Триумф.
Утренний солнечный свет, просачивающийся из-за приоткрытой занавески, приятно грел моё лицо, и в этот момент мне даже не хотелось открывать глаза — так сладко было ощущение этой безмятежной и ленивой неги. Раскинув руки по обе стороны от себя, я с удовольствием потянулся, собираясь уже перевернуться на бок и досмотреть свой сон, но сделать это мне не дала тяжесть тела, придавливающего меня к кровати…
Быстро воспроизведя в голове события ушедшей ночи и мгновенно от них взбодрившись, я широко распахнул глаза, приподнял голову, а затем не сдержался и тихо охнул: перед моим лицом маячила черноволосая макушка, а сам Билл прижимался щекой к моей груди и спокойно, размеренно дышал во сне. Бог ты мой, да я всё еще здесь! Не сдержав медленно, но верно наползающей на лицо широкой улыбки, я снова устроил свою макушку поудобнее на подушке и переместил правую руку на плавно и, на первый взгляд, почти незаметно поднимающуюся и вновь опускающуюся от тихого дыхания спину Билла. Он кажется мне чудесным даже когда спит. Это совершенно необъяснимо, я и сам в толк взять не могу, чего же такого я внезапно для самого себя разглядел в парнишке, ежели теперь от одного взгляда в его сторону гул моего часто бьющегося сердца грозится прервать его блаженную дрёму…
Я снова проснулся в отеле «Эрдферкель», и не это ли замечательно? Вчера я молил всех существующих богов о том, чтобы временной казус, подаренный мне доктором Уитманом, продлился, и, кажется, был услышан. Впервые за очень долгое время я ощущал себя на своем месте. Кто знает, может миссия сэра Алана заключалась именно в этом? Не могу быть в этом уверен, но что-то мне всё же подсказывает, что моя встреча с подростком, сейчас нежащимся на моей груди, вовсе не была случайной… Благодаря Биллу я вновь начал чувствовать вкус жизни, и останавливаться мне совсем не хотелось. Плевать, кто я теперь: натурал, гей, бисексуал или же просто придурок. Какое это имеет значение, если в помыслах моих нет совершенно ничего грязного и извращенного? Если всё, что я чувствую — это непреодолимое желание дарить ему свою заботу, внимание и… немного нежности?..
Тяжело вздохнув, я осторожно провел ладонью по спине брюнета, оглаживая чуть выпирающие позвонки. Он такой беззащитный. Как я могу оставить его одного в этом большом и жестоком мире? Я точно знаю, что нужен ему, и я хочу стать его опорой, чтобы больше никогда не подпустить к той единице социума, с которой ему приходилось сталкиваться прежде. Потому что Билл заслуживает большего. Интересно, а что думает обо мне он? Эта мысль впервые посетила меня и тут же заставила вздрогнуть и покрыться толпой мурашек. Он сказал, что любит меня, со всей серьезностью, это не было похоже на неудачную шутку или слова благодарности за спасение жизни. Кого же Билл видит во мне? Куда мы, именно мы вдвоем, движемся? Даже и не знаю… Ясно лишь только одно: по отношению к нему я ощущаю что-то большее, чем какое-то слепое чувство ответственности. Я пока не понимаю, как это лучше называть, но ощущаю себя слишком взрослым, чтобы и дальше закрываться в себе и сбегать от неожиданных помыслов своего сердца. И еще глупее притворяться бесчувственной глыбой льда, в то время как все мышцы тела сковывает от желания прижать к себе это спящее чудо так крепко, чтоб скулы у обоих сводило от счастья…
Обхватив плечо Билла свободной рукой, я тихо простонал и уткнулся носом в его макушку. Волосы были еще чуть влажными и складывались в причудливые завитки, ниспадая на худые плечи. «Снова лег спать с мокрой головой», — промелькнуло у меня в голове, и я, тихо усмехнувшись своим мыслям, сделал глубокий вдох. Забавно… Мы пользуемся одним шампунем на двоих, но его волосы пахнут совсем иначе, чем мои. Или это мое помешательство сейчас громко говорит за меня и увеличивает силу моего обоняния?..
