Глава 9
- Ромашка, ты вернулся? - обрадовалась Юля.
- Вернулся, как видишь. Ну, а ты как? Что делала без меня?
- Ждала и плакала.
- Да зачем же было плакать, Юля? Я ведь говорил тебе, что вернусь, как только добуду лекарство.
- Добыл?
- Кажется, добыл. Через две недели узнаем точно. Во всяком случае, деньги и рецепт от профессора уже в пути. Рассказывай, как ты? Тебе лучше?
- Сейчас стало лучше, когда ты появился. А у нас новенькая, на место Гали положили! Ее тоже Юлей зовут.
Он не стал спрашивать, куда делась Галя, это и без того было ясно - либо в отдельную палату¸ либо в морг. Он только взглянул на новенькую: совсем маленькая девчушка, лет семи, лежит и смотрит на них испуганными глазищами.
- А где остальные соседки?
- На процедурах.
Роман вынул из своей сумки кружку с Медным всадником на боку и коробку шоколадных конфет под названием «Летний сад», с золотым осенним Летним садом на верхней крышке - соответственно названию.
- Это вот тебе подарки из Ленинграда.
- Ой, спасибо! - Юля прижала подарки к груди. - Какая красивая кружка, а коробка какая! Я буду пить теперь только из этой кружки.
- И есть конфеты только из этой коробки! - засмеялся Роман. И добавил шепотом: - Давай угостим твою маленькую тезку.
- Конечно! Ты отнеси ей. Только первую конфетку я сама съем!
- Ну, разумеется, я же для тебя вез.
Юля выбрала конфету в золотой обертке и стала аккуратно ее разворачивать, а Роман взял коробку и пошел угощать Юлю-маленькую...
- Здравствуйте, Юля. Меня зовут Роман, я друг вашей соседки Юли и часто буду приходить к вам в палату. Не возражаете?
- Не-а, не возражаю!
- А могу я вам предложить вкусную шоколадную конфету? Я их из Ленинграда привез. Видите - это Летний сад на крышке, очень знаменитое место в Ленинграде.
- Красиво.
- Надеюсь, что будет и вкусно. Не стесняйтесь и угощайтесь! - и он шикарным жестом раскрыл коробку. Юля-маленькая и не думала стесняться: глаза у нее заблестели и забегали, выбирая.
- А можно эту? И эту? И еще вот эту?
- Можно. Это ведь Юля вас угощает, а она у нас добрая.
- Спасибо! - И она загребла целую горсть конфет. Настроение у нее заметно повысилось.
Роман вернулся к Юле. Та улыбалась, уже сидя в кровати. Он протянул коробку, и она тотчас взяла еще одну конфету - первую она уже успела съесть.
- А ты сам-то попробуй!
- И я попробую. М-м, а действительно вкусно! Спасибо, девочки Юли!
- Да за что нам-то спасибо? Это же ты привез конфеты.
- А вы могли мне и не оставить!
Обе Юли засмеялись и снова принялись жевать.
- Юля, а на дворе, между прочим, чудесная погода.
- А почему тогда ты все время покашливаешь?
- Это я в поезде простыл: сама понимаешь, там были сквозняки и духота, самое простудное сочетание. Знаешь что? А при простуде, между прочим, как раз полезен свежий воздух. Что ты думаешь о том, чтобы пойти на прогулку в сад?
- Ромашка, я не смогу - мне же не спуститься по лестнице!
- На лифте спустимся.
- И хожу я еще плохо!
- А мы поедем.
- Как это - «поедем»? На чем?
- Сейчас увидишь! Я пока выйду, а ты надень-ка вот это все, - и он выложил на Юлину постель куртку, лыжный костюм и носки, а сам вышел за дверь. За дверью стояла большая и удобная инвалидная коляска. Он подождал минут десять, потом постучал, приоткрыл дверь и спросил:
- Уже можно подавать карету, ваша светлость?
- Мо-о-жно! - с ожиданием в голосе протянула Юля, и он распахнул дверь и торжественно вкатил коляску.
- Прошу!
Юля ахнула, а Юля-маленькая засмеялась и захлопала в ладоши.
