17 (18+)
Дарья Сергеевна
я открыла глаза и несколько секунд просто пялилась в потолок, залитый мягким утренним светом. в комнате было тихо, только мерный гул увлажнителя воздуха нарушал тишину. я повернулась на бок — подушка рядом была пуста, но всё еще хранила едва уловимый запах его парфюма и табака.
я проснулась в постели самого наглого ученика в своей жизни.
эта мысль ударила в голову чистым адреналином. дарья сергеевна, вы официально сошли с ума. я села, обхватив колени руками. тело приятно поднывало, напоминая о каждой минуте вчерашней ночи. это не было похоже на ошибку, от которой хочется отмыться. это было... честно.
я огляделась. гриша даже не удосужился провести мне экскурсию по своей берлоге, так что пришлось импровизировать. я встала, на цыпочках подошла к его шкафу и бесцеремонно дернула дверцу. среди черных худи и футболок с логотипами его объединения я выудила огромную хлопковую футболку.
натянула её на голое тело. она пахла им — чистотой и чем-то терпким. ткань доходила мне почти до середины бедра, скрывая всё лишнее, но оставляя ноги открытыми. я глянула в зеркало: растрепанные волосы, припухшие губы и его футболка. вид был максимально «непедагогичный».
из коридора донесся звон посуды и запах свежего кофе. я пошла на звук, чувствуя себя немного неуклюже в этих огромных пустых комнатах.
кухня у гриши была в стиле минимализма: хром, темное дерево и идеальный порядок. сам хозяин стоял у плиты спиной ко мне. на нем были только домашние штаны, низко сидящие на бедрах. он что-то увлеченно жарил, насвистывая какой-то мотив.
я тихо прошла и села за стол, поджав под себя одну ногу.
— доброе утро, шеф-повар, — подала я голос.
гриша обернулся. его взгляд медленно скользнул по мне — от растрепанной макушки до голых коленей в его футболке. на губах заиграла та самая наглая ухмылка, от которой у меня потеплели ладони.
— доброе, даш. футболка тебе идет больше, чем мне. оставить? — он подошел и поставил передо мной тарелку с идеальным омлетом и тостами. — ешь. силы тебе еще понадобятся.
я взяла вилку, разглядывая еду. внутри шевельнулось странное чувство. вот я сижу на кухне парня, который младше меня на четыре года. и при этом ни один мой ровесник, ни один «перспективный» костя не был так хорош. меня классно удовлетворили, уложили спать в чистую постель, а теперь еще и кормят завтраком? дарья сергеевна, кажется, вы нашли свой идеал, и по иронии судьбы он сидит на задней парте в вашем классе.
— гриш, — я отложила вилку и посмотрела ему прямо в глаза. — а что дальше?
он замер с кружкой кофе в руке,
прислонившись к столешнице.
— «дальше» в плане меню на обед или в плане понедельника?
— в плане нас. мы перешли черту, которую переходить было нельзя. в понедельник в восемь тридцать я войду в класс. и как мне на тебя смотреть? как мне спрашивать у тебя домашку, зная... всё это?
гриша поставил кружку и подошел ближе. он накрыл мою ладонь своей — большой, горячей и надежной.
— а никак не смотри, — спокойно ответил он. — в школе я — твой головняк, рэпер с последней парты, который вечно не учит слова. субординация, жакеты, все дела. я пообещал быть паинькой — я буду.
— а за стенами школы? — прошептала я его же словами.
— а за стенами школы... — он наклонился и легонько прикусил мочку моего уха, заставляя меня вздрогнуть. — ты принадлежишь мне. без правил и без титулов. я не собираюсь тебя отпускать только потому, что у тебя в дипломе написано «педагог». ты сама этого хочешь, даш. не ври себе.
я вздохнула, утыкаясь лбом в его плечо. он был прав. я хотела этого до дрожи.
— ты невозможный, ляхов.
— я знаю. доедай омлет. у нас сегодня
большие планы на субботу. и нет, это не библиотека.
я улыбнулась в его плечо. кажется, моя спокойная жизнь окончательно закончилась. и, честно говоря, я была этому только рада.
субботний вечер опускался на город медленно, окрашивая стены гришиной гостиной в глубокий индиго. я всё еще расхаживала по его квартире в той самой огромной черной футболке, которая едва прикрывала бедра. каждый раз, проходя мимо зеркала в прихожей, я ловила свое отражение и мысленно давала себе пощечину.
какой стыд, дарья сергеевна. где ваш деловой костюм? где ваша гордость? под этой хлопковой броней не было абсолютно ничего, и осознание этого факта заставляло кожу гореть каждый раз, когда гриша мазком взгляда проходился по моим голым ногам.
— даш, иди сюда, — донеслось из комнаты. — познакомлю тебя с тем, кто в этой квартире реально главный.
я замялась на пороге. гриша сидел на полу, облокотившись на край дивана, а рядом с ним... боже мой.
