11
Дарья Сергеевна
субботний обед у мамы — это всегда лотерея, где главным призом является твоё ментальное здоровье. я сидела на кухне, лениво ковыряя вилкой мамин фирменный плов, и старалась не смотреть в сторону её телефона, который она подозрительно часто поглаживала большим пальцем.
в квартире пахло уютом, чистотой и... назревающей лекцией.
— даш, ну ты совсем бледная, — мама вздохнула, подливая мне чай. — в своём лицее совсем заперлась. тетрадки, планы, отчёты. когда у тебя мальчик-то свой будет? живой, настоящий, а не в распечатках на английском?
я едва не подавилась рисом. перед глазами тут же всплыл «живой и настоящий» ляхов в фиолетовом неоновом свете, его татуировки на кистях и то, как он прижимал меня к себе на студии.
— мам, мне двадцать один, — я постаралась звучать максимально спокойно. — я на практике. у меня карьера начинается. я сейчас вся в работе, мне некогда отвлекаться на... свидания.
— вот так и проработаешь всю жизнь, — мама всплеснула руками, садясь напротив. — будешь одна сидеть в своей съёмной квартире с красной ручкой в зубах. работа не обнимет вечером, даша. работа детей не родит.
— мам, ну началось...
— не перебивай! — она сделала строгое лицо, но тут же смягчилась. — вот у моей знакомой, тёти люды из собеса, сын есть. костя. парень перспективный, серьёзный. не то что эти твои хипстеры с подворотами. он делом занят, у него своё направление в автосервисе. пообщайся, а? ну просто по-дружески.
— мам, я не хочу общаться с сыном тёти люды из собеса. мне не интересны «перспективные стоошники».
— поздно, — мама победно улыбнулась и отпила чай. — я ему твой номер уже дала. он сказал, что сегодня напишет.
— что?! — я подпрыгнула на стуле. — мам, это уже нарушение всех границ! я не товар на рынке!
— ой, не делай драму, — отмахнулась она. — сходи проветрись. а то скоро в училку-сухарь превратишься окончательно.
я ушла в свою старую комнату, чувствуя, как внутри всё кипит от возмущения. телефон на кровати звякнул. незнакомый номер.
незнакомый номер (14:15): привет, дарья! это костя, сын людмилы ивановны. мама много о тебе рассказывала. говорит, ты учительница английского? круто. может, прогуляемся сегодня вечером? заскочу за тобой на тачке часов в семь.
я открыла его аватарку. ну что сказать... константин был воплощением слова «стабильность». короткая стрижка «под машинку», кожаная куртка, фото на фоне серебристой «приоры». на вид — типичные двадцать два, из которых пять он провел под капотом. взгляд тяжелый, уверенный. из перспектив там явно светило только открытие второго бокса для шиномонтажа.
сравнение с гришей напросилось само собой. ляхов — это риск, драйв, запах дорогого парфюма и сложные тексты. костя — это запах солидола и разговоры о том, как «подвеска застучала».
я начала яростно печатать ответ: «привет, костя. извини, но у меня куча работы, я никуда не пойду...»
в этот момент в комнату заглянула мама с тарелкой нарезанных яблок. она бросила взгляд на экран моего телефона.
— костя пишет? — она довольно
прищурилась. — давай, давай, отвечай. он парень надежный. за ним как за каменной стеной будешь. не выдумывай отговорки, даша. сходи, проветрись. тебе полезно сменить обстановку, а то в твоей голове один твой лицей.
— мам, он зовет меня гулять «на тачке». это не мой уровень, понимаешь?
— а какой твой? — мама поставила тарелку на стол. — мальчики-рэперы с пустыми карманами? костя работает, у него руки золотые. иди, я сказала. хватит киснуть.
я посмотрела на набранное сообщение, стерла его и с тяжелым вздохом написала другое.
вы (14:30): хорошо, костя. в семь буду готова.
весь остаток дня я чувствовала себя так, будто иду на плаху. я надела простые джинсы и свитер — никаких «черных платьев», упаси боже. если костя решит, что я перед ним наряжалась, я этого не переживу.
ровно в семь под окнами раздался требовательный сигнал клаксона. я выглянула в окно: «серебристая ласточка» кости стояла прямо у подъезда, сияя свежевымытыми боками.
— иди, доченька! — мама буквально вытолкнула меня в прихожую. — и телефон не выключай!
я вышла из подъезда, чувствуя себя героиней плохого русского сериала. костя уже стоял у машины, картинно опершись на капот. он окинул меня взглядом и одобрительно хмыкнул.
