Синкопа

В зале было душно от тел и громких басов. Минхо стоял у дальней стены, прижавшись лопатками к холодному зеркалу, и медленно наматывал на кулак эластичный бинт. Он собирался уходить, пока не увидел в центре круга его.

Джисон танцевал с парнем с курса современного танца. Это был легкий, флиртующий фристайл — никакой дисциплины, никакого перфекционизма, который Минхо вбивал в Хана на каждой репетиции.

Ли сжал челюсти так, что зубы скрипнули.

Джисон двигался… иначе. Его плечи были расслаблены, а движения — текучими, как патока. Но хуже всего было лицо. Хан смеялся. Он закинул голову назад, открывая линию шеи, и коснулся плеча партнера, когда тот удачно вошел в бит. Это была не та кривая ухмылка, которой он одаривал Минхо после очередной перепалки. Это была ослепительная, искренняя улыбка, от которой в груди у Ли что-то противно и остро хрустнуло.

«Значит, со мной ты считаешь секунды до конца тренировки, а с ним забываешь, как дышать?» — ядовитая мысль прожгла мозг.

Минхо не заметил, как его пальцы впились в край спортивной сумки. Он привык владеть вниманием Джисона. Пусть это была ненависть, пусть это были споры до хрипоты, но это принадлежало ему. А сейчас Хан смотрел на другого так, будто весь мир, включая Минхо с его идеальными позициями и строгими правилами, перестал существовать.

Когда музыка стихла, Джисон шутливо толкнул партнера в бок и что-то прошептал ему на ухо, заставив того покраснеть.

Минхо не выдержал. Он оттолкнулся от зеркала и резким шагом пересек зал, разрезая толпу, как скальпель.

— Хан.

Джисон обернулся. Улыбка еще не успела полностью исчезнуть с его губ, но при виде Минхо она мгновенно увяла, сменившись привычной настороженностью. Это падение температуры между ними ощущалось физически.

— Опять ты? — Джисон вытер пот со лба, тяжело дыша. — Зал закрывается через десять минут, Ли. Иди домой.

— Десять минут — это достаточно для того, чтобы ты объяснил, почему на моих занятиях ты двигаешься как неисправный робот, а здесь вдруг вспоминаешь, что у тебя есть суставы, — голос Минхо был тихим, но в нем вибрировала опасная сталь.

— Тебе-то какое дело? — Джисон фыркнул, закидывая рюкзак на плечо. — Здесь я танцую с тем, кто мне нравится.

Минхо сделал шаг вперед, вторгаясь в то самое пространство, которое Джисон только что так щедро дарил другому. Он почувствовал запах пота, дешевого дезодоранта и того самого невыносимого упрямства.

— Мне есть дело до всего, что касается твоего тела в этом зале, — прошипел Минхо, глядя прямо в расширившиеся зрачки Хана. — Завтра в шесть утра. Попробуй только опоздать. Я вытрясу из тебя эту расхлябанность.

Минхо развернулся и ушел, чувствуя, как внутри всё еще горит холодный, злой огонь. Он не признается себе в этом сегодня. И, возможно, не признается завтра. Но он точно знал: он сделает всё, чтобы Джисон больше никогда не улыбался кому-то другому в этом зале.