черная гора мышц, атласная шерсть и глаза, в которых мудрости было больше, чем у всей нашей кафедры иностранных языков вместе взятой. огромный пес — кане-корсо, если я не ошибаюсь — сидел неподвижно, внимательно изучая меня.
— это зевс, — представил гриша, потрепав пса по мощной шее. — зевс, это дарья сергеевна. веди себя прилично, она у нас строгая.
я невольно сглотнула. пес поднялся, и его голова оказалась на уровне моего пояса.
он подошел ко мне медленно, с достоинством императора. я замерла, боясь даже вздохнуть, чувствуя себя в этой футболке максимально беззащитной.
— он не кусается? — шепнула я, когда мокрый нос ткнулся мне в ладонь.
— только если я скомандую «фас», — гриша ухмыльнулся, наблюдая за моей реакцией. — но ты ему, кажется, нравишься. он чувствует, что ты пахнешь мной.
зевс издал какой-то утробный звук, похожий на вздох, и... просто положил свою тяжелую голову мне на колено. это было так неожиданно и так доверчиво, что страх моментально испарился. я осторожно запустила пальцы в его короткую, прохладную шерсть за ушами.
— ну надо же, какой ты... нежный, — прошептала я, опускаясь на ковер рядом с ними. — совсем не похож на своего хозяина-грубияна.
— эй! — притворно возмутился гриша, притягивая меня к себе за талию. — я вообще-то тоже могу быть нежным. просто у меня методы другие.
я оказалась зажата между теплым боком огромного пса и горячим телом гриши. зевс удовлетворенно растянулся на полу, положив морду мне на ноги, окончательно лишая меня возможности уйти.
— и часто ты приводишь сюда «учительниц» знакомиться с зевсом? — я посмотрела на гришу, пытаясь сохранить остатки серьезности, хотя его рука уже медленно забиралась под край моей футболки.
— ревнуешь? — он прищурился, и в синем свете неона его глаза блеснули хищным огоньком. — нет, даш. зевс избирателен. он признает только тех, кто остается здесь на завтрак. а ты, судя по всему, задержишься здесь надолго.
я прислонилась затылком к его плечу, слушая мерное сопение собаки и чувствуя, как гриша целует меня в макушку.
— завтра воскресенье, — напомнила я, закрывая глаза. — последний день тишины. в понедельник мы снова будем играть в учителя и ученика.
— завтра будет завтра, — отрезал он, перехватывая мою руку и переплетая свои пальцы с моими. — а сегодня ты просто моя девочка в моей футболке. и зевс со мной согласен.
я посмотрела на спящего пса, на наглую улыбку гриши и поняла, что дарья сергеевна окончательно проиграла этот бой. и, честно говоря, это было самое приятное поражение в моей жизни.
———
вечер затекал в комнату густым синим киселем. гриша сидел в кресле перед мониторами, полностью погруженный в процесс. на нем были огромные студийные наушники, отсекающие весь внешний мир. на экране прыгали разноцветные полоски звуковых дорожек, а из колонок доносился глухой, качающий бас нового трека. он сводил вокал, хмурился, что-то подкручивал на микшере, полностью игнорируя мое присутствие.
я проснулась час назад, но вылезать из его огромной футболки не хотелось. зевс, почуяв мое шевеление, лениво вздохнул и ушел на свое место в коридор, оставив нас наедине.
мне было скучно. и, честно говоря, чертовски хотелось внимания. я чувствовала себя кошкой, которую забыли погладить.
я тихо подошла к его креслу сзади и положила подбородок ему на плечо. гриша даже не вздрогнул, только дернул щекой.
— гриш... — прошептала я ему прямо в ухо, зная, что сквозь амбушюры он меня почти не слышит. — я скучаю. удели мне время.
он мельком взглянул на меня, не отрывая руки от мышки.
— щас, даш. погоди секунду. тут хвост у вокала грязный, надо прибрать. буквально пять минут.
«пять минут» у музыкантов обычно растягиваются на часы. я вздохнула, обошла кресло и опустилась перед ним на колени прямо на ковер. гриша сидел, широко расставив ноги, полностью сфокусированный на экране.
я положила голову ему на правое колено, прижимаясь щекой к грубой ткани домашних штанов. он на секунду замер, его левая рука опустилась мне на макушку, машинально поглаживая волосы, но взгляд всё еще был прикован к монитору.
— ну гри-и-иш... — я потерлась носом о его ногу. — ну посмотри на меня. я же тут.
— вижу, малая, вижу, — пробурчал он, поправляя наушники. — дай мне доделать этот переход, и я весь твой. обещаю.
его обещания стоили недорого, когда дело касалось музыки. я поняла, что словами его не отвлечь. нужна тяжелая артиллерия.
мои пальцы лениво поползли вверх по его бедру, заставляя его мышцы напрячься. я добралась до пояса штанов и нащупала завязки шнурков. гриша резко выдохнул, но руку от мышки не убрал.
— даш, не начинай... — голос его стал ниже, с хрипотцой. — я сейчас реально собьюсь.
— а ты не сбивайся, — прошептала я, глядя на него снизу вверх. — просто делай свое дело. а я буду делать свое.