И они поехали в сад. За те дни, что они пропустили, в саду, как это бывает только в начале лета, произошли большие изменения. Листва деревьев и кустов уже полностью обрела форму по роду своему, хотя и не величину, и молоденькие листочки на солнце казались стеклянными. На клумбе перед входом вовсю полыхали желтые и красные тюльпаны, на газонах расцвели примулы и маргаритки, готовился к цветению их любимый каштан. Под кустами шмыгали дрозды, по всему саду тенькали синицы, за высокой стеной позвякивал проходивший по улице трамвай, но им казалось, что в саду стоит теплая солнечная тишина.
У кирпичной стены стояла их любимая замшелая скамья: скамейки вокруг клумбы с тюльпанами у входа в институт уже давно покрасили в зеленый цвет, а про эту, видно, забыли. Рядом стояла невысокая черемуха деревцем, ствол у нее был кривоватый, с наростами, а крона была прозрачной, кружевной и казалась совсем молоденькой, и цветов на ней было немного. А может, их уже успели оборвать...
- Расскажи мне про поездку в Ленинград. Со всеми подробностями! - попросила Юля.
- С какими подробностями?
- Ну вот, например, что ты видел в окошко пока ехал?
- Да ничего не видел, Юлечка, я же ехал ночным поездом туда и обратно! А вот днем я зашел в церковь и там видел удивительную икону Божьей Матери: на руках у Нее маленький Иисус, а рядом стоит еще какой-то мальчик постарше. Я хотел спросить у церковных бабушек, кто это, но их не было поблизости, и я просто поставил свечку и помолился за тебя и за всех детей.
- А ты веришь в Бога, Рома?
- Верю.
- Я, кажется, тоже... Я даже иногда верю, что после смерти будет еще что-то, какая-то другая жизнь - но уже без горя и боли.
- Я тоже в это верю. Но и эту жизнь нам надо прожить до самого конца, нельзя сдаваться раньше времени, правда?
- А зачем это - обязательно проживать всю жизнь до конца?
- Чтобы выполнить все, что нам было назначено сделать в этой жизни.
- А мне вот кажется, что для меня ничего и назначено не было. Я родилась уже ненужной. Мать, когда сердилась на меня, прямо так и говорила: «Зря я тогда аборт не сделала!»
«Какой ужас!» - похолодев, подумал Роман, но вслух ничего не сказал, спросил только:
- А хочешь, я тебе достану веточку черемухи и мы ее поставим у твоей кровати?
- Хочу.
Роман встал и принялся оглядывать черемушное деревце:
- Эту? Или вон ту? Какая тебе нравится? О, вон там я вижу двойную пушистую веточку!
- Ромашка, ты ее не достанешь, она высоко!
- Я не достану? Ну вот еще! Непременно достану! Только уступи мне твою карету ненадолго.
Роман пересадил Юлю на скамейку, а потом подкатил коляску к самой черемухе, поставил ее на тормоз, встал ногами на сиденье, пригнул верхушку черемухи и сломил ту самую веточку.
Юля радостно захлопала в ладоши. Он слез с коляски и торжественно вручил ей свой дар. Юля понюхала черемуху и чихнула.
- Знаешь, а мне еще никто никогда не дарил цветов!
- Вот мы оба с тобой поправимся, выберемся из больницы, и тогда я буду дарить тебе цветы хоть каждый день.
- А где ты будешь их брать?
- Ну не в садах же воровать! Это уж я тут, по бедности нашей... Покупать я буду тебе цветы, Юлечка.
- А деньги?
- А деньги я заработаю. - Роман пошевелил пальцами и только сейчас заметил, что руки у него уже не отечные. - Давно я не упражнялся по-настоящему, надо больше играть. Святослав Рихтер говорил: «Если я не играю один день - это замечаю только я сам, если два дня - это замечает моя жена, а если три дня - это слышат все слушатели в зале».
- А сегодня вечером ты поиграешь для меня?
- А как же! И мы вместе споем твою любимую песенку.
И так оно и было: они вернулись с прогулки, пообедали и отдохнули, а вечером Роман отвез Юлю в конференц-зал и играл для нее, и они пели вместе колыбельную Умки.
И оба не знали, что это была их последняя прогулка и последний концерт.