Забираясь пальцами в невероятно мягкие, словно шелк волосы, я чувствовал, как таю подобно мороженому в жаркий летний день. Я знал что такое нежность и раньше, в конце концов, в прошлом у меня были довольно продолжительные отношения, но… Сейчас это было совсем, просто кардинально другое, и ничего подобного ранее я не испытывал. Любопытно, как Билл себя поведет и что подумает, когда проснется? Наверное, решит, что я сошел с ума. Что ж, зато не ошибется.
Словно просканировав мои мысли, мальчишка слабо зашевелился, и когда я перевел взгляд на его лицо, то обнаружил, что тот умильно морщится, просыпаясь. Выражение его мордашки приняло настолько страдальческий вид, что я не удержался и тихо прыснул: выглядит так, будто бы не просыпается по собственной воле, а слышит, как минимум, назойливый барабанный бой.
Перевернувшись на спину и устроившись головой теперь уже на моем плече, брюнет лениво потер глаза, провел пальцами по щеке, которую отлежал на моей груди и, сделав глубокий вдох, сладко зевнул. Я же почти не дышал, никак себя не выдавая, просто лежал рядом с Биллом, любуясь его пробуждением и ожидая хоть какой-то реакции на свое присутствие. Наконец, облизнув пересохшие во сне губы, брюнет несколько раз моргнул, а затем окончательно открыл глаза.
— Привет, — шепотом промолвил я, наблюдая за забавно изменяющейся в удивлении мимикой подростка. Билл резко дернулся, пытаясь сесть в кровати, но вовремя заметил, что моя рука, закрывая доступ к любому движению, лежит поперек его груди.
— П-привет, — всячески избегая моего взгляда, Билл вцепился в краешек одеяла и потянул его на себя, словно ткань могла спасти его от неловкости этого момента. — Как… Что ты… — безуспешно пытаясь сформулировать вопрос, парень весь зарделся и, недовольно засопев, отодвинулся к противоположному краю кровати, подальше от меня.
— Да вот, — поведя рукой в сторону пустующего неподалеку спального места, начал я, едва сдерживая наползающую на лицо улыбку. — Вчера ночью моя кровать перестала казаться такой уж удобной, так что я решил испробовать твою, — повернувшись на бок, я уперся локтем в матрас и опустил подбородок на свою ладонь, с интересом разглядывая совсем растерявшегося Билла. Отчаянно объясняясь в своих ко мне чувствах вчера, парень выглядел гораздо более уверенным, нежели сейчас, когда я оказался так близко. Но дороги назад уже не было. Я так решил.
— Я думал, что ты больше не придешь, — очень тихо, едва различимо произнес брюнет, продолжая истязать хлопковую ткань светлого пододеяльника пальцами.
«И я так думал», — подумал я, вспоминая прошедший вечер. «Я больше и не надеялся увидеть тебя рядом. Казалось, что у меня больше не будет шанса сказать тебе то, главное, что я тщательно таю внутри себя. Думал, что всё закончится, так и не успев начаться…»
Все эти слова так красиво и просто звучали в моей голове, но я не находил сил произнести их вслух. Я не привык быть слабым. А когда твоя, только что проснувшаяся, единственная слабость полными как надежды, так и отчаяния глазами смотрит в твои, уж точно не время демонстрировать свою перед ней беспомощность… В конце концов, я сам выбрал этот путь и чтобы оберегать дорогого мне человека, я должен быть сильным и не могу позволить себе демонстрировать какую-либо нерешительность, даже в своих собственных словах.