— привет, дарья. в жизни ты еще симпатичнее, чем на словах маман. садись, прокатимся с ветерком. я тут одну точку знаю, там шаурма — лучшая в районе.
я молча села в салон, где пахло «елочкой»-освежителем и чем-то техническим. в голове пронеслась фраза гриши: «будь хорошей девочкой и спи сладко».
«прости, гриш», — подумала я, пристегивая ремень. — «кажется, сегодня я буду очень плохой девочкой, потому что я иду на свидание со стоошником костей».
вечер обещал быть максимально странным.
если бы в аду был отдельный филиал для максимально неловких свиданий, я бы сейчас занимала там место в первом ряду.
костя вел свою «приору» так, будто это был болид формулы-1, при этом умудряясь перекрикивать шансон, доносящийся из колонок, и рассказывать мне о преимуществах кованых дисков.
— сейчас, дарья, заценим лучшую точку в городе, — заявил он, паркуясь прямо на тротуаре у небольшого киоска, облепленного неоновыми вывесками «шаурма 24/7». — тут мясо — огонь, соус — бомба. пальчики оближешь!
мы вышли из машины. запах жареного фритюра и чеснока ударил в нос с такой силой, что я невольно сделала шаг назад. костя вальяжно подошел к окошку, по-хозяйски кивнув продавцу.
— здорово, ахмед! мне две «королевских», с собой. соуса побольше, не жалей! — он обернулся ко мне. — тебе с острым или обычным?
— кость, я не буду, спасибо, — я постаралась выдавить вежливую улыбку, хотя желудок сжался в знак протеста. — я не очень голодна.
— да ладно тебе! — он махнул рукой. — стесняешься, что ли? давай одну хотя бы на двоих, чисто попробовать.
— нет, правда, я пас.
костя пожал плечами и забрал свой сверток, от которого исходил пар и густой аромат жареного лука. наступил момент расплаты. костя начал хлопать себя по карманам кожанки, потом по джинсам, его лицо на секунду приняло озадаченное выражение.
— блин, даш... слушай, конфуз вышел, — он неловко хохотнул. — походу, барсетку дома на комоде оставил. там и нал, и карта. выручишь? я тебе завтра на телефон закину, честно.
я замерла. в моей голове пронеслась целая симфония из звуков сверчков. парень, который весь вечер втирал мне про «перспективный бизнес» и «золотые руки», просит меня оплатить его шаурму? это даже не дно, это постучали снизу.
— серьезно? — я выгнула бровь.
— ну а че, бывает! — костя не выглядел особо смущенным. — вылетело из головы. ну, даш, не позорь перед пацанами.
я молча достала карту, приложила к терминалу и забрала чек. чувство собственного достоинства в этот момент сделало мне ручкой и ушло в закат.
мы пошли в сторону ближайшего парка. костя шел рядом, с аппетитом вгрызаясь в лаваш, из которого на его куртку капал жирный соус.
я старалась держаться на расстоянии вытянутой руки, то и дело поднося воротник пальто к носу. «господи, хоть бы не провоняться этим чесноком», — билась в голове одна-единственная мысль.
вечер был прохладным, парк — полупустым. я мечтала только об одном: чтобы эта пытка закончилась, и я смогла вернуться в свою тихую квартиру. но у вселенной на меня были другие планы.
впереди, у длинной деревянной лавки, освещенной тусклым фонарем, сидела компания. человек пять-шесть. смех, дым от вейпов и знакомый бит из портативной колонки. я почувствовала, как внутри всё похолодело.
в центре компании, развалившись на спинке лавки, сидел гриша. на нем была черная дутая жилетка поверх толстовки, кепка козырьком назад и те самые кроссовки, которые я видела на студии. рядом терся никитин, что-то эмоционально доказывая остальным пацанам.
«о боже мой... за что мне это? только не сейчас. только не в компании кости с шаурмой в руках», — я попыталась резко развернуться, но костя, не замечая моего маневра, приобнял меня за плечо свободной рукой.
— о, смотри, дашка, пацаны сидят. может, прикурить у них спросим? — костя потянул меня прямо к ним.
— кость, не надо, пойдем в другую сторону! — прошипела я, но было поздно.
никитин поднял голову первым. его глаза округлились, он толкнул гришу в бок. ляхов медленно перевел взгляд на нас. его расслабленная поза мгновенно сменилась на напряженную. он окинул взглядом костю, его куртку, сверток с едой и, наконец, руку кости на моем плече.
