Глава 4 💔
Дима догнал Полину на парковке у её розового кабриолета. Она пыталась со скандалом открыть дверь, тряся ключами.
— Полина, стой!
— Ой, герой нашёлся! — она резко обернулась, глаза блестели от злых слёз. — Беги обратно к своей новенькой плаксе! Утешай её!
— Хватит, — его голос, обычно такой уверенный и спокойный, прозвучал устало и резко. — Хватит этих спектаклей. На что это было похоже там, внутри?
— А на что похоже то, что мой парень обнимает какую-то неизвестную дрянь у всех на глазах? — выкрикнула она, приближаясь к нему. — Я всё видела! Ты прижал её к себе, как будто она твоя!
— Ей было плохо! Она плакала! — Дима повысил голос, теряя терпение. — Это называется человеческая поддержка! Тебе незнакомо такое понятие?
— Знакомо! Но не от тебя ко мне в последнее время! — парировала Полина. — Ты вечно занят! Твоя «Лига», твои проекты, твои друзья! А я? Я жду! И когда я пытаюсь привлечь твоё внимание, ты называешь это спектаклем!
— Потому что это так и есть! — взорвался Дима. — Ты не разговариваешь, ты устраиваешь истерики! Врала мне про переговоры с брендами, а сама уезжала на яхты с «друзьями»! Я не слепой, Поля!
В её глазах мелькнул испуг, но он тут же сменился вызовом. Она выпрямилась.
— Ну да! Была на яхте! И что? А ты хоть раз за последние полгода спросил, чего я хочу? Хоть раз организовал что-то для нас двоих, а не для хайпа в интернете?
— Так что, это оправдывает тебя? — его голос стал низким и опасным. — Оправдывает твои ночные звонки, которые ты не берёшь? Твои новые «деловые партнёры», которые оставляют тебя у твоего дома под утро? Ты думала, я ничего не замечаю?
— Ты… ты следил за мной? — в её голосе прозвучало неподдельное отвращение.
— Я пытался верить тебе, — с горечью сказал Дима. — До последнего. Но сегодня… эта ложь про пощёчину… Это было уже за гранью. Ты готова сломать чужого человека, просто чтобы позлить меня. Или из ревности. Неважно! С меня хватит.
Полина замерла. Поняла, что игра зашла слишком далеко.
— Дима… подожди. Я… я не хотела. Я просто ревновала.
— Ты мне изменяла? — спросил он прямо, глядя ей в глаза. Ему нужно было услышать это.
Она опустила взгляд. Это была красноречивее слов.
— Один раз? Или это было уже правилом? — настаивал он.
— Не важно сколько раз, — она снова посмотрела на него, и в её взгляде была уже не любовь, а злоба и оправдание. — Важно, что это ты довёл меня до этого! Ты вечно пропадаешь! Ты живешь своей жизнью, а я — декорация! Если бы ты уделял мне достаточно времени, внимания, денег, наконец, ничего бы этого не было!
Этот последний аргумент, эта попытка переложить вину, переполнила чашу. Всё внутри Димы похолодело.
— Значит, это я виноват, что ты не смогла сохранить верность? Что ты врёшь и устраиваешь грязные сцены? — он медленно покачал головой. — Нет, Поля. С меня хватит. Мы расстаёмся. Окончательно.
— Что? Нет! — в её голосе вновь зазвенела истерика. Она бросилась к нему, схватила за руку. — Дима, прости! Я больше не буду! Мы всё исправим!
Он мягко, но неумолимо освободил свою руку.
— Не будем. Всё кончено. Ключи от квартиры оставь у администратора. Вещи вышлю. Больше не звони.
— Ты пожалеешь! — крикнула она ему в спину, когда он уже разворачивался, чтобы уйти. — Ты останешься один! И твоя новая плакса тебе не поможет! Она тебя тоже бросит, как только поймёт, какой ты невнимательный и скучный!
Дима не обернулся. Он просто пошёл прочь, оставляя позади крики и вой сирены её машины, на которой она с визгом шин умчалась прочь.
Он шёл обратно в офис, не чувствуя ног. В голове стоял гул. Измена. Не просто подозрения, а подтверждённая, откровенная, с попыткой обвинить во всём его. Он, Дима Масленников, который всегда держал всё под контролем, был осмеян и предан.
Не замечая никого, он прошёл прямо в свой кабинет, захлопнул дверь и подошёл к мини-бару. Там стояла дорогая бутылка виски, подарок за какой-то выигранный проект. Он открутил крышку и сделал несколько длинных, жгучих глотков прямо из горлышка, пытаясь заглушить жгучую боль в груди и леденящее чувство пустоты.
В этот момент дверь открылась. На пороге стояли Никита и, выглядывающая из-за его плеча, Кира. Их лица выражали тревогу.
— Дима, что ты делаешь? — резко спросил Никита, шагнув вперёд и выхватывая бутылку из его рук. — Стой.
— Отдай, — глухо прорычал Дима, но его движения уже были немного заплетающимися. Алкоголь на голодную нервную почву ударил быстро.
— Что случилось? — тихо спросила Кира, подходя ближе. Её глаза были полны сострадания, а не осуждения.
Дима закрыл лицо руками, опустился в кресло. Все его самообладание, вся уверенность рухнули.