— Мне казалось, что после того, что я тебе вчера сказал, ты не поймешь меня и… — отчаянно зажмурившись, шептал Билл, и я отчетливо ощутил, как что-то внутри меня в очередной раз переворачивается, когда я смотрю в это печальное, но от этого еще более прекрасное лицо. Возможно, слова всё же не так хороши, как поступки?..
Немного помедлив, я тихо хмыкнул. Решив не дослушивать «пламенную» речь брюнета, я уверенно опустил обе ладони на его щеки и, вытянув шею, накрыл его губы поцелуем. Мне необходимо было знать каково это — целовать парня самому, проявляя собственную инициативу. Я хотел выяснить, не ошибаюсь ли в своих чувствах…
И я не ошибался. Внутренняя дрожь, появившаяся от предвкушения соприкосновения наших губ, переросла в неописуемое чувство полета, которое я тоже испытывал в первый раз в жизни: я словно пребывал в невесомости, левитируя чуть выше кровати. Пусть поцелуй и был совсем невинным, почти неощутимым, но за несколько секунд я успел испытать настолько широкий спектр чувств и эмоций, что готов был раствориться и растечься по кровати большой сладкой теплой лужицей.
Подавив в себе желание продолжить эту ненавязчивую, но очень значимую ласку, я в последний раз обхватил нижнюю губу Билла своими и, коротко выдохнув, уткнулся носом в его щеку. В этот раз я ни на секунду не задумывался о том, что это по каким-то причинам может быть неправильным…
— И как мне это понимать? — испуганно прошептал подросток мне на ухо, волнуя горячим дыханием.
— Да как душе угодно, — открыв подернутые, словно пеленой опьянения, глаза, откликнулся я и хитро сощурился. — Теперь боишься меня? — чуть отстранившись, я испытующе посмотрел на Билла.
— Вот еще, — фыркнул он, лишь на секунду нахмурившись, а потом очаровательная улыбка украсила его прекрасное лицо, заставляя меня мгновенно просиять в ответ. Ведь я выбрал жизнь именно для этой улыбки.
Неуверенно подняв руку, подросток коснулся ею моих разметавшихся по подушке распущенных волос, тем самым попадая в точку и угадывая одну из эрогенных зон. Билл осторожно водил тыльной стороной ладони по моей чуть спутанной во сне тёмно-каштановой шевелюре, накручивал крупные локоны на тонкие длинные пальцы в то время, как я продолжал таять и бездумно любовался маленькой родинкой под его губой, на которую, почему-то, сейчас обратил внимание впервые. Едва заметная, казалось бы, ничем не примечательная точка на лице делала этого чудесного человека еще более особенным. Хотя, куда уж больше…
— Как насчет завтрака? — буквально промурлыкал я, не в силах больше продолжать эту череду томительных прикосновений, слишком уж в новинку мне было происходящее. Похоже, такие изменения в нашем с Биллом общении мне нужно вводить дозировано.
— Да, конечно! — с готовностью откликнулся мальчишка, тут же отпуская мои волосы и чуть приглаживая их следом. — Что ты хочешь?
— Я сам, — отрицательно покачал головой я. — Что? Уж с бутербродами-то я справлюсь! — наткнувшись на недоверчивый взгляд черноволосого, нахмурился я.
— Как скажешь, — пожав плечами, Билл обнял подушку и свернулся клубочком.
Насилу поднявшись с кровати, я бросил взгляд на настенные часы, что показывали девять часов утра, и, подхватив с журнального столика резинку для волос, двинулся к настенному зеркалу, чтобы привести себя хоть в какое-то подобие порядка. С отражающей поверхности на меня смотрел человек, которого я не видел уже давно. Тот Том, с которым последний раз мы встречались примерно год назад: выспавшийся, улыбчивый, с живыми сияющими глазами и… огромным оранжеватым пятном на белой футболке.