— оп-па, — протянул тёма, расплываясь в ехидной улыбке. — дарья сергеевна? какими судьбами в нашем гетто?
в компании наступила тишина. гриша встал с лавки. медленно, не сводя с меня глаз, в которых сейчас читалось всё: от недоумения до дикой, нескрываемой ревности,
смешанной с презрением к моему спутнику.
— добрый вечер, — выдавила я, чувствуя, как лицо заливает краска. — мы просто... гуляем.
— а это кто с тобой, даш? — костя, жуя,
бесцеремонно оглядел парней. — твои ученики, что ли? че такие хмурые?
гриша сделал шаг вперед. он был на полголовы выше кости, и в своем прикиде выглядел куда дороже и опаснее, чем мой «перспективный» спутник.
— григорий, — представился ляхов, голос его звучал как низкий рокот. — а вы, я так понимаю, меценат? шаурму вот даме купили? или она вам?
тёма сзади прыснул в кулак. я хотела провалиться сквозь землю. прямо здесь. прямо сейчас.
— слышь, малый, ты как разговариваешь? — костя набычился, переставая жевать. — я костян, мы с дарьей вообще-то на свидании. вопросы есть?
гриша перевел взгляд на меня. в его глазах плясали те самые черти, но на этот раз они были злыми. он заметил, как я морщусь от запаха еды, как я пытаюсь отстраниться от кости. его губы тронула холодная, злая ухмылка.
— на свидании? — переспросил гриша, подходя еще ближе. — ну, костян... вкус у тебя, конечно, специфический. но дарья сергеевна у нас девушка изысканная. она больше по... — он сделал паузу, глядя мне прямо в душу, — ...по музыке и интимной атмосфере. шаурма — это как-то не по её части. да, даш?
я стояла, не зная, что сказать. костя, кажется, начал догадываться, что ситуация выходит из-под контроля.
— слушай, ты, рэпер недоделанный, — начал было костя, но гриша даже не посмотрел на него. он смотрел только на меня.
— дарья сергеевна, — мягко, но с явным издевательством произнес ляхов. — вы же помните, что мы договаривались? быть «хорошей девочкой». кажется, прогулки по парку с едой из ларька в это определение не входят.
пацаны на лавке заржали. я чувствовала себя максимально униженной. мало того, что я оплатила этот позорный ужин, так теперь еще и мой ученик, с которым у нас вчера было «всё», видит меня в этом сюрреалистичном кошмаре.
— гриша, хватит, — тихо сказала я, стараясь сохранить остатки авторитета. — мы уже уходим.
— ну уж нет, — гриша вдруг улыбнулся, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — костян, у тебя машина-то хоть едет? а то, судя по тому, что ты даму шаурмой кормишь, бензин у тебя тоже «дома на комоде» остался?
костя побагровел.
— да я тебя сейчас...
— костя, пойдем! — я схватила его за руку, буквально уволакивая прочь. — пойдем сейчас же!
мы быстро пошли к выходу из парка. в спину нам летел смех компании и голос гриши, который крикнул:
— до понедельника, дарья сергеевна! не забудьте проветрить пальто!
когда мы сели в машину, костя начал что-то орать про «борзую молодежь», но я его уже не слышала. я смотрела в окно и понимала: в понедельник мне будет не просто стыдно. мне будет невыносимо.
потому что гриша ляхов не прощает таких «проколов». и уж точно он не забудет, как его «муза» гуляла под ручку с константином-стоошником.
костя всю дорогу до дома возмущенно бубнил под нос что-то о «борзом молодняке» и «неуважении к старшим». я не слушала. в голове, как заезженная пластинка, крутился смех никитина и этот обжигающий, полный разочарования и издевки взгляд гриши.
когда «ласточка» затормозила у моего подъезда, я выскочила из салона, даже не дождавшись, пока костя заглушит мотор.
— спасибо за вечер, кость. завтра спишемся, — бросила я через плечо, хотя знала: этот номер отправится в блок сразу, как только я переступлю порог квартиры.
уже у самой двери подъезда я замерла. «не забудьте проветрить пальто», — крикнул он. я нахмурилась. ляхов никогда не бросает слова на ветер. я механически опустила руку в правый карман пальто и пальцы наткнулись на что-то бумажное.
это был клочок тетрадного листа, сложенный вчетверо. когда он успел? в парке? когда проходил мимо?
