Высший балл.
Когда Субин, наконец, ушла, а эхо её шагов затихло в длинном коридоре, Минхо не разжал пальцы. Напротив, он рывком развернул Джисона и потащил его обратно в пустой репетиционный зал.
Щелчок замка. Огромное пространство, залитое тусклым дежурным светом, казалось бесконечным и пугающим. Минхо швырнул ключи на пол — те с противным звоном отлетели куда-то под станок.
— Музыки не будет, — выдохнул Минхо, наступая на Хана. — Твоего Чанбина не будет. Будет только твой сбитый ритм и то, как ты сейчас ответишь за каждое своё слово.
Джисон попятился, пока не уперся в тот самый массивный судейский стол, за которым Минхо еще утром сидел с ледяным видом. Ли не дал ему опомниться: он подхватил Хана под бедра и одним резким движением усадил на полированную поверхность. Дерево обожгло кожу холодом, но тело Минхо, втиснувшееся между колен Джисона, было раскаленным.
— Ты хотел «свежего взгляда»? — Минхо рывком сорвал с себя футболку, отбрасывая её в сторону. Его мышцы перекатывались под кожей, влажной от недавней ярости. — Смотри на меня. Я — твой единственный зритель сегодня.
Он схватил ладони Джисона и прижал их к своей груди, заставляя Хана почувствовать, как бешено, на грани аритмии, бьется его сердце.
— Слышишь? Это ты сделал. Ты вывернул меня наизнанку своей идиотской ревностью, — Минхо впился в его губы поцелуем, который больше походил на укус.
Джисон застонал, выгибаясь навстречу, его пальцы судорожно вцепились в плечи старшего. Он чувствовал, как Минхо буквально дрожит от напряжения. Это была не просто страсть — это была расплата.
Ладони Ли скользнули под одежду Джисона, бесцеремонно сминая кожу, клеймя его каждым касанием. Когда Минхо одним движением избавил Хана от лишней одежды, холод воздуха в зале на секунду заставил того вздрогнуть, но в следующую мгновение его накрыло обжигающим теплом чужого тела.
— Клуб отменяется, — прохрипел Минхо, толкаясь вперед и заставляя Джисона зайтись в судорожном вдохе. — Чанбин подождет. Все подождут.
На этом столе, где обычно выставлялись оценки за технику и грацию, сейчас происходило нечто, не поддающееся судейству. Это был грязный, честный и отчаянный танец двух людей, которые довели друг друга до предела. Джисон запрокинул голову, видя в зеркалах напротив их сплетенные силуэты — растрепанные, потные, абсолютно потерянные друг в друге.
Когда финал накрыл их, Минхо не отстранился. Он прижал Джисона к себе так крепко, что, казалось, хотел врасти в него, спрятать от всего мира в этом пустом зале.
— Ты больше никогда… — выдохнул Минхо в шею Хана, оставляя там новый, глубокий след. — …никогда не будешь использовать других, чтобы задеть меня. Понял?
Джисон, чьи ноги всё еще мелко дрожали, притянул его за затылок к себе, целуя в висок.
— Понял, хён. Но признай… тебе чертовски понравилось меня возвращать.
Минхо ничего не ответил, лишь крепче сжал объятия. В этой тишине зала, на судейском столе, счет был окончательно закрыт.