Вспомнив последний ужин, от которого предмет гардероба и пострадал несколько дней назад, я тихо выругался: пора прекращать затевать эти поздние пиршества во избежание следов кетчупа на одежде. Еще разок чертыхнувшись и мысленно проклиная спагетти, я быстро стащил футболку через голову и закинул ее себе на плечо. Закончив с волосами и заправив выбивающиеся из хвоста пряди за уши, я развернулся, чтобы спросить Билла о наличии молока для кофе, и тут же наткнулся на стеклянный взгляд его округленных до размеров больших монет глаз.
Прижавшись корпусом к спинке кровати, брюнет замер подобно изваянию, скользя по моему телу взглядом снизу-вверх, и я почувствовал себя ужасно неловко, но тут же отбросил оторопь в сторону: чего я от него должен был ожидать? Что он закроет лицо ладошками или стыдливо отвернется, пока я здесь демонстрирую «чудеса» своей физиологии?
— Кто будет заниматься вуайеризмом, — подняв вверх указательный палец, начал я. — тот быстро соберет свои пожитки и поедет жить… к Густаву! — не найдя в своей голове другого достойного сожителя для Билла, заключил я и уперся кистями рук в бока.
— Ничего такого я не делал, — быстро отвернувшись к стене, сказал подросток. — Сам съезжай к своему Густаву, если тебе видится… всякое.
Тихо прыснув, я быстро пересек комнату и, наклонившись к мальчишке, обхватил его плечо и чуть развернув к себе, коротко коснулся губами так приглянувшейся мне родинки на его подбородке. Не в силах сопротивляться и дальше демонстрировать свой характер, Билл расслабился и поддался моим манипуляциям, осторожно прикоснувшись ладонью к моей груди в ответ.
— Шучу я, — примирительно шепнул я и легонько щелкнул мальчишку по сморщенному в недовольстве носу. — Густав бы такого точно не потерпел, — я тихо вздохнул и тут же был награжден буквально возмущенным взглядом брюнета и его поползшими к линии роста волос бровями. — Всё, молчу! — рассмеялся я, подскочив с кровати. — Кстати о Густаве… Напомни мне с ним связаться сегодня вечером. У нас есть еще одно незаконченное дело…
***
np: Maroon 5 — Runaway
— Визитная карточка мото-бренда — трехцилиндровый двигатель, система впрыска и жидкостного охлаждения. Именно этими элементами оснащаются практически все мотоциклы «Триумф». Теперь я хотел бы остановиться на каждом «семействе» бренда: «Триумф Рокет 3» является королем этого модельного ряда. Оснащен до неприличия объемным двигателем: скорость во сто километров в час он развивает менее чем за три секунды, и это при сухом весе триста двадцать килограммов! В этом году известный бренд выпустил несколько другую модификацию...
— Долго он еще будет эту лапшу тебе на уши вешать? — тихо цыкнул Густав, буквально прожигая взглядом консультанта автосалона, который с огромным энтузиазмом помогал мне выбрать средство передвижения моей мечты.
— Т-ш-ш, — шикнул на друга я, внимательно слушая всё то, что говорил мне молодой мужчина с бейджиком на груди.
— ... эта модель впервые была представлена еще на выставке в Кёльне. Данная модель отличается от своих соратников уникальной рамочной конструкцией, состоящей из облегченного металла. Байк укомплектован полностью регулируемой подвеской и шестиступенчатой коробкой передач…
— Я бы остановил свой выбор на «Триумф Рокет 3», — разглядывая блестящий черный мотоцикл с серебристой надписью бренда, сказал я. Чертовски красивый байк! Просто невероятный!
— Это же жутко дорого... — настойчиво шепнул мне Густав, округлив глаза сквозь толщу стекол своих очков.
— Порядок, — таким же еле слышным шепотом ответил я, неотрывно глядя на переливающийся от обилия света мотоцикл. — Мы можем договориться об аренде? — обратился я уже к весьма заинтересованному моей персоной консультанту.
