Глава 24
Рука повисла над ручкой входной двери семьи Джонсов. Я была полна амбиций и энтузиазма, планируя вывести на разговор Джонса, однако теперь смешанные чувства засели в моей голове. Мы мечтали об этом со средней школы, когда поняли, что являемся в разных социальных слоях и совершенно не имели, хоть немного, общих интересов. Родители мечтали сделать из нас друзей, а при лучшем случае и чем-то больше, но единственное, чего хотели мы—минимум контакта и максимум свободы.
Наши детские мечты осуществились. Нет больше повода для мести и встреч. Может именно это и осознал Джонс? Только сейчас до меня дошло: насколько сильно навязываюсь к нему, но также, что безумно переживаю и скучаю по нему. Это не те чувства, что должны заселиться во мне, спустя столько лет унижений и оскорблений. Я должна быть рада, что он знает про Риту, а мне известно про случай с аттестатом. Все встало на свои места. Мы больше никто друг другу. Если сейчас я постучу в дверь, то докажу свое поражение гордости и дам лишь только повод Джонсу насмехаться над моим желанием поговорить с ним. Все это так внезапно потеряло смысл.
Уже довольно давно я просто не отпускала ситуацию. С того момента, как все пошло на перекосяк, а я даже не помню, что именно послужило началом, мне приходилось быть эпицентром каждого события, я сама хотела влезать в истории, но не теперь. Лучше все пустить на самотек. У меня нет права заставлять делать Джонса то, что он сознательно избегает.
На пороге собственного дома я уловила запах вкусного жаркое. А значит дома родители с гостями, поэтому я приняла решение не мешать им. Тихо приближаясь к лестнице, мне удалось услышать разговор довольно знакомых голосов.
- Думаешь, это хорошая идея? – мамин голос был слегка встревожен.
- Они просто подростки, в этом нет ничего плохого. – другой женский голос ответил на ее вопрос. – Тем более, Ким и Кайл как никто другой заслуживают отдыха...
- Какого отдыха? – не сдержалась я, зайдя в гостиную.
На удобном диване сидели мистер и миссис Джонс, а противоположно от них мои родители. Каждый держал в руке по бокалу вина. Дженис стояла с бутылкой недалеко от них с еле заметной улыбкой. Мне безумно не хватало ее.
- Кимберли, ты как раз вовремя. – улыбнулась мама. Вот только на этот раз, в связи с прошлыми событиями, я не понимала, являлась ли ее улыбка фальшивой. – Как экзамены?
- Не жалуюсь. – спокойно ответила я. – Так, о чем вы говорили?
- Кайл приходил сюда около часа назад для разговора. – миссис Джонс устало, но довольно приподняла уголки губ. – Он признался, что твой пропуск теста исключительно его вина...
- И не только это. – глубоко вздохнул мистер Джонс, не решаясь заговорить. – Он рассказал про случай с Ритой, и все последствия твоего решения скрыть это от нас всех. – от этих слов сердце пропустило тяжелый удар. – Это не твоя вина, Кимберли...
- По большей части моя. – перебила я мужчину. – Мне искренне жаль, что так все произошло. У меня не хватило смелости извиниться перед вами за все, из-за моей самоуверенности вы потеряли сына и...
- Из-за твоей, как ты выразилась «самоуверенности», мы поняли, что сделали ужасную ошибку, не отправив Люка нужным людям. – поставив бокал на стол, миссис Джонсон устало потерла виски. – Мы боялись, что это выйдет в люди, стоит нам выпустить эту проблему за пределы дома, но последствия оказались еще хуже. Раз уж на то пошло, нас посетило облегчение, когда он сбежал колесить в поисках «вдохновения». Мы были ужасными родителями с ним, но не позволим произойти такому и с Кайлом. Поэтому, мы одобрили вашу поездку, в надежде, что подальше отсюда вы отпустите эту ситуацию и начнете жить дальше.
- Поездку? – переспросила я. – Какую еще поездку?
- За город. – уточнила мама. – На каникулы. Кайл приходил просить разрешение поехать тебе с ним и еще несколькими вашими школьными друзьями.
- Но я уже заказала билет в Калифорнию...Думала, вы позволите...
