Shadow

Чимин всматривался в своё отражение, линии искажались, меняя его лицо, выглядело чересчур пугающе и любой нормальный человек бы сбежал, но не будем забывать, Чимин не такой человек, к тому же из-за препаратов, он реагирует на всё спокойнее, лишь друзья знают какой он без них и ещё кое-кто. Тот, кто уже вглядывается в Пака с обратной стороны зеркальной поверхности. Да, это снова он – Юнги.

Наконец-то, кажется эта та связь, где они смогут поговорить:

– Привет, малыш,– с тёплой улыбкой, больше не выглядя призраком, проговорил Юнги.

– Юнги!– Чимин непременно кинулся бы в объятия, но холодную плоскую поверхность не так-то просто обнять.

– Чимин, ты на правильном пути, с этой стороны тяжело выходить на связь. Не слушай никого, слушай только своё сердце. Всё правильно. Та гора, я рад, что ты понял. Там есть разлом, между твоим и моим миром, но я не смогу выйти самостоятельно, я жду тебя, малыш,– договаривает парень и прислоняет свою ладонь из зазеркалья.

– Я понял, я скоро приду за тобой,– Чим повторяет за своим истинным и прислоняет свою ладонь к его.

Тепло прошлось по всему телу и, казалось, что они снова рядом. Пак закрыл глаза, кажется, он почувствовал этот до боли знакомый запах сигарет, но открыв глаза, он уже видел только себя. Юнги ушёл. Но так или иначе, слов больше не нужно. Теперь всё стало ясно как светлый день – нужно бежать из больницы к той горе. Чон с ребятами должно быть уже разработали план.

Оставшийся день Чимин был весь в волнении от осознания того, что он скоро покинет это намозолившее глаза место, от понимания, что через пару дней он сможет снова быть с ним...

***

Спустя 2 дня на посещение пришёл Чонгук. Все ребята уже были в курсе и план побега был таков: нужно использовать момент прогулки. Подойдя к забору около которого растёт куст роз, к счастью, весьма комПАКтный Чимин, сможет пролезть в дыру, которую ребята прорежут ему в заборе этой ночью и Хосок будет ждать его на машине за небольшим леском. Чимин внимательно слушал, буквально повернувшись ухом к Гуку, так как тот говорил на японском, Чимин хорошо говорил на нём, до трагедии...

Не хотелось бы, чтобы их "Побег из Шоушенка" накрылся не начавшись, потому что какой-то санитар спалил их главврачу.

Пак чувствовал себя необыкновенно хорошо. Теперь он видел в глазах друзей веру, веру в него, они больше не смотрели на него, как на жалкого одинокого паренька, лишившегося рассудка.

И Чимин больше не боится того, что он совсем спятил, ему плевать на всех, кто говорил, что он всё выдумывает. Как ребёнок, которому не верят родители, что под его кроватью монстр, но что бы вы сделали, на месте ребёнка, который просыпается от кошмаров и боится смотреть в темноту?

"Там ничего нет, это просто сон",– говорят ему.

Со временем этот ребёнок стал вглядываться в темноту всё дольше, а потом понял, что перестал бояться её, что тьма стала ему родной и приятной, такой успокаивающей, словно теперь это тёплое покрывало. В этот момент мрак находится не вокруг, он проникает в душу, поэтому больше не страшно, ты не будешь бояться себя, так ведь?

Если когда-то всё казалось таким большим и страшным, то теперь Чимин больше не боится ни смерти, ни боли, ни этого общества, которое чуть что готово сожрать тебя, перемолов кости. Ведь теперь у него снова есть Юнги. Тот самый свет согревающий темноту внутри Чимина последние несколько лет, яркий луч с забавной улыбкой, готовый всегда быть рядом...даже после смерти...

***

На завтраке Чимин вёл себя как самый примерный пациент, съел абсолютно всё, хоть больничная еда могла бы быть меньше похожа на собачью кашу, но ему нужны силы, так или иначе, после побега ему придётся пробежать километра так 3 не меньше, чтобы его не догнали, чтобы пересечь лес и запрыгнуть в чёрный джип Хосока.

Снова сделав вид, что принял таблетки и кивнув доктору, мол "Да, здорово, какие вкусные пилюли, разрушающие мой мозг", Пак отправился во двор. У него ничего не было, ни телефона, ни нормальной одежды. Лишь альбом оставленный на кровати.

Миссия началась.

Сначала Чимин просто ходил около роз, то и дело стараясь "без палева" заглянуть за куст. Не то, чтобы парни вырезали там дыру, но был сделан подкоп, Пак пролезет, без проблем.

– Пациент Пак Чимин!– слышится за спиной, и табун мурашек снова пробегает по его спине, от внезапности.

– Да?– робко спрашивает Мин поворачиваясь.

–Что делаете?– спрашивает та же медсестра, что ив прошлый раз.

Парень смотрит себе на руки, замечая что крутит цветок, который незаметно для себя сорвал. Маленький бутон розы, нежные лепестки, ещё нераскрывшиеся, но уже готовые поделиться прекрасным ароматом, навевали воспоминания...

*flashback* 

– Малыш, малыш просыпайся!– нежный голос шептал на ухо.

Этого дня Чимин ждал последние пару недель. Его день рождения. Точнее его первый день рождения, который он проведёт со своим истинным.

Чимин садится, упираясь в спинку кровати, и трёт глаза, в надежде, отогнать прошедший сон и увидеть своё счастье, которое стоит перед ним, держа руки за спиной.

– С днём рождения!– перед носом вдруг оказывается милый букет розовых роз и этот дурманящий аромат, их сладкая пыльца заставляет распахнуть глаза в одно мгновенье. Такие простые три слова, такой обычный, казалось, подарок, а для Чимина просто бесконечная эйфория, он был безумно счастлив. Конечно он не женщина, которой все ухажёры дарят цветы, но почему мы стали считать, что только девушки заслуживают их получать? Сексистские стереотипы. Конечно, парням тоже могут нравится цветы и это абсолютно нормально. Таким был и Чимин, ему нравилось смотреть как расцветают бутоны, а после засушивать их, словно цветочные скелеты, это казалось ему красиво эстетичным и даже поэтичным, что-то вроде "Даже самый красивый цветок, в конце концов погибнет, как обычный одуванчик...".

*end flashback*

– Просто этот аромат мне так нравится,– поясняет Чимин и протягивает цветок.

– О, потрясающе, хорошо мистер Пак, отдыхайте,– и женщина в белом халате уходит к другому пациенту.

"Сейчас",– понял Чим, осмотревшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, он медленно присел и заполз за куст, ужасно тесно, шипы больно царапали нежную бледную кожу, оставляя мелкие кровавые дорожки на больничной одежде.

Три.

Санитар заходит в комнату Чимина, каждодневный обход, ничего такого, если бы не открытый альбом лежащий на кровати с красующейся надписью карандашом во весь лист :

"Покедова, сучки", – ушёл, так сказать, красиво.

Два...

– Эй, пациент Пак Чимин сбегает!– он сразу хватается взглядом на вылезающий с той стороны забора силуэт.

Один...

– За ним, – кричит главврач.

Пак в перепачканной землёй одежде, скидывая по дороге неудобные тапки и с победной улыбкой, несётся в лес, что есть сил, лишь бы успеть оторваться.

Небо всё быстрее заволакивают тёмные тучи, давят своей мощью и предсказывают приближающуюся грозу. Это напоминает о том злополучном дне. Чимин бежит босыми ногами по голой земле, первые капли падают на его лицо, но он по прежнему не чувствует этого, кажется, словно он освободился от так давно гнетущих его оков, что последние полгода связывали его всё сильнее. Сейчас он свободен и дышит полной грудью свежий, холодный воздух, слыша как крики врачей из больницы становятся всё тише и, по-тихоньку, прекращают напоминать о себе. Он оторвался.

Спустя пятнадцать или двадцать минут, Чимин вообще не ощущал время, он был на месте встречи. Но машины не оказалось. Вообще ничего не оказалось. Кругом густой лес.

"Наверное, я убежал не туда или парней поймали на въезде", – прикидывал возможные варианты Пак, но понятия не имел, что теперь делать и куда идти. Он заблудился. Повезло, что темнеет еще не скоро, так что у него есть время выбраться из этой передряги, ведь Юнги где-то там ждёт его.

***

– Да где я, чёрт побери,– ругался Мин, забредая всё дальше, уже промокнув до нитки, нет, он не может сдаться так просто.