— Да, безусловно, — активно закивал он. — Какой срок вас интересует? — поинтересовался мужчина.
Какой срок? Черт, откуда ж мне знать? Сейчас я нахожусь в две тысячи шестом году, но завтра все может измениться...
— Я пока не могу сказать наверняка, — замялся я, ощущая на себе бешеный взгляд скептически настроенного Густава. — Это обязательный пункт?
— Нам желательно знать хотя бы минимальный срок, — развел руками работник автосалона.
— Месяц? — с вопросительной интонацией произнес я.
— Хорошо, пока можем оформить на месяц, — улыбнулся консультант. — Когда вам будет угодно пройти тест-драйв?
— Э-э-эм, — я задумался и посмотрел на Шеффера, что прожигал дыру то в моем лице, то в лице ни в чем неповинного мужчины.
— Том, ты видел, что на улице творится? — уже громче заговорил Густав, отводя меня немного назад. — Гололедица страшная! Давай сейчас ты определишься с моделью, а чуть позже оформишь все необходимые документы? Никто твой байк, который стоит целое состояние, за это время не уведет, не волнуйся.
Взвесив все «за» и «против», я закатил глаза и безнадежно кивнул. Густав прав. Лучше не рисковать на дорогах, прекрасно зная, чем это может обернуться.
— Я думаю, тест-драйв стоит пройти тогда, когда я приду к вам для оформления необходимых документов по аренде мотоцикла, — сказал я, глядя на работника автосалона.
— Хорошо, — с дежурной улыбкой произнес консультант. — У вас есть наши контакты?
— Да, да, я еще на сайте всё себе переписал, — ответил я и протянул мужчине свою руку. — Спасибо за подробную экскурсию по мото-миру, — усмехнулся я, крепко пожимая его ладонь.
— Обращайтесь, будем ждать, — довольно промолвил он, после чего удалился для выполнения своих прямых обязанностей с уже другим клиентом.
— Ух, настырный-то какой! — грозно глядя в сторону консультанта автосалона, пробурчал Густав. — Умеет втюхивать свой товар!
— Да ладно тебе! — я возмущенно махнул рукой в сторону Шеффера. — Отличный байк! А этот мужик свое дело знает.
— Ладно, тебе виднее, — пожимая плечами, блондин застегнул свою куртку и поправил на шее теплый шарф. — Я в этих штуках абсолютно не разбираюсь.
— Вот и помалкивай, — беззлобно стукнув Густава по плечу, усмехнулся я. — Перекусим где-нибудь?
— Отличная идея, — хоть с чем-то согласился парень, надевая на голову шапку. — Я жутко голоден.
— Как всегда, — язвительно произнес я, тихо хихикая.
— Чего-о-о? — протянул Шеффер, остановившись в проходе.
— Иди, говорю, — придерживая для друга дверь, прыснул я.
Смерив меня подозрительным взглядом, который так часто любил изображать, Густав вышел на улицу, и я последовал за ним.
***
— Да, я хочу именно бургер! — открывая дверь дешевой ничем не примечательной забегаловки недалеко от автосалона, где мы выбирали мне мотоцикл, фыркнул Густав. — Знаешь, я всего лишь коп, а не богатей вроде тебя, — добавил он, и как только мы вошли, сразу направился к кассе, где принято делать заказ.
— Я мог бы угостить своего друга чем-нибудь поприличней, — согревая озябшие руки в карманах куртки и оглядываясь по сторонам, усмехнулся я.
— Бургер, Том, — настаивал на своем Шеффер, уже разглядывая большой выбор фаст-фуда на баннерах с меню.
— Как скажешь, — я пожал плечами и снова принялся рассматривать окружающую обстановку. Это местечко — не что иное, как жалкое подобие «МакДональдса»: круглые столики со стульями и несколько диванчиков, замученные кассиры, натягивающие улыбки, чтобы не влетело от администратора, заученные фразы, запах старого масла... Густав любит фаст-фуд до сих пор, точнее... вплоть до две тысячи шестнадцатого. Да и сидячая работа дает о себе знать. Я всегда говорил, что ему не помешало бы скинуть пару кило, на что друг помалкивал, делая смачный глоток светлого нефильтрованного пива, закусывая большим куском пиццы Пепперони.
— Ну, выбрал что-нибудь? — спросил я, становясь рядом с другом, и тоже уставился на меню с довольно аппетитными картинками, которые, бьюсь об заклад, очень далеки от оригинала.
— Ага, — с тяжелым вздохом взглянув на длинную очередь, ответил Густав. — А ты чего будешь?
— Даже не знаю... — скривившись, я отыскал среди множества наименований самое, на мой взгляд, привлекательное блюдо. — Наверное, двойной бургер с курицей и соусом барбекю, ну и... картошку фри, пожалуй.
— Обед полицейского, — Шеффер хихикнул, но, поймав на себе взгляд стоящей рядом женщины, заглушил последующий смешок кулаком. — Ты бы подошел для работы в полиции.
— Еще чего, — хмыкнул я, кривовато улыбнувшись.
— А я серьезно! — не унимался блондин, полностью развернувшись ко мне. — Мы бы с тобой были отличными напарниками! — изобразив, как стреляет в воздух из двух пистолетов сразу, фантазировал Густав.
Я рассмеялся, качая головой из стороны в сторону.
— Как Бэтмен и Робин. О-о-очень «похоже» на меня. К тому же, мы и так напарники.
— Тут спорить не стану, брат, — хлопнув меня по спине, парень развернулся в ту сторону, откуда тянулась очередь, и вновь словил на себе недовольный взгляд посетительницы забегаловки.
Я же чуть не начал присвистывать от скуки. Такое ощущение, что все население Берлина решило отобедать чудным пищевым мусором именно в этом захолустье... Но я держался стойко, поглядывая то на часы за спиной кассира, то на ярко светящееся меню с кучей «выгодных» предложений, на суетящихся работников кафе, то и дело что-то друг другу выкрикивающих и работающих удивительно слаженно... Положив руку на мраморную стойку и чуть на нее опёршись, я принялся оглядываться, пытаясь найти глазами свободный и более-менее приличный столик. Едва я заметил пустующий диванчик недалеко от выхода, мое внимание привлек до боли знакомый подросток, прямо сейчас надвигающийся в мою сторону, по пути переговариваясь со своими дружками. Судорожно сглотнув, я резко отвел взгляд в сторону и стал лихорадочно соображать. Густав не должен видеть мини-Тома. Потому что Том — это я, черт побери! Я не смогу объяснить это сходство между нами, я, да я...
— Как ты там сказал, двойной бургер с курицей и соусом барбекю? — в пол оборота разворачиваясь ко мне, поинтересовался Густав, чья очередь уже практически подошла.
— Да, то есть... нет, — я резко потер свое лицо ладонью, оглядываясь на шестнадцатилетнего себя, и нервно постукивал ногой по полу. — Густав, может, пойдем отсюда?
— Чего? — нахмурившись, вопрошал он. — Почему? Мы следующие в очереди, — ничего не понимая, парень указал на кассу.
— Давай просто уйдем, — вновь оборачиваясь на остановившегося непозволительно близко подростка-Каулитца, я попытался закрыть его своей спиной, скрывая от Шеффера.
— А как же обед? — сощурился блондин, но я уже потянул его в сторону выхода из заведения. — Эй!
— Я подумал, нам лучше стоит поесть в отеле, — поспешно выталкивая друга из забегаловки, я натянул улыбку. — Я плачу. Там такие блюда... Тебе понравится! Пивка выпьем, а домой поедешь на такси. М? Что скажешь? — надеясь, что мой план придется по душе Густаву, я уставился на друга в ожидании его ответа.