я начала медленно, дразняще накручивать шнурок на палец. потом потянула за один конец, развязывая узел. гриша выругался сквозь зубы, но на экране продолжали прыгать дорожки. он пытался игнорировать меня, но я чувствовала, как его дыхание становится неровным.
я ухватилась за резинку штанов и резким движением потянула их вниз. вместе с трусами.
экран монитора мигнул, когда гриша от неожиданности дернул мышкой, сводя курсор куда-то не туда. он наконец-то сорвал с головы наушники и посмотрел на меня сверху вниз. в синем свете неона его глаза блестели опасным огнем.
— ты че творишь, учительница? — прошипел он, но в его голосе не было злости. только дикое, нетерпеливое желание. — я же просил..
— а я просила внимания, — перебила я его, хитро улыбаясь. — ты сам виноват, ляхов. субординацию надо соблюдать.
я подалась вперед, обхватывая его руками за бедра. он был горячим, твердым и полностью готовым к продолжению. я медленно приблизила лицо, обжигая дыханием его кожу.
— даш... — его рука вцепилась в мои волосы, притягивая ближе, но он всё еще пытался сохранить остатки контроля. — ты понимаешь, что я сейчас вообще про трек забуду?
— забудь, — прошептала я ему прямо в пах. — забудь про всё. есть только я.
я медленно взяла его в рот. гриша застонал, откидывая голову на спинку кресла. его пальцы судорожно сжались на моей макушке, направляя мои движения.
— черт... — выдохнул он, и я слышала, как его сердце колотится в груди, перекрывая глухой бас, всё еще доносящийся из колонок. — ты... ты просто сводишь меня с ума.
— тише, малый... — пробормотала я, не прерываясь. — просто расслабься. я же говорила, что за стенами школы правила диктую я.
я двигалась медленно, дразняще, наслаждаясь его реакцией. я чувствовала, как его тело содрогается от удовольствия, как он пытается сдерживать стоны, чтобы не разбудить спящего в коридоре зевса.
гриша полностью сдался. он больше не смотрел на экран, не думал о вокале и грязных хвостах. он был здесь, со мной, в этом синем неоновом тумане, ведомый моими руками и моими губами.
я понимала, что эта суббота запомнится нам обоим надолго. и что в понедельник, стоя у доски, я буду вспоминать этот момент с замиранием сердца.
но это будет в понедельник. а сейчас... сейчас я была его личным наваждением, его главной музыкальной темой, которая звучала громче любого баса.
***
я чувствовал, как её губы и язык выбивают из меня остатки самообладания. даша, моя правильная дарья сергеевна, сейчас стояла передо мной на коленях, и её движения становились всё более жадными, быстрыми, уверенными. она будто вошла в азарт, чувствуя мою реакцию.
я сжал пальцы в её волосах, наматывая их на кулак. не больно, но властно, заставляя её голову двигаться так, как нужно мне. бас из колонок колотил в затылок, но мой собственный пульс был громче.
— да, вот так... — выдохнул я, откидывая голову на спинку кресла и зажмуриваясь. — быстрее, малая. еще быстрее.
она послушно ускорилась, и я почувствовал, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. она делала это так самозабвенно, что у меня перехватило дыхание. я притянул её голову плотнее к себе, направляя каждый её вдох.
— черт, даш... ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — прохрипел я, срываясь на шепот. — если ты сейчас не остановишься, я прямо в этом кресле кончу.
она подняла на меня глаза — лукавые, блестящие в синем неоне, но не прервалась ни на секунду. её наглость заводила меня больше, чем любой трек.
— умница... — я сильнее сжал её волосы, чувствуя приближающуюся разрядку. — давай, всё для меня. покажи, какая ты на самом деле «хорошая девочка».
я подался бедрами вперед, полностью отдаваясь её движениям. в этот момент мне было плевать на недоведенный бит и грязный вокал. в этой комнате сейчас звучала самая лучшая музыка, и её автором была она.
— еще немного... да... вот так, — я почти рычал, чувствуя, как мир вокруг окончательно растворяется в этом синем тумане. — не останавливайся.
она не остановилась. и когда меня накрыло окончательно, я только и смог, что крепко прижать её голову к себе, содрогаясь от каждого толчка крови в жилах.
прошло несколько минут, прежде чем я смог снова начать дышать. даша медленно отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони и глядя на меня с этой своей торжествующей улыбкой.
— ну что, ляхов? — прошептала она, поправляя растрепавшиеся волосы. — хвост у вокала всё еще грязный? или ты уже забыл, о чем я?
я потянул её на себя, усаживая к себе на колени, прямо поверх спущенных штанов.
— какой вокал, даш? я вообще забыл, как меня зовут.
я зарылся лицом в её шею, вдыхая запах её кожи. суббота определенно удалась. и плевать, что будет в понедельник. сейчас у меня на коленях сидела женщина, которая знала меня лучше, чем кто-либо другой.
———————————————————————
ой шо я тут наклацала, ну вы знаете че от вас требуется, звёздочки, подписка)