Бум
Soundtrack: Tyler, the creator — I think
•••
Фонари разливали жёлтый свет, музыка доносящая из дома на заднем плане гримела. Том оттолкнулся первым, доска сорвалась вперёд. Колёса зашуршали, цепляясь за каждую неровность асфальта.
— Если нас сегодня всё-таки грохнут, — крикнул Георг, разгоняясь следом, — знай, я тебя предупреждал!
— Расслабься, — рассмеялся Том, не оборачиваясь. — что со мной может случиться?
Я этого Кэпа, знаешь где вертел? Ха-ха-ха.
Он резко повернул, перепрыгнул через бордюр и, не удержав равновесия, чуть не слетел с доски. Георг заржал, когда Том, спотыкаясь, всё-таки приземлился на ноги.
— Заткнись, — фыркнул Том, — ты бы вообще уже лежал лицом в асфальте, придурок.
Они смеялись до хрипоты, подначивали друг друга, и время будто растворялось между поворотами и шорохом колёс. Минуты ускользали незаметно, и ни одному из них не хотелось думать о том, что будет дальше — завтра, через неделю, когда-нибудь потом. В этот момент существовал только сегодняшний день и чувство свободы, от которого кружилась голова. Впрочем, как и всегда, у Тома был лишь один простой девиз: жить сегодняшним днём. А когда наступит завтра — разберётся с ним уже завтра.
⸻
Они катались без цели — через узкие улицы, мимо граффити, старых домов и закрытых магазинов. Иногда останавливались, чтобы покурить, иногда — просто сидели на бордюре и слушали, как где-то далеко гремит музыка.
Именно тогда Том услышал её.
Не бит.
Не бас.
Музыку, к которой он не привык.
«The Nutcracker, Op. 71, Act II: No. 14, Pas de deux» — это то что играло там, в розовой комнате.
Она лилась из приоткрытого окна на втором этаже старого здания. Чистая, тянущаяся, почти болезненно красивая. Пианино. Или скрипка — Том не сразу понял. Он замер посреди тротуара, подняв голову.
— Ты тоже это слышишь? — спросил Георг.
Том кивнул.
— Это... странно.
— В смысле? — Георг пожал плечами. — Это ж классика. Хотя, ставлю 5 баксов на то, что ты такое и в жизни не слышал.
Том фыркнул, но почему-то не уехал дальше. Он постоял секунду, вслушиваясь, а потом — медленно шагнул в ритм. Он начал изображать бессмысленные движения, которые совсем не были похожи на то что делают балерины.Он видел это когда-то, мельком на старом телевизор, лет 5 назад, и сейчас повторял движения очень нелепо , будто дразнил саму музыку.. Специально подпевал, изображал красивый танец. Конечно же том выглядел как бревно.
Смех Георга разнёсся по всему району — такой громкий, что он сам едва не сложился пополам. Том тоже смеялся, задыхаясь, и, кривляясь, нелепо повторял те самые узнаваемые движения из «Лебединого озера», доводя ситуацию до полного абсурда.
⸻
И только потом он поднял голову.
Свет в окне на втором этаже был мягким, тёплым. За стеклом двигалась фигура. Не резко, не хаотично, а совсем иначе. Чётко и точно. Каждое движение имело смысл, будто продолжало музыку, а не просто подчинялось ей.
Том замер.
Он шагнул ближе, уже не кривляясь, почти осторожно. Смотрел внимательнее, прищурившись, пытаясь разглядеть силуэт. Тонкие руки. Прямая спина. Сосредоточенность, которую чувствовал даже через стекло.
Он сделал шаг назад — и не заметил бордюр.
Доска выскользнула из-под ног, и Том с глухим звуком рухнул на асфальт.
— Чёрт!
Шум.
Музыка в окне оборвалась.
Занавеска дёрнулась, и на мгновение их взгляды пересеклись.
Большие глаза. Удивлённые. Настороженные.
Кайла.
Взгляд — прямой и строгий. Она смотрела на него так, будто он был лишним элементом в идеально выстроенной картине. Он приподнялся на локтях и неловко махнул рукой, скорее по привычке, чем осознанно.
Занавеска дёрнулась, а самое главное, на мгновение их взгляды пересеклись.
Свет погас.
Окно снова стало просто окном.
Том медленно сел, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. Он ничего не сказал. Даже не пошутил.
Георг бросил на него взгляд, но промолчал.
Музыка больше не звучала.
А ощущение — осталось.