12
По моей спине прошелся холодок. Адам. Адам стоит сзади! И видимо все слышал.
Мое выражение лица никак не меняется, хотя в душе поднялся такой вихрь чувств, что успокоить его просто нереально.
К Эвансу я даже не поворачиваюсь, лишь расправляю плечи и ухмыляюсь еще шире.
Вижу, как глазенки Мишель сужаются из за гнева, да она сейчас накинется на меня, если не удержит в руках.
— Быстро вернули ей одежду. — приказал Адам таким властным голосом, что я сама даже напугалась, не то что девчонки, которые намеренно умолкли.
— Авани...держи...— вернула одна из девушек, в команде она появилась совершенно недавно, но видимо вылететь также быстро.
Забираю одежду из ее рук и передаю ее Адаму.
— Будь так добр, поддержи. — говорю ему, а сама подхожу к этим предательницам. Чем их так задобрила Мишель, что они решили пойти против капитана? Я так все просто не оставлю.
— Авани? — удивленно пискнули они, а я вытянула руку и выразительно на нее указала.
— Свою форму. Быстро вернули, вы больше не в команде.
Девочки переглянулись и замотали своими головами.
— Нет!
— Авани, мы сглупили!
— Прости нас!
— Раньше надо было думать, как против капитана идти. — жалость к ним совершенно отсутствует.
— Мишель сказала, что это лишь розыгрыш. — захлюпала одна из них носом.
— Слезы не пускай, не поможет. Форму сдавайте и катитесь на все четыре стороны, желающих стать чирлидершей куча, так что ваше места долго не про пустуют.
Предательницы вздыхают и медленно и не хотя сдают мне форму. Не знаю, что буду с ней делать, ведь для каждой участницы форма шьется на заказах за их же деньги. Да и найти новых девчонок будет непросто, тем более еще перед началом турнира. Но я должна была показать им их место, и что так с капитаном команды обращаться нельзя. Я должна была их проучить и сделала это, только о последствиях сильно не задумывалась.
— Мишель, тебя это тоже касается. Врагов в коллективе я не одобряю. Команда – это прежде всего помощь, дружба и любовь. Как вторая семья, которую ты предала.
— Да пожалуйста! Нужна мне такая семья с таким то капитаном! — фыркает Мишель и буквально вываливать из своей сумки форму. Та мятая, падает на пол, и она пинает мне ее под ноги, даже не удосужившись поднять. — Хоть подавись ей! Девочки, уходим!
И Мишель ретируется так быстро, что я даже глазом не успеваю моргнуть, а ее «подружки», тот час поплелись следом.
Как только они заворачивают за угол, я устало выдыхаю и поднимаю форму Мишель. Раз она так поступила и легко отказалась, то никогда этим и не дорожила.
Мишель была одна из самых первых участниц в команде, и раньше она такой не была, либо очень хорошо скрывала свою зависть. Но теперь сама виновата, что лишилась этого места, ведь пойти против капитана, равноценно, что пойти против всей команды, ведь как раз таки капитан является головой, а участники сердцем. Как сердце и голова могут работать против друг друга, если эти два органа неотрывно связаны друг с другом?
И такие поступки Мишель мне были неприятны, ведь я снова чувствовала себя преданной, только уже не просто близкими людьми, а командой. Сколько таких же девчонок находятся там, кто завидует мне настолько, чтобы пойти против меня?
— Что будешь делать с формой? — спрашивает меня Адам, и я только сейчас вспоминаю об его присутствии.
— Выкину. — пожимаю плечами и подхожу к ближайшей мусорке, открываю крышку и выбрасываю туда форму бывших участниц. Минус четыре. Где же мне теперь найти целых четыре человек?
— А ты оказывается очень строгий капитан. — хмыкает Эванс и неловко теребит мои вещи в своих руках. — Но вообще ты поступила правильно, команда не должна так поступать со своим главарем.
— Ну спасибо. — фыркаю я и подхожу к парню. — Что ты вообще забыл около раздевалок?
— Вообще, тебя искал. — Адам неловко потер шею и начал ковыряться в своем рюкзаке. — Мы вчера с Джошем пошли вечером в магазин, а там были автоматы с игрушками. Ну и решили сыграть, я не особо верил в этот лохотрон, но мне досталась эта игрушка, и я решил отдать тебе. Мне кажется, что вы очень похожи.
Наконец, Адам достает из своего рюкзака небольшую плюшевую игрушку в виде белоснежного котика, у которого носик и ушки покрашены в нежно розовый цвет. До того милашный, что хочется затискать его.
Я не могу сдержать радостную улыбку и забираю игрушку из рук Адама.
— Она милая.
— Прям как ты.
— Но, думаю, надо было отдать ее Кэт. — вдруг говорю я и мысленно бою себя по лбу. Ну я вот совсем дура?
— Нет. Я хотел подарить ее именно тебе. Тем более Кэтрин получила игрушку от Джоша, и обрадовалась ей сильнее, чем моей бы.
— Они встречаются? — этот вопрос волнует меня давно. Похоже, что у них отношения, но сомнения все же присутствуют.
— У них очень странные отношения, в которые я более не влезаю. — устало улыбается Адам, и я понимаю, что парень уже много раз пытался свести своего лучшего друга и младшую сестру, но у него это не вышло.
— Ничего не изменилось. — смеюсь я и прижимаю к себе подаренную игрушку.
— Мы изменились. — серьезно отвечает парень и осматривает меня с ног до головы. — Тебе очень идет в моей кофте, не снимай ее больше.
Точно! Я же в его кофте!
— Ну ка верни одежду! — тянусь за своими вещами, а Адам отступает и в его глазах плескают игривые огоньки. — Эванс!
— А ты отбери, Уэллс. — бросает мне вызов Адам, и я его принимаю.
Я хоть и высокого роста, но все равно прыгаю вокруг Адама, как маленькая девочка, словно в его руках коробка конфет.
Не знаю, сколько длятся наши «игры», но в конце концов, я оказываюсь прижатая к стене, а мои руки находятся над моей головой и крепко сцеплены Адамом.
— Со мной игры плохи, Уэллс. — шепчет мне на ухо Эванс, и я ничего не успеваю сказать, потому что он затыкает меня поцелуем.
Теперь вся инициатива у него в руках, он углубляет поцелуй моментально, словно показывает, кто тут главный.
В любой другой момент, я бы попыталась забрать у него это первенство, но сейчас не хочу. Хочется таять в его руках под его телом и чувствами. Мои коленки подкашиваются, и я бы точно упала, если бы не Адам.
Когда нам не хватает воздуха, парень отстраняется, но сделав пару глотков, тот час принимает к моей шее и заставляет меня выгибаться и тихо постанывать от приятных чувств.
— Что это вы тут устроили!? — услышав голос нашей старушки - уборщицы, мы тут же отстраняемся друг от друга. — Совсем обнаглели!
— Простите! — врывается у меня, и воспользовавшись моментом, что Адам засмущалась, вырываю из его рук свою одежду и забегаю в раздевалку.
Там пытаюсь успокоить свое сердце,и приказываю щекам не краснеть, но все бестолку. Я снова влюбилась в Адама. А возможно никогда и не переставала любить.