Вне зоны комфорта.
Минхо не разжимал пальцев на запястье Джисона, и тишина в зале стала тяжелой, почти осязаемой. Джисон чувствовал, как его собственный пульс бьется о ладонь старшего. Он ждал вспышки гнева, крика, чего угодно, но только не того, что Минхо сделает дальше.
Ли медленно отпустил его руку, но лишь для того, чтобы резко шагнуть к музыкальному пульту. Щелчок — и по залу ударил тяжелый, вязкий бит с глубокими басами.
— Со мной, значит? — Джисон постарался вернуть голосу уверенность, хотя внутри всё дрожало от опасного блеска в глазах Минхо. — И что мы будем делать? Снова мучить меня базовыми шагами?
— Нет, Хан. Раз уж ты так жаждешь «поддержек» и «движений», я покажу тебе, что такое настоящий контроль, — Минхо вернулся в центр зала, скидывая на пол ветровку. — Музыка звучит. Импровизируй. Но если ты собьешься или хотя бы на секунду отведешь взгляд… завтра ты не то что к Чанбину, ты до раздевалки не дойдешь.
Джисон принял вызов. Он начал двигаться — резко, дерзко, выплескивая всё накопившееся раздражение. Это был вызов в чистом виде. Но Минхо не просто смотрел. Он встроился в его танец, как тень.
Каждый раз, когда Джисон делал поворот, он натыкался на стену из тела Минхо. Ли следовал за ним по пятам, сокращая дистанцию до критической. В какой-то момент, когда Джисон ушел в прогиб, рука Минхо жестко легла ему на поясницу, рывком возвращая в вертикальное положение.
— Тайминг, Хан, — прошептал Минхо прямо в губы, когда они замерли в опасной близости. — Ты снова торопишься. Куда ты так бежишь? К нему?
— Я бегу от твоей скучной диктатуры, — выдохнул Джисон, пытаясь оттолкнуть его, но Минхо перехватил обе его руки, заводя их ему за спину и прижимая Хана к зеркалу.
Холодное стекло коснулось разгоряченной кожи спины, а впереди было лишь обжигающее тепло Минхо. В отражении Джисон видел их двоих: растрепанных, злых и до безумия зависимых от этого противостояния.
— Посмотри в зеркало, — приказал Минхо, вжимаясь бедром в бедро. — Видишь? Ты дрожишь. И это не от усталости.
Джисон хотел съязвить, но слова застряли в горле, когда Минхо склонил голову к его шее, едва касаясь носом пульсирующей жилки.
— Попробуй только уйти к нему сегодня, — голос Ли вибрировал от скрытой угрозы. — И я заставлю тебя танцевать здесь до тех пор, пока ты не забудешь, как зовут твоего Чанбина. Ты принадлежишь этому залу. И ты принадлежишь моему ритму. Понял?
Джисон сглотнул, чувствуя, как триумф смешивается с чем-то пугающе приятным.
— Понял, — едва слышно ответил он. — Но кто сказал, что твой ритм мне нравится больше?
Минхо усмехнулся — впервые за все утро — и это была хищная, торжествующая улыбка.
— А это мы сейчас проверим. С самого начала. И на этот раз я не буду нежным Хан Джисон.