— Ну, ладно, — неопределенно пожимая плечами, проговорил парень, и мы двинулись в сторону остановки.
Ну почему сейчас? Почему, как только я стал понемногу мириться со своим положением, находить плюсы в том, что я оказался здесь, обретать смысл своего существования в принципе, на моей дороге вновь возник Том?! Своим появлением в поле моего зрения он будто бы хочет что-то сказать. Но что? Что еще я должен сделать? Я обезвредил автомобиль, спас невинную жизнь (ну, кто знает, может, это всё — проверка на отвагу, без которой мне ничего не исправить?), я действительно смирился со смертью родителей, перестал винить всех и всё на свете, я... обрел покой?
Может, я просто зацикливаюсь? Это нормально, что я встретил Тома. Ведь он живет в том же городе, что и я, в том же самом, мать его, году, где нахожусь я, и в этом нет никакого скрытого смысла. Никакого подтекста во всем этом нет и быть не может. А если есть? Ненавижу свою мнительность.
Мне стоит оставить в покое мысли о том, что мне стоило сделать и нужно ли делать что-то еще... Я должен наслаждаться тем, что имею сейчас. В конце концов, у меня есть мой друг, благодаря появлению которого мне стало ощутимо легче, и у меня есть Билл, который... который просто стал для меня всем. И мне плевать что выйдет из этой истории. Я просто хочу заботиться о мальчишке до конца своих дней, а вот когда этот конец наступит, я никак не могу знать... И так, наверное, лучше всего.
***
np: Fort Atlantic — Let Your Heart Hold Fast
Едва я переступил порог номера отеля, сидящий на диване Билл вскочил на ноги, неуклюже переложив со своих колен Тилу на свободный участок предмета мебели, и бросился ко мне. Крепко обнимая меня, мальчишка уткнулся носом в мою шею и закрыл глаза, шумно вдыхая мой запах, а я, несколько раз растерянно моргнув, аккуратно отстранил его от себя и чуть отошел в сторону, тем самым предоставив Густаву возможность войти в нашу с Биллом обитель вслед за мной.
— Здравствуйте, — медленно отступая назад, пробормотал Билл и перевел свой вопросительный взгляд с Шеффера на меня.
— А у нас гости, — чувствуя, как воспылало мое лицо, сказал я и поставил пакет с пивом рядом с кухонным гарнитуром.
— Привет, малой! — воскликнул Густав и дружелюбно потрепал Билла по волосам, после чего с неким удивлением взглянул на меня. Парень явно был озадачен таким бурным приветствием Билла по отношению ко мне, но старался открыто этого не показывать. Я же смущенно отвернулся, делая вид, что жажду переложить покупки из пакета в небольшой, но довольно вместительный холодильник.
— Билл, закажешь еду в номер? Густаву две порции мяса, — открывая две бутылки пива, усмехнулся я.
— Хорошо, — черноволосый послушно проследовал к телефону и принялся выполнять то, о чем я его попросил.
— О, у вас что, котенок? — заметив довольно восседающую на диване Тилу, спросил Шеффер.
— Ага, Билл притащил, — доставая из шкафчика большую упаковку чипсов, я пересыпал ее содержимое в миску и направился к дивану.
— И вам разрешили завести здесь кота? — вопрошал Густав, уже пристроившись на диване рядом с Тилой и с улыбкой поглаживая ее.
— Это девочка, Тила, — негромко произнес Билл, остановившийся рядом со входом в спальню. Очевидно, мальчишка старался держаться от Густава в стороне...
— Тила... — мягко проговорил блондин и аккуратно взял кошку на руки, заглядывая ей в глаза. — Ну, привет, красотка.
— Вообще-то, она проживает тут нелегально, — поставив миску с закуской и пару бутылок пива на журнальный столик, хихикнул я. — Вы можете арестовать ее, офицер Шеффер!
— Том! — метнув на меня испуганный взгляд, шепнул Билл.
