Забвенная истина моря.

Весь мир – это поле цветов, что наполняет сад разными, но знакомыми запахами. Каждый сорт воистину важен и по-своему насыщен. Вся власть и Вселенная строится на фундаменте страха и тайных, но таких порочных желаний. И самый непростительный грех, божий грех - это человек. Тот самый цветок, что требует, но не отдаёт. Лишь отбирает. Именно этот сорт цветов обезвоживает, пожирает райский сад. И когда Бог спасает, поливает свой сад, но не даёт им ему необходимых ресурсов, все идёт прахом. Ведь порочный сорт требователен, но не бескорыстен. И вот тогда, сад погибает...

– Ривнетт значит... – проговорил Соломон весьма презрительным тоном.

Их взгляды встретились, а напряжение повисло в воздухе. Что-то будто надломилось и стало неловко. Ривнетт замялась, прежде чем ответить или сказать что-либо в ответ. Но, Мартти, заметив эту напряжённую атмосферу, откашлялась, дабы привлечь внимание на себя и прекратить этот цирк, что набирал обороты. Взглянув на Соломона, девушка глубоко вздохнула.

–Понимаю твоё негодование, но увы и ах, я не припоминаю имени никого из вас, – с легким раздражением в голосе проворчала Мартти.

С губ Соломона слетела мягкая усмешка. Отношение Мартти его забавляло. Но на лице Ривнетт не было и тени улыбки. Марттия подумала о том, как бы разрядить обстановку между двумя. Но в её голове были лишь сверчки. Атмосфера гнева и таинственности не рассеялась даже после небольшой попытки разгладить углы со стороны юного археолога. И вновь, отчаянный вздох сорвался с нежных губ Марттии.

– Я не виноват, что мы не успели должным образом узнать друг друга, – с усмешкой на устах проговорил Соломон, а затем продолжил более игривым тоном. – Но, упущенное всегда можно наверстать, – в заключении добавил Голдшмидт.

Мартти лишь закатила глаза, пытаясь изо всех сил не обращать внимания на его реплики, что казались чересчур. Соломон нахмурился, но сделал вид, что никакой неловкости и нет вовсе. Ривнетт наконец решила сделать первый ход и недолго думая, ухватила челюсть девушки двумя пальцами. Их взгляды наконец встретились, а взгляд демона был острым, словно лезвие кинжала. Марттия не испугалась, лишь поддалась телом вперед, навстречу её теплу тела. Пальцы демона легли на щеки девушки, словно пеленой накрывая их.

– Ангельский слизень не спасет твое милое личико, – злобно прорычала Ривнетт, усилив хватку на лице Марттии, – Я не покину это судно без приза, – торжественно проговорила демон.

В то же время, Соломон наблюдал за картиной, что предстала у него перед глазами, с небольшой долей враждебности. Ангелу совсем не понравились действия Ривнетт. И, по его мнению, эта женщина позволяла себе лишнего в отношении его подопечной. Мужчина перехватил пальцы демона, подтянув её тело поближе к своему. Его глаза приобрели темноватый оттенок, а выражение лица стало более холодным, чем было секунду назад. Он достиг апогея своего терпения.

– Имеешь наглость прикасаться к Избранной? Страх посеяла среди того дерьма, что тебя окружает? – вопрос Соломона скорее был риторический.

В её глазах он не улицезрел страха и преклонения к его персоне. Соломон стойко выжидал ответа Ривнетт, но его так и не поступило. Уста демона были безмолвны, хотя глаза говорили об обратном желании. Оболочка женщины уставилась на падшего ангела, слегка ухмыльнувшись одним уