Shadow

Свет за шатеном потух и Юнги произнёс:

– Привет, малыш!

– Юнги!– Чимин кидается в объятия и получив ответные, прижимается сильнее. Электрические разряды быстро разливаются по телу от самого сердца к кончикам пальцев. Это то, что всегда происходило раньше, такая реакция у соулмейтов. Значит это всё правда, это всё еще не сон, а значит теперь у него всё будет хорошо. Значит он был прав, что Юнги жив, он всё это время был прав, чёрт возьми.

– Эй, ты чего опять плачешь? – Чимин сам и не заметил, как соленые капли стали течь по лицу и скапливаться на подбородке.

– Я... просто, я так счастлив, – отвечает Чимин вполголоса,– И как всё-таки ты жил всё это время, какой он параллельный мир?

– Я тоже счастлив, булочка моя, но уже ночь, давай мы найдем ночлег, а потом я всё тебе расскажу, хорошо?– отвечает Мин, перебирая волосы на затылке парня, не отпуская из кольца своих рук.

– Конечно,– поддакивает светловолосый и перехватывая руку и, сплетая пальцы, ведёт парня к машине.

Они шли держась за руки весь путь, помогая друг другу в скалистых местностях. Разговаривали обо всём, что пришлось пережить Чимину за это время. Обо всём, что пришлось пережить и Юнги. Он видел всё, видел как страдал его истинный, каждую каплю слёз, всё его отчаяние, как рыдал, кричал и бился чуть ли не в конвульсиях, когда ему показали холодный обожённый труп. Хуже всего то, как сказал Мин, что сначала он был не в силах сделать что-либо, он мог только наблюдать. А видеть страдания любимого человека изо дня в день, он сам почти было отчаялся.

Парни садятся в машину и Чимин едет дальше, выискивая еще какой нибудь мотель, что удаётся сделать лишь через сорок минут.

Заходя в небольшой дом и, избегая подозрительного взгляда администратора на фразу "Можно номер на двоих?"

Пак оплачивает номер и парни уже оказываются в своей комнате. Этот мотель лучше прошлого, однозначно. Тёмно-синий ковёр, двуспальная кровать, телевизор, мини-бар, почти новая душевая, видимо это здание не так давно начало свою работу, чтобы в нужный момент приютить путников.

Парни легли на кровать и, как и обещал, Юнги начал свой рассказ:

– Это казалось мне фантастическим сном. Я действительно угодил в пожар, но когда я не смог выбраться, и почти уже задохнулся угарным газом, комнату осветила яркая вспышка, похожая на ту, из которой я пришёл сегодня. Я зажмурился, а когда открыл глаза был уже не там. Я лежал на дороге, это было похоже на Сеул, но людей не было и красок тоже. Я имею в виду, что всё было каким-то серо-коричневым. Я не знал как это именно произошло, но первое, что пришло мне в голову – это то, что я попал в ад. Но знаешь, что было хуже чем осознание того, что я в преисподней?

Чимин многозначительно молчит и лишь смотрит на парня в ожидании ответа, распахнув ресницы и пытаясь уловить каждую эмоцию партнёра.

– Хуже этого, было осознание того, что я потерял тебя, я не знал где ты, не знал как вернуться. Ведь в тот вечер, тебе же рассказывали, да? Я собирался подарить тебе кольцо и навсегда и официально предложить стать моим. Нет. Стать друг для друга всем, навсегда и непоколебимо.

Губы Пака подрагивают.

Я бродил по этой пустой земле и плакал казалось первые пару месяцев. Казалось все мои кости переломали и я больше ни на что не способен. Я напивался как в последний раз, ходил по чужим домам, там всё равно никого не было. Казалось что я был призраком. Я даже,– Мин прерывается, проводя ладонью по лицу и усмехается сам себе,– Я ведь даже пытался покончить с собой, вернее я делал это, несколько раз. Чимин, я прыгнул с 30 этажа в Каннаме, я вешался и вскрывал себе вены. Но только потом вновь просыпался на той дороге. И тогда я понял, то что мертво – умереть не может. Смирившись со своей участью, я просто бродил и стал больше наблюдать. Я придавался воспоминаниям, в которых ты улыбался и жался к моей шее, щекоча дыханием. Однажды я стал замечать эти вспышки, я так их назвал. Розовые, фиолетовые, зеленые. Они были разными, но появлялись примерно в одном районе. Тогда мне стало любопытно что это. Так что я смог вычислить их периодичность, где и когда они будут появляться. И в один день, я пришёл на площадь, где обычно танцевали каверденсеры в твоём мире. Передо мной появилась эта вспышка и я увидел тебя, то как ты ворочаешься во сне и то, что тебе снится кошмар. Я не раздумывая шагнул в это пространство. Я гладил тебя по голове и пытался успокоить, пытался разбудить, я был счастлив, что снова могу быть с тобой. Но ты не видел меня. Несколько месяцев я собирал информацию о подобном в фантастической литературе. Я должен был вернуться, а главное я чувствовал, что мог. Я не был мертв, просто какой-то сбой в матрице закинул неизвестно куда.

– Я, я всегда чувствовал, что ты рядом,– отзывается Чимин и Юнги нежно целует его в лоб и продолжает.

– Так вот, я пытался оставить тебе знаки, снова и снова, потом ты перестал пить эти глушащие все чувства таблетки и это стало проще. Ты видел мои подсказки, ты стал замечать меня, наш канал связи, так скажем, наладился. Но находиться в этом состоянии долго было не просто, меня насильно затягивало обратно. А потом я узнал, что вспышки появляются в местах, где люди испытывают сильные эмоции. И чем чаще ты видел меня, тем сильнее ты верил в то, что я здесь и могу вернуться к тебе, твои эмоции, твои чувства ко мне, Чимин, вот что вернуло меня к тебе.

Ресницы Пака вздрогнули и намокли, он уткнулся в грудь Юнги и вдыхал его запах, тот же, что и тогда. Он рядом, его парень снова с ним, он жив, они снова вместе. Казалось, теперь они в раю, ведь всё, что им нужно для счастья – держать за руки друг друга, видеть нежный взгляд, обнимать и целовать столько – сколько душе угодно.

– И Чимин, тогда, в машине...– Юнги запинается,– Я пытался сделать всё что смог, но ты сел к нему, к этому ублюдку, что чуть, – он снова замолчал, а блондин коснулся своей рукой его щеки, Юнги в свою очередь стал тереться об неё, как котёнок нуждающийся в ласке.

– Я видел, ты сказал бежать, но я не успел сосредоточиться, я не понял. А потом,– Пак вспомнил бездыханное тело, что всё еще лежит где-то в лесу под ветками, наверное уже разлагается и жуки его поедают. Тот замерший навеки взгляд и кровь, брызнувшая ему в лицо, как газировка, если её встряхнуть и резко открыть.

– Я боялся, что ты будешь винить себя, но ты не должен делать этого, он ведь б..

– Да, он это заслужил, я не виню себя, просто давай больше не будем об этом. Я делал всё, чтобы найти тебя, но почему именно эта гора?

– Она была тем местом, где наши эмоции в том походе били через край, так что пройти сквозь этот портал и остаться здесь могли тоже только твои чувства и вера. Ох, раньше я не поверил бы во всю эту дребедень, но это действительно так.

– Под сильными эмоциями ты имеешь ввиду–смутился Чим.

– Да, Чимин, это ТО САМОЕ о чём ты подумал. Наш первый раз, – Мин посмеялся такой реакции парня, его щёки покраснели как раньше, ведь одно дело заниматься этим, а другое в открытую говорить.

Чимин помнил тот раз, лучше чего-либо. В палатке, не лучшее место конечно, но для страсти плевать где. Это случилось, и в тот момент, они были настолько вместе, что не видели ничего кроме друг друга, словно вне времени и пространства. Принадлежащие друг другу телом, сердцем и душой, связанной одной на двоих.

За разговорами о любви друг к другу, о том, как Юнги спасал Чимина, указывал путь, отогнал волка в лесу, они утомились и заставили провалиться в сон Пака. Также, лёжа на груди Мина и перекинув ногу он сопел Юнги в ухо, а тот, в свою очередь, наблюдая за своим малышом, зацеловывая каждую точку, каждую родинку на его лице, просто мысленно благодарил его:

– Я здесь, потому что ты вытащил меня, потому что ты хотел чтобы я был здесь. Спасибо, Пак Чимин,– произносит и нежно касается его губ, оставляя пылающее чувство в душе...

На следующее утро Чимин открывает глаза, давно ему не было так хорошо, давно он не был так счастлив, он кидает руку на другую сторону кровати и с ужасом резко открывает глаза. Она холодная. Где Юнги?! Пак вскакивает молниеносно, но видя испуганного шумом Юнги выходящий из туалета, с зубной щеткой во рту он успокаивается. Подходит, крепко обнимая, слушая как у того бьётся сердце.

– Я всё еще здесь, малыш,–вытаскивая щётку, говорит Мин, – И я больше никуда не уйду, не бойся,– гладит по спине успокаивая, нужно будет больше времени, чтобы убедиться в том, что он больше никуда не денется, он понимал это. Юнги понимал Чимина. Всего. Всегда.

Прошло больше трёх часов, Чимин продлил номер ещё на одну ночь. Парни перекусили в столовой на первом этаже и снова поднялись к себе. Сейчас им предстояло наверстать всё упущенное, им было вечно мало времени вместе. Нужно каждую секунду, под кожей и внутривенно. Дозу любимого человека, которая позволит жить дальше.

Протяжные поцелуи, сладкие и мокрые, прикосновения, отдающиеся жаром по всему телу и дрожью в ногах, всё вело к самому чувственному моменту, пока за окном не стали слышны эти мерзкие голоса, что-то кричащие и спрашивающие. Чимин встал, чтобы задернуть занавески и, посмотрев в окно, застыл, его стало трясти, но уже не так как до этого, сейчас от страха. Никто не отменял того, что он – сбежавший пациент психиатрической клиники. Буквально сбежавший псих для всех. За окном стояла машина этой больницы с гербом змеи и куча санитаров в белых одеждах, они говорили о чём-то с администратором, затем он кивнул и санитары зашли внутрь. Чимин видел это из их номера на втором этаже. И сейчас до него дошло, надо бежать!

Он скомандовал Юнги, но дверь уже пропищала объявляя о визите.

Слышится крик санитара:

– Вот он, лови его!– и несколько мужчин рывком бросились и схватили его, выводя из номера. Чимин отдалённо слышал крик Юнги, который молил отпустить Пака и кричал о том, что тот в своём уме и Юнги действительно жив. Дальше резкая колющая боль в шее и всё стало размываться, как бы Пак не сопротивлялся он слабее и транквилизатор уже пустился в гонку по венам, заставляя сердце биться медленнее, а рассудок засыпать. Но Пак все еще слышал его голос, голос своего возлюбленного, где-то далеко, а затем тишина...

"Теперь мое тело и разум столь отдалены
Не знаю как сбежать из этой тюрьмы
Как я могу
Очистить мой разум?"
Bea Miller - I can't breathe