— Она… призналась, — с трудом выдавил он. — Изменяла. И сказала, что это я виноват. Что мало внимания уделял. Что я… скучный.
Он засмеялся горько и снова потянулся к бутылке, но Никита отставил её подальше.
— Вот и вся любовь, — прошептал Дима, и его голос внезапно сорвался. Сильный, всемогущий Дима Масленников плакал. Тихо, без истерик, но слёзы катились по щекам, смывая маску лидера. — Столько лет… а оказалось, что всё было ложью.
Кира, не раздумывая, подошла и просто обняла его. Не как тогда, в коридоре, а крепко, по-дружески, давая ему опору. Он не сопротивлялся, уткнувшись лицом в её свитер.
Никита сел на край стола рядом, молча положив руку на плечо друга.
— Слышь, бро… Таких, как она, полно. Ты вовремя разглядел. Лучше сейчас, чем потом, когда бы ты уже поверил в свою вину.
— Больно, Ник, — выдохнул Дима, его тело обмякло от усталости, алкоголя и эмоций. — Просто адски больно и… унизительно.
Они сидели так, пока рыдания не стихли, сменившись тяжёлым, неровным дыханием. Дима начал клевать носом. Никита и Кира переглянулись.
— Помоги переложить его на диван, — кивнул Никита.
Осторожно они подняли Диму и уложили на кожаном диване в углу кабинета. Он что-то пробормотал, но уже почти не сопротивлялся. Кира хотела уйти, чтобы дать ему поспать, но в тот момент, когда она отвела руку, его пальцы вдруг сомкнулись вокруг её запястья. Крепко, почти судорожно.
— Не… уходи, — бессвязно выговорил он, не открывая глаз. — Я один…
Кира замерла, глядя на свою руку в его сильной, но сейчас такой уязвимой ладони. Она повернулась к брату.
— Никита, иди. Позанимайся делами. Я посижу с ним. Разбужу, когда он придёт в себя.
Никита колебался, но увидел решимость в её глазах и кивнул.
— Позвони, если что!
Он вышел, тихо прикрыв дверь.
Кира устроилась на ковре рядом с диваном, не пытаясь высвободить руку. Она смотрела на спящего Диму. Без привычной уверенной улыбки и властного взгляда он казался моложе и беззащитнее. Она просидела так почти два часа в тишине, прерываемой лишь его тяжёлым дыханием и тиканьем часов на стене.
Наконец, он пошевелился, застонал и медленно открыл глаза. Взгляд был мутным, непонимающим. Он уставился в потолок, потом повернул голову и увидел Киру. Его пальцы разжались.
— Что… — он сел, схватившись за голову. — Где я? Что… произошло?
— Ты в своём кабинете. Ты… хорошо поспал, — осторожно сказала Кира, вставая и разминая затекшую ногу.
Обрывки памяти начали возвращаться к Диме. Полина. Скандал. Виски. Слёзы. Он снова закрыл лицо руками.
— Боже… Я плакал. При вас.
— Ничего страшного, — мягко сказала Кира. — Иногда нужно давать волю чувствам. Сейчас важнее, как ты будешь собирать себя дальше.
Он опустил руки и взглянул на неё. Его взгляд был чистым, но полным стыда и боли.
— И что теперь? — горько спросил он, оглядываясь в поисках бутылки.
— Не ищи, — прервала его Кира. — Я всё вылила. И спрятала остальное из бара.
Дима уставился на неё с немым шоком.
— Ты… что? Ты вылила мой тридцатилетний виски?
— Да, — твёрдо ответила Кира, не отводя глаз. — Ты хотел утопить в нём проблему, а не решить её. Алкоголь только загонит боль глубже. Лучше пережить это с холодной, пусть и очень больной, головой.
Он продолжал смотреть на неё, и постепенно шок в его глазах сменился на понимание, а потом – на слабую, едва уловимую улыбку.
— Жёсткие методы, Морозова.
— Зато эффективные Масленников, — парировала она. — И я не пожалела. Ты заслуживаешь лучшего, чем быть мальчиком для битья и виноватым во всех грехах какой-то… — она запнулась, не решаясь назвать Полину грубым словом.
— Стервы? — закончил за неё Дима. Он вздохнул. В голове ещё гудело, но ясность мысли возвращалась. Боль – острая, режущая – никуда не делась, но теперь она была чистой, без алкогольного тумана. — Спасибо, Кира. За… за всё. За то, что не убежала. За то, что вылила этот виски. Ты, наверное, единственная, кто мог на такое решиться.
— Кто-то должен был, — она пожала плечами. — Теперь тебе нужно прийти в себя. Я принесу тебе воды и чего-нибудь поесть.
Когда она направилась к двери, он окликнул её:
— Кира.
Она обернулась.
— Спасибо, — повторил он, и в этот раз в его голосе звучала не только благодарность, но и что-то ещё. Уважение. И тёплое, щемящее доверие, рождённое в самой тёмной минуте.
Она кивнула и вышла, оставив его одного с его болью, но уже не в полном одиночестве. И Дима, глядя на закрытую дверь, впервые за долгие месяцы почувствовал не только горечь потери, но и слабый, едва тлеющий уголёк надежды.
Продолжение следует.....