Глава 1
Конференц-зал клиники при Институте детской онкологии находился на первом этаже, где не было больничных палат, только приемный покой и кабинеты, располагался он далеко от вестибюля, а потому никогда не запирался; впрочем, в те мирные и смирные годы больницы еще не грабили; да и нечего было воровать в конференц-зале, разве что дорогой концертный рояль, но кто бы его протащил, хоть и был он на колесиках, через длиннющий коридор первого этажа, мимо приемного покоя и канцелярии, к выходу? Родители Романа Осина заранее, перед тем как сдать его на лечение, договорились с профессором Д.А. Приваловым, главой клиники, что их сыну, знаменитому юному пианисту, «второму Моцарту», как они его деловито аттестовали, разрешат упражняться на рояле по вечерам, когда врачи и сотрудники расходятся после работы и зал уже точно никому не понадобится. Это было еще до того, как ему был поставлен зловещий диагноз саркома Юинга и сделана операция на плечевой кости; вскоре после операции у него обнаружились метастазы в легких, и только тут родители заподозрили, что великим музыкантом их сыну уже не стать. Теперь, приходя на свиданья, они перестали ему напоминать о необходимости играть каждый день, и Роман уже не упражнялся часами, а просто приходил играть в зал по вечерам в поисках одиночества и играл что-нибудь не слишком сложное по технике, с чем еще справлялись его отекшие от химиотерапии руки. Приходил он сюда и в те выходные и праздничные дни, когда никто из родителей не собирался к нему приехать; они посещали его все реже, ссылаясь на занятость, концерты и гастроли. Он не винил их, он их понимал: они измучились и устали от его болезни и своего горя. Их, людей известных, всегда успешных и во всем благополучных, внезапно свалившаяся беда почему-то унижала и оскорбляла, а потому они старались жить как жили прежде, до беды, делая вид, что ничего особенного не случилось: сын тяжело заболел, но это надо пережить мужественно и стойко, как подобает сильным духом людям. Да и младшая сестренка Людочка, обучавшаяся игре на скрипке, хорошенькая и послушная, теперь тоже явно подавала надежды, и родители перенесли свои честолюбивые ожидания на нее и даже начали включать Люду в свои концерты - готовили из нее новую семейную знаменитость. А к Роману два раза в неделю, в среду после обеда и в субботу утром, приезжала домработница Катя: она привозила ему свежее белье, книги из домашней библиотеки по списку, молочные продукты, соки, фрукты и какую-нибудь домашнюю еду по его заказу. Хотя в клинике института кормили очень даже неплохо, но так распорядились родители. Распорядились и успокоились: сын обеспечен в больнице всем необходимым.
В тот день Роман сидел и играл все, что приходило на память. Когда он уселся за рояль, было еще светло, но вскоре начало смеркаться. Вставать и идти включать свет ему не хотелось, и он продолжал играть в сумерках, только музыка становилась все грустнее...
- Пожалуйста, не надо это играть! - раздался вдруг тихий жалобный голос. - Вот это, такое грустное - не надо!
Он вздрогнул, оглянулся и в проеме приоткрытой двери увидел на фоне светлого коридора невысокую и тонкую серую фигурку, как ему показалось, детскую.
- Ну так иди сюда! Я сыграю тебе что-нибудь другое, а ты послушаешь, - приветливо сказал Роман, жалевший всех детишек, лежавших в онкологии.
Фигурка направилась к нему. Когда она подошла совсем близко, Роман из-за коротких волос, торчавших ежиком, сначала не понял, девочка перед ним или мальчик, но потом разглядел мелкие цветочки на халате и понял - девочка. В клинике все ходили в казенных халатах: девочки в цветастых, мальчики в серых и коричневых.
- Так ты не любишь грустную музыку? - Он смотрел на нее, ожидая ответа.
- Иногда люблю, но сегодня - нет, - пояснила девочка. - Сегодня грустный день, а от этой музыки он становится еще печальней.
- Правильно. Эта вещь так и называется - «Печаль королевы», композитор Генри Пёрселл. А какую музыку ты любишь?
- Всякую разную. Только я имен композиторов не запоминаю.
С девочкой все стало ясно, но презирать ее невежество Роман вовсе не собирался, ведь она такая же больная, как и он, и, может быть, тоже обреченная.
- Я почти каждый вечер прихожу сюда и слушаю, как вы играете.
А вот это было уже что-то совсем неожиданное.
- Так почему же вы не заходите в зал, если вам нравится музыка? - Роман уже разглядел, что девочка, похоже, его ровесница, то есть почти девушка, а потому перешел на вы, поскольку был юноша воспитанный.