— Не волнуйся, Густав никому не скажет, — я широко улыбнулся, вселяя в мальчишку спокойствие и пытаясь поспособствовать тому, чтобы он перестал напрягаться в присутствии Шеффера. — Он наш друг.
— Конечно! — согласно закивал Густав и постучал по диванным подушкам возле себя, приглашая Билла сесть рядом. — Иди сюда, Билл, поболтаем немного.
Парень снова взглянул на меня, словно ожидая одобрения, а затем неторопливо двинулся к Густаву.
— Как дела в школе? — участливо поинтересовался мой друг, одной рукой по-прежнему наглаживая Тилу, а другой взял пиво, тут же сделав глоток.
— У меня сейчас каникулы, — немного расслабившись рядом с Густавом, промолвил Билл. -— Но в понедельник уже в школу.
— Каникулы — это хорошо! — снова отпивая из своей бутылки, сказал блондин и потянулся к миске с чипсами. — А какой твой любимый школьный предмет?
— Билл любит рисовать, — расставляя на столе тарелки, я на секунду поднял голову и подмигнул брюнету. — И у него очень хорошо это получается, — взглянув на мальчишку, я заметил на его губах улыбку, и внутри меня тут же разлилось приятное тепло. Сейчас всё было более, чем идеально. Рядом были Билл, Густав, и я был рад даже нерадивой малышке Тиле. Я по-настоящему счастлив. Но... во всем этом было и что-то еще. Что-то негативное и постоянно врывающееся в мою голову неприятным порывом. И я прекрасно знал что это. Точнее... кто.
— А ты бы мог нарисовать мой портрет? Ну, знаешь, стою я такой в форме, со значком на груди, и позади меня куча грамот и благодарственных писем... А еще лучше нарисуй, как я задерживаю какого-нибудь ублюдка! Вот, точно! Я приставил ему пистолет к башке, а он умоляет меня его не убивать...
— Боюсь, это перебор, — рассмеявшись с Биллом в один голос, проговорил я.
— Я попробую, Густав, — пытаясь остановить приступ смеха, пообещал Билл.
Втиснувшись между Биллом и Густавом, я сел на диван, и в следующий же момент моей улыбки и след простыл. Я продолжал непроизвольно думать о мини-Томе и так же непреднамеренно искать лишние поводы для беспокойства. Когда в дверь несколько раз постучали, Билл бросился открывать, впуская в номер горничную, что принесла нам ужин. Густав сразу среагировал на приятный запах только что приготовленных блюд, и я усмехнулся, возрождая на своем лице позитивные эмоции. Наверное, мне стоит прекратить пустые домыслы хотя бы сегодня, ведь такой идеальный вечер пропадет, если я замкнусь в себе...
— Спасибо, всего доброго, — закрывая дверь за работницей отеля, Билл развернулся к нам. — Том, я дал ей немного чаевых, это ничего?
— Ты всё правильно сделал, — одобрительно качнув головой, сказал я и поднялся с дивана. — Ну что, все за стол?
— Наконец-то, я думал, что сегодня умру с голоду, — пробурчал Густав, чем вызвал наши с Биллом смешки, и направился к уже накрытому мною столу.
— Приятного аппетита, — взяв в руки нож и вилку, с улыбкой произнес мальчишка, и я сразу же вспомнил, как впервые увидел его за ужином. Тогда он, наверное, и не знал для чего нужен нож и в какой руке его держать...
Довольный собой, я пожелал приятного аппетита и Биллу, и Густаву, а затем принялся за еду. Всё-таки, этот идеальный вечер ничто, а главное НИКТО не в силах испортить. Если мне так хочется вновь изнасиловать свой мозг, то самое время заняться этим завтра. А сейчас я, пожалуй, проведу время с самыми дорогими мне людьми, благодаря которым я с каждым днем становлюсь всё счастливее и счастливее...