог удержать не только её тело, но и то, что в ней ломалось.
Я не оправдывался.
Не сказал, что отомстил.
Не сказал, что убил Чана.
Не сказал, что Каннам теперь наш.
Потому что в этот момент **ничто из этого не имело права звучать**.
Я просто держал её.
Молчал.
Слушал её ненависть и принимал её - как наказание, как долг, как крест.
Когда её крики перешли в хрип, а тело обмякло, я почувствовал, как она выдохнула - резко, рвано, будто воздуха не хватало всё это время.
А потом она вырвалась.
Резко. С силой.
Оттолкнула меня ладонью в грудь - не удар, нет. Отказ.
Она вытерла щёку тыльной стороной руки, будто стирала меня из пространства, и сказала тихо, но так, что каждое слово резало:
- Я не хочу сейчас никого видеть.
Пауза.
- Особенно тебя.
И ушла.
Просто развернулась и пошла прочь - прямая спина, дрожащие плечи, траур в каждом шаге.
Я не двинулся за ней.
Когда её фигура исчезла, я остался среди людей, которые теперь смотрели на меня иначе.
Не как на диджея.
Не как на «мальчишку из Каннама».
А как на главу.
И только тогда до меня дошло.
Каннам принадлежал мне.
Группировка - мне.
Слово - мне.
Но какой ценой.
***
Через два дня мы хоронили Тэ Хо.
Я смотрел на его фотографию - ту самую, где он смеялся чуть криво, будто знал больше остальных.
Смотрел на венки.
На людей.
Но взгляд всё равно возвращался к ней.
Анита стояла в траурном кимоно - чёрное, простое, без украшений.
Она не плакала.
Это пугало сильнее слёз.
Часы.
Те самые часы Чана, перепачканные кровью, я отдал его отцу.
Пришёл к нему на рассвете - дом пах дешёвым алкоголем и старостью. Мужчина сидел за столом, сгорбленный, с мутным взглядом. Я молча положил часы перед ним.
Он посмотрел.
Понял.
Ничего не сказал.
Я ушёл, не оборачиваясь.
***
Связи наладились быстро.
Китай - товар.
Мы - перевозчики.
Япония - деньги.
Канамото сразу выделил меня. Смотрел внимательно, говорил мало, но с уважением.
Я ловил себя на том, что хочу его одобрения, как когда-то - чужого отцовского взгляда.
За три месяца я не вспоминал ни Ый Чон, ни Аниту.
Одну - потому что чувства вернулись позже.
Другую - потому что боль не позволяла.
Но долг никуда не делся.
И тогда я решил сделать единственное, что умел: заплатить.
***
Я пришёл к ней не один.
Хи Сон.
Чон Бэ.
Шеф Со.
Она даже не пустила нас в дом.
Стояла на пороге - худее, жёстче, с глазами, в которых не было ничего, кроме холода.
Я протянул пакет.
- Это... - начал я.
Она не дала договорить.
Взяла пакет - и бросила его нам под ноги.
Купюры рассыпались по земле, как грязные листья.
- Забирай свои деньги, - сказала она ровно. - И уходи.
Пауза.
- И больше никогда не появляйся здесь.
Дверь закрылась прямо перед моим лицом. Я выдохнул.
И ушёл.
***
С тех пор прошло четыре месяца.
Мы не пересекались.
Она слышала обо мне из сплетен.
Я о ней - из обрывков разговоров на улице.
Но даже когда Каннам засыпал под моим контролем, я знал:
Есть долги, которые не закрываются деньгами.
И есть потери, которые делают тебя сильным - только снаружи.
_________________________________________