- Я думаю, мои родители не обидятся на то, что ты прилетишь к ним на пару дней позже. – подал голос отец, избегая определения «бабушка и дедушка». У них все еще были натянутые отношения. – Просто поменяй билеты. Если тебе удобнее, я могу поговорить с директором, и ты пропустишь пару дней в школе, и побудешь в Калифорнии чуть больше положенного.
Противореча сама себе, я без задних мыслей произнесла:
- Да, я хочу этого. Но сама поездка...
- Кимберли. – мама с укором взглянула на меня. – Это твои друзья и вы нужны друг другу. В конце концов, это твои последние Рождественские каникулы в школе.
Она была права. Чертовски права.
- Тогда я прямо сейчас пойду собирать вещи. – улыбнулась я, на что все лишь кивнули. – Спасибо вам за все. - не сдерживая эмоций, я подбежала к маме и папе, и двоих чмокнула в щечку. – Вы лучшие. – с виноватым взглядом я повернулась к Джонсам, пытаясь предотвратить нотации матери, по поводу моего «безкультурия». – Простите за мои ужасные манеры. – звучный хохот Джонсов и яростный взгляд матери, это последнее, что мне удалось запомнить, прежде, чем я на радостях убежала в свою комнату.
Я действительно хотела провести время с друзьями, но считала там себя лишней. Мне удалось хорошо скрыть ликование, когда я поняла, что сам Кайл Джонс просил разрешения у моих родителей. Видимо, Эрик решил через него уговорить меня на саму поездку.
От этих мыслей я взглянула в окно своей комнаты, наблюдая за светом в противоположном окне. Это была комната Люка, но я прекрасно понимаю, зачем Джонс сейчас там. Думаю, он все равно скучал по-своему брату.
- Кимберли. – постучавшись, Дженис зашла в комнату. – Мы можем поговорить?
- Конечно, заходи.
И пусть Дженис была втрое старше меня, с ней у меня были самые теплые отношения в этом доме, когда все было не гладко. Когда недопонимая и секреты заставляли презирать каждого члена этого дома и искренне ненавидеть. Но теперь все не так.
- Не хотелось бы влезать не в свое дело...- тихо произнесла она, ее руки держали довольно знакомый, запечатанный конверт. – Сегодня у мистера Джонса День его Рождения, и думаю, это будет прекрасный подарок.
- Но у мистера Джонса День Рождение в августе. – я прекрасно это помню, так как в эту честь он устраивал скромное барбекю, избегая шумихи.
- У младшего. – улыбнулась Дженис, заставив открыть мой рот в изумлении.
Я и забыла, что День Рождение Кайла в ноябре. Как-то в восьмом классе я ляпнула Шелли, что у него не может быть дня Рождения, так как его создал сам сатана из всех семи грехов.
Я вновь повернулась к окну, и прищурила глаза, обдумывая все свои дальнейшие действия, но тут же остепенилась.
- Это не мое дело. – равнодушно бросила я. – Мы с ним больше не...
Больше не кто? Друзья? Кто мы друг другу?
- Я бы на вашем месте хорошо подумала. – с этими словами она положила конверт на мой стол и молча закрыла за собой дверь.
Рассмотрев ближе конверт, я охнула от удивления. Прекрасно помню, как писала это письмо в свои девять лет. Письмо с признанием о восхищении к Джонсу. Нет, это не было любовным посланием, тем более мне и сейчас не понятно понятие «любовь», так откуда девятилетняя я могла это понимать. Особенно к Кайлу Джонсу.
Схватив телефон, я напечатала краткое сообщение и выбежала во двор, сжимая конверт в руках.
Не знаю, как у него это вышло, но Джонс уже был во дворе, облокотившись о короткий забор, разделяющий наши дворы.
- Я думала, ты не придешь. – первое, что сказала я, поравнявшись с ним.
Глубоко вздохнув, он в одну секунду перепрыгнул забор, разделявший нас, и сел на еще зеленую траву. Заметив мой вопросительный взгляд, парень лишь пожал плечами и похлопал рядом с собой, намекая сесть рядом, что я охотно и сделала.