- Я стесняюсь, - пояснила девушка.
- Ну так больше не стесняйтесь! - улыбнулся он ласково. - Просто проходите в зал, садитесь и слушайте.
- Тогда можно я постою около рояля? Мне кажется, тут как-то больше музыки.
- Наверное, больше, - согласился Роман, улыбнувшись. Девушка встала рядом и облокотилась на крышку рояля.
- Так какая же музыка вам все-таки нравится? - спросил он. - Есть у вас какая-нибудь любимая вещь?
- Есть. Колыбельная Умки.
- Что, простите?
- Да колыбельная же, которую мама-медведица поет Умке! Вы что, не знаете?
Роман не знал.
- Ну песенка из мультфильма «Умка»!
- А вы можете ее спеть?
- Могу, конечно! - И она запела без всякого стеснения:
Ложкой снег мешая,
Ночь идет большая,
Что же ты, глупышка, не спишь?
Спят твои соседи -
Белые медведи,
Спи скорей и ты, малыш.
Голосок у нее был слабый, но верный, и Роман принялся тихонько ей аккомпанировать. Услышав аккомпанемент, она заулыбалась, голос окреп, и она допела до конца:
Мы плывем на льдине,
Как на бригантине,
По седым, суровым морям.
И всю ночь соседи,
Звездные медведи
Светят дальним кораблям.
- А славная песня, - удивленно сказал Роман и пропел:
Мы плывем на льдине,
Как на бригантине,
По седым, суровым морям...
Дальше он не запомнил.
Она захлопала в ладоши:
- А говорили, что не знаете! Вы и поете так же хорошо, как играете.
- Ну что вы, гораздо хуже! - засмеялся Роман.
- Совсем, совсем наоборот - гораздо лучше! - горячо возразила девушка. Конечно, она сказала глупость, но Роману было приятно.
- А что же мы с вами разговариваем, песенки вместе поем, а познакомиться до сих пор не догадались? Меня зовут Роман Осин, а вас?
- Юля Качуркина. А у вас какой рак?
Вот этого вопроса в лоб Роман уж никак не ожидал, это было не принято между больными постарше, но все-таки он ответил:
- У меня саркома Юинга.
- У нас в палате у двух девочек тоже саркома Юинга. А у меня редкая опухоль - астробластома. Слыхали про такое?
- Нет, не слыхал.
- Вот видите! - сказала Юля как будто даже с некоторой гордостью. - Это такая опухоль в голове.
- Вот как... Печально... А название даже красивое: «астра» - это ведь значит «звезда».
- Черная звезда в голове, - вздохнула Юля. - Подходящее название - от нее у меня часто темнеет в глазах. Мне, наверное, будут делать операцию, а потом облучать. Но сначала надо уменьшить опухоль лекарствами, чтобы она стала операбельной. А вам будут делать операцию?
- Мне уже сделали. Поэтому я так плохо играю.
- Вы - плохо играете?! - Юля засмеялась. - Я еще в жизни никогда не слышала, чтобы обыкновенный живой человек так замечательно играл! По радио хорошо играют, но ведь это не то... У нас в классе некоторые девочки занимаются в музыкальной школе, но вы играете гораздо лучше, честное слово! Жаль только, что я ничего не понимаю в музыке. Но можно я всегда буду приходить и слушать? Я буду тихо сидеть, не стану мешать.
- Конечно, приходите. А хотите, я вам буду не просто играть, но и рассказывать о музыке?
- Да нет, зачем это мне?... Ой, нет! Хочу, конечно, хочу! Пусть будет музыка с рассказами о ней! - И закончила совершенно неожиданно: - А то я по вечерам все время одна да одна.
- Договорились. Приходите завтра вечером снова.
- Завтра воскресенье...
- Ну и что? Или к вам кто-то придет вечером?
- Нет, ко мне и днем почти никогда не приходят... Просто я подумала, что завтра не будет обхода и процедур, и мы могли бы днем погулять в саду, и вы бы мне что-нибудь про музыку рассказали... А вечером я бы пришла сюда слушать, как вы играете.
- Прекрасно, вот так мы и сделаем! Отправимся на прогулку сразу после завтрака. Хорошо?
- Хорошо. А вы на каком этаже лежите?
- На втором. Двенадцатая палата.
- А я на третьем, в двадцать четвертой. Жалко, что мы не на одном этаже, а то бы мы ходили в одну столовую. И телевизор тоже могли бы вместе смотреть...
- Да, жаль, - сказал Роман, телевизора не любивший. - Так я буду вас ждать в вестибюле сразу после завтрака.
- Я обязательно приду!