Глава 1
Она проваливалась в бесконечную чёрную муть. Звенело в ушах, тело не чувствовало никакой опоры. Она не могла понять, лежит она, или сидит, или вообще висит в воздухе, и это тошнотворное ощущение невесомости показалось знакомым. Так бывало в детстве, когда перекачаешься на качелях и, спрыгнув, не чувствуешь под собой твёрдой земли, пытаешься заново собрать вокруг себя пространство, а оно разваливается на куски...
С трудом разлепились отяжелевшие веки. По глазам резанул холодный люминесцентный свет. Она пыталась сообразить, где находится, но не могла. Наконец сквозь звон в ушах различала голоса.
Разговаривали две молодые женщины:
- Подождём ещё немного и будем будить.
- А показания-то какие у неё?
- Откуда я знаю? То ли мертвяк, то ли урод. Тебе-то что?
- Ну, так... Интересно. Жалко её. Оксан, а можно я плод послушаю?
- Да брось, нечего там слошать.
- Мне практика нужна.
- Ну валяй, послушай, если охота.
Когда подошли к койке, женщина лежала с закрытыми глазами не шевелилась. Она почувствовала как откинули одеяло. Несколько сикунд было тихо, ей стетоскопом прослошивали живот.
- Оксан, а ребеночек-то живой? Сердцебиение нормальное, сто двадцать. Сама послушай!
- Делать мне нечего! Мало ли-живой. Они на таком сроке часто живыми рождаются, даже Пилат, ручками-ножками дрыгают. Потом-то всё равно умирают.
- Может, и не надо искусственные делать? Женщине тридцать пять как-никак.
- Вот именно, тридцать пять. Старая первородящая это называется. У таких и получится уроды.
Её легонько похлопали по щекам.
-Женщина, просыпайтесь!
Она не шевельнулась.
-Оксан, пошли пока чайку попьём, пусть поспит.
Её укрыли одеялом, задвинули ширму и отошли.
- Ты, Валя,не лезь куда не надо. Ты свою практику отбомбишь, и губ бай. А мне отсюда деться некуда. Сколько здесь, сестрам нигде не платят.