я развернула его под тусклым светом подъездного фонаря. небрежным, размашистым почерком там было написано всего пару слов:
«шаурма — это минус вайб, даш. ты заслуживаешь лучшего. например, меня».
я непроизвольно улыбнулась, тут же закусив губу. наглец. невыносимый, самоуверенный наглец.
дома меня встретила мама с сияющим лицом. она как раз заваривала чай, явно готовясь к долгому допросу.
— ну как? — она чуть ли не подпрыгивала на месте. — костя — душка, правда? серьезный такой, на машине. ну, рассказывай, куда ходили?
— это было ужасно, мам, — отрезала я, скидывая пальто. — просто катастрофа. он забыл деньги, я платила за его еду, а потом мы встретили моих... знакомых. больше никогда не проси меня об этом. никогда.
я видела, как у мамы вытянулось лицо, но у меня не было сил на утешения. я ушла в свою комнату и упала на кровать прямо в одежде, уставившись в потолок. в комнате пахло... чесноком. черт, он был прав, пальто реально провоняло.
около полуночи, когда я уже почти провалилась в тяжелый сон, телефон на подушке ожил. на экране высветилось:
«гриша ляхов». видеозвонок.
я помедлила секунду, поправила растрепанные волосы и приняла вызов. гриша лежал где-то на диване, судя по всему, у себя дома. в комнате горел только тусклый синий свет, выделяя его скулы.
ночной мрак в комнате разбавлял только синеватый свет экрана. я лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на иконку вызова, пока сердце выбивало чечетку. когда гриша ответил, я невольно задержала дыхание.
он лежал на кровати, закинув одну руку за голову. на нем не было футболки — только широкие плечи, рельеф мышц и татуировка, уходящая куда-то под одеяло. в тусклом свете его кожа казалась бронзовой.
— ну что, дарья сергеевна? — он усмехнулся, щурясь в камеру. — как свидание? костян уже сделал предложение руки и сердца или пока только предложил скинуться на бензин?
я тяжело вздохнула и закрыла глаза свободной рукой.
— перестань, гриша. это и так был худший вечер в моей жизни.
— тогда какого черта ты там делала? — его голос стал серьезнее. он чуть сменил позу, и я увидела, как перекатываются мышцы на его груди. он вдруг замер, внимательно вглядываясь в экран. — кстати... классная маечка. тебе идет этот вырез.
я непроизвольно поправила тонкую лямку майки, чувствуя, как лицо заливает жар.
— ляхов, ты невыносим. почему ты такой наглый? вот серьезно, откуда в тебе это?
— а почему ты такая правильная? —
моментально парировал он, приподнимая бровь. — всегда по методичке, всегда по правилам. даже когда наедине со мной.
— ты просто метаешь стрелки, — фыркнула я, пытаясь вернуть себе самообладание. — мы сейчас не обо мне, а о том, что моя мама решила устроить мою личную жизнь. она буквально выпихнула меня за дверь. я не хотела его обижать, думала — схожу, проветрюсь, мама успокоется... а в итоге я плачу за шаурму стоошника, пока мой ученик ржет надо мной в парке.
гриша молча достал откуда-то электронку, затянулся и выпустил густое облако пара. сквозь сизый дым его взгляд казался еще более пронзительным и... взрослым.
— мда уж, дарья сергеевна... — он медленно выдохнул пар в сторону. — эти ваши кости на вас плохо влияют. шаурма, мамины просьбы... ты же вроде взрослая девочка, а ведешься на такую дичь.
— я просто пытаюсь быть хорошей дочерью, — огрызнулась я.
— скажи своей маме, что место твоего мальчика уже занято. ну... или хотя бы, что есть кандидат, который посильнее этого механика будет, — он снова затянулся, не сводя с меня глаз. — ты же у нас хорошая девочка? спи сладко, даш.
— вообще-то это мои правила игры, ляхов! — возмутилась я, чувствуя, как он снова перехватывает инициативу. — я здесь решаю, кто хороший, а кто нет.
— я ничего не знаю, связь пропадает, — нагло ухмыльнулся он, и экран погас.
я осталась сидеть в темноте, глядя на черный дисплей. в ушах всё еще стоял его голос, а перед глазами — его голый торс в синем свете.
«хорошая девочка», — прошептала я, кусая губу. — «да, гриша. кажется, слишком хорошая для своего же блага».
———————————————————————
ставьте свои звездочки и пишите свое мнение, оно для меня важно, а также не забудьте поддержать автора своей подпиской!!