Победный смех.
Дверь кабинета захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что, казалось, посыпалась штукатурка. Минхо сорвал с шеи свисток и швырнул его на стол, разворачиваясь к Джисону. Его лицо, обычно бледное и холодное, сейчас пылало от неконтролируемого гнева.
— Ты совсем страх потерял, Хан?! — сорвался на крик Минхо. — Какой клуб? Какой Чанбин? У нас через неделю отчетный концерт, а ты ведешь себя как последняя... как легкомысленная девчонка, которой лишь бы хвостом покрутить перед каждым встречным!
Он шагнул к Джисону, нависая над ним всей своей мощью, его голос вибрировал от ярости:
— Ты позоришь мою школу! Ты позоришь меня! Пока я выстраиваю твою технику, ты тратишь энергию на пустые разговоры и кокетство. Тебе мало вчерашнего? Ты хочешь, чтобы я выставил тебя за дверь прямо сейчас?!
Джисон стоял, прислонившись спиной к закрытой двери. Он не вздрогнул от крика, не отвел взгляда и не сжался. Наоборот, он медленно откинул голову назад и… рассмеялся.
Это был не истеричный смех, а тихий, издевательский хохот человека, который точно знает, что выиграл этот раунд.
— Ха-ха… Боже, Минхо, ты себя слышишь? — Джисон вытирал выступившую слезинку в уголке глаза, глядя на ошарашенного Ли. — «Позоришь школу»? «Легкомыслие»? Какая дешевая ложь.
— Заткнись! — рявкнул Минхо, ударяя ладонью по двери прямо над плечом Хана.
— Нет, это ты послушай, — Джисон перестал смеяться, и его взгляд стал острым, как бритва. Он подался вперед, почти касаясь носом носа Минхо. — Тебе плевать на школу. И на концерт тебе плевать. Тебя трясет от того, что Чанбин положил руку мне на плечо. Тебя выворачивает от мысли, что вечером я буду танцевать не перед твоим кислым лицом, а в клубе, где на меня будут смотреть сотни пар глаз.
Джисон снова коротко усмехнулся, глядя прямо в кипящие яростью глаза Минхо.
— Как там вчера было? «Профессиональная работа»? «Эталонная страсть»? Ну так посмотри на меня, хён. Я сегодня — сама элегантность и профессионализм. Я просто ищу «свежий взгляд». Разве не этому ты меня учил?
Минхо тяжело дышал, его пальцы, упиравшиеся в дверь, судорожно сжались. Он выглядел так, будто готов был задушить Джисона и поцеловать его одновременно.
— Ты играешь с огнем, придурок, — процедил Минхо сквозь зубы.
— О, я знаю, — Джисон провел ладонью по груди Минхо, чувствуя, как бешено бьется под ней сердце. — Но посмотри на себя. Ты только что сорвал тренировку и выгнал всех, потому что не можешь вынести мысли, что я принадлежу кому-то еще, кроме твоего зала. Так кто из нас легкомысленный, Минхо? Я… или ты, раз так легко позволил мне довести тебя до безумия?