"Куда идти?", – подняв голову , спрашивает он не то у самого себя, Бога или же <i>него</i>?

Закрыв глаза и ощущая, как прохладные капли дождя медленно скатываются по ресницам и падают на зеленую, как изумруд траву под ногами, Чимин слышит шёпот.

– Сюда!– слышится откуда-то.

Пак резко открывает глаза, в непонимании оглядываясь, пытаясь расслышать.

– Сюда,– слышится вновь.

– Юнги?– глаза парня загораются и рыскают с дерева на дерево, в поисках источника такого родного для него голоса.

– Сюда, я здесь!– никого не видно, но голос Пак слышит отчётливо и идёт за ним.

Дождь почти закончился, но мокрая больничная одежда неприятно прилипала к телу сбежавшего и заставляла трястись от холода.

Парень не знал, сколько он уже идёт, четыре, а то и больше часов, следуя фантомному голосу, проходя сотни опушек, перелесков, полян, горных проходов, ему кажется, что это сон. Всё повторяется снова и снова, те же деревья, всё так одинаково. Но он верит, верит, что Юнги поможет ему.

Иногда, всё, что у нас остаётся – это вера, и мы не вправе отторгать её.

***

Темнеет, Чимин обессиленно поднимает голову, так, что чёлка раскидалась по лбу в неповторимом порядке, кожа покрылась мурашками , губы посинели, а блеск, который недавно горел в глазах, начал потухать.

Но хоть огонь и гас, выход появился перед ним, прямо метрах в пятидесяти стояла избушка, как отшельник. Кто вообще может жить в такой глуши?! Ему крупно повезло, что на него не напали волки или ещё кто.

Чимин рванул из последних сил к этой сарайке и, к своей радости, обнаружил, что она очень даже уютная, немного продуваемая, но вполне терпимо. Он не знал кто тут жил, но по виду и слою пыли, собравшемуся на ковре и всей мебели, казалось, тут никого не было несколько лет, так что, Пак не переживал, что может прийти какой-нибудь непрошенный гость. Хотя этим самым гостем был он сам.

Кажется, тут жил старик. Чимин нашёл какой-то гигантский свитер и треники, что валялись в старом деревянном шифоньере. Осмотрев помещение, что заняло не более 2 минут, Чимин отметил, что – это идеальное убежище, чтобы решить, что делать дальше и переночевать.

Одна комната да кухня, которые разделяет массивная печь. Надо разжечь её, подумал он и, найдя на этой самой печи спички и старые завалявшиеся дрова, он сделал это, не без труда конечно, так как раньше ему не приходилось разжигать печь, а лишь костры в их походах с Юнги, но в принципе одно и тоже. Так что спать ему предстояло в тепле, не волнуясь обледенеть до смерти. Еды разумеется не было. Так что хорошо, что он плотно поел с утра, конечно, он уже довольно сильно проголодался, но за ночь не умрёт, ничего страшного.

Отряхнув одеяло и постельное белье на улице, Чимин застелил кровать и, ещё раз осмотревшись вокруг дома, захлопнул дверь и закрыл её на щеколду. Б-безопасность.

Улегшись в постель и согреваясь, Чим был уверен, что этот чёртов Мин Юнги здесь, это он помог ему найти это место и спас от перспективы умереть в лесу, замерзнув насмерть совсем одному.

"Спасибо",– выдохнул Пак, предназначая эти слова своему соулмейту. Он здесь, он слышит.

Чимин не замечает как глаза слипаются и он проваливается в мирный, спокойный сон, спустя столько времени, наконец-то отдыхая от всего пережитого. Юнги сидит на краю кровати и нежно гладит парня по спине, Чим не видит его, но чётко чувствует, что тот рядом. Был, есть и всегда будет. Даже сквозь сон виднеется умиротворённая улыбка безумного парня, сбежавшего из психбольницы. Но сейчас это всё уже не важно, это было в прошлом, теперь он просто парень, который ищет возлюбленного. Тем временем, последнее полено уже догорело в печи, превращаясь в холодный пепел, медленно отдавая последнее тепло домику, что находится среди дремучего леса. Завтра Чимин придумает, что делать, а если нет, то Юнги подскажет...

"Чувства даны человеку, чтобы увести его сознание от истины."