Мы оба молчали, он явно был не в духе, а я не знала с чего начать, но спустя минуту решилась и положила рядом с ним конверт.
- Во втором классе... - слова получились хриплыми, что заставило меня прокашляться и продолжить. – Во втором классе один из мальчиков разукрасил мою тетрадь по биологии и кинул жвачку на стул, из-за чего все насмехались надо мной целый день, даже не предупредив меня, что сзади, на школьной юбке огромное пятно от резинки. А на следующий день я узнаю, что этого мальчика побил сам Кайл Джонс из параллельного класса, до которого дошли слухи обо мне. И тогда до меня дошло, что ты это сделал из-за меня и написала тебе «благодарственное» письмо, где собраны самые светлые твои стороны. Это был единственный раз, когда я готова была объявить перемирие и дружить с тобой, но на следующий день ты поджег мне волосы спичками, которые стащил с кабинета химии. Мне ничего не оставалось, как поменять свое мнение о тебе, и я в слезах отдала его Дженис с просьбой порвать и выкинуть с глаз моих подальше. Но она, к великому удивлению, сохранила его. Это лучший подарок, который я могу сделать для тебя в твое девятнадцатилетние. С Днем Рождения. – для меня этих слов было достаточно. Затрагивать больные для нас темы мне не хотелось, поэтому я уже была готова встать и уйти, как почувствовала холодное прикосновение его руки на своей коленке, заставляя меня остаться.
- На тот момент я считал, что никто не вправе оскорблять тебя, кроме меня. – произнес Джонс, от чего я отвела взгляд в сторону, лишь бы не смотреть в его глаза. Это секундное прикосновение ко мне и тот голос, которым он произнес эту фразу, странно подействовали на меня. Это было слишком приятное, но новое ощущение для меня, которое я не могла объяснить. – Зачем ты это делаешь? - в итоге спросил он, нахмурив брови, стоило мне вопросительно взглянуть. – В последнее время ты только и делаешь, что заставляешь смотреть на тебя с другой, непривычной стороны для меня. Ты принуждаешь меня ненавидеть себя за каждый свой поступок, и меняться ради близких и друзей. Постоянно читаешь морали, как мелкому школьнику. – он сильнее сжал конверт в своих руках. – У меня не осталось той ненависти, которую я испытывал все эти несколько лет, поэтому я совершенно не могу понять, как относиться к тебе. Но и благодарить тебя мне тоже не хочется, ты поступила глупо, пытаясь держать в тайне то, что не имела права. Кимберли Смит, ты словно цунами в моей жизни, которое каждый день приносит очередные последствия. Ты глупа, пусть и считаешь себя умной, не различаешь где стоит придержать язык, а где высказывать свое мнение, безумно раздражающая меня и так же невыносима. Как мне теперь относится к тебе? Я виноват в том, что не заметил странные изменения в своем брате, не заметил твое беспокойство, ослепленный своей мести, и то, что не заметил два года назад влечение между своей девушкой и родным братом. Ты поливаешь меня грязью, а за спиной говоришь, что готова сделать все, лишь бы не сделать мне больнее еще больше, чем есть на самом деле, ты защищала меня все это время, и это меня злит еще больше. Ты должна была защищать саму себя. – он глубоко вздохнул, и я увидела в его глазах облегчение от груза, который был на его плечах. – Спасибо за подарок, Смит. Я обязательно прочту его. – он поднялся, стряхивая с колен землю. – Удачи завтра.
И он молча ушел, а я так и смотрела ему вслед, даже, когда он скрылся из вида и дверь его дома хлопнула с громким стуком.
Те слова, что он мне сказал, никак не задели меня. Я чувствовала к нему нечто схожее, поэтому не стала перебивать или злиться. Он был прав, теперь между нами недопонимание, которое будет приносить лишь неловкость, стоит нам быть рядом. Но он позвал меня в поездку, взял вину на себя перед директором и моими родителями. Он говорит, как ненавидит меня, а в следующею секунду молвит про благодарность и мою доброту. Кайл Джонс никогда не скажет противоречивых слов, а потом молча уйдет. Он запутался, так же, как и я. Мне действительно непонятно, что я к нему чувствую, так же, как и он не понимает этого.