Его выбор.
Дверь раздевалки захлопнулась с глухим стуком, отсекая шум коридора. Джисон стоял спиной к входу, вцепившись пальцами в край металлического шкафчика так сильно, что костяшки побелели.
— Джисон, остановись, — голос Минхо прозвучал непривычно мягко, почти умоляюще, что разозлило Хана ещё сильнее.
— Остановиться? — Джисон резко развернулся. Его глаза блестели от обиды. — Это было так мило, хён. «Оппа», «объятия», «чувственная поддержка». Ты выглядел таким довольным, когда она на тебе висла. Может, мне стоит поучиться у неё манерам?
Минхо сделал шаг вперед, пытаясь коснуться его плеча, но Джисон отпрянул.
— Это был несчастный случай, Хан. Она просто налетела, я не успел среагировать...
— Не успел? Или не захотел? — Джисон горько усмехнулся. — Вчера на том столе ты клялся, что я единственный. А сегодня позволяешь ей клеймить тебя на глазах у всей школы. Мне надоели твои объяснения, Минхо. Мне нужны факты.
Минхо замер, его взгляд стал серьезным.
— Каких фактов ты хочешь?
Джисон подошел вплотную, тыча пальцем в грудь Ли, прямо туда, где минуту назад была голова Субин.
— Докажи мне. Прямо сейчас. Что ты принадлежишь мне не только ночью в пустом зале, но и здесь, когда за дверью ходят люди. Докажи, что ты выберешь меня, даже если это разрушит твой образ «идеального тренера».
Минхо молча смотрел на него несколько секунд. А затем, не говоря ни слова, он схватил Джисона за руку и рывком вывел его из раздевалки обратно в коридор, где всё ещё стояла Субин и переговаривались другие ученики.
— Смотри внимательно, — процедил Минхо.
Он притянул Джисона к себе на глазах у замершей толпы и, игнорируя шепот и вытаращенные глаза Субин, собственнически поцеловал его — глубоко, открыто и вызывающе. Это было громче любых слов. Это была официальная капитуляция Ли Минхо.
Когда он отстранился, в коридоре можно было услышать, как падает пылинка.
— Достаточно «фактов», Хан? — прошептал Минхо в самые губы онемевшего от такой дерзости Джисона. — Или мне продолжить на главной сцене?
Джисон стоял, тяжело дыша, чувствуя, как ревность испаряется, уступая место чистому триумфу. Он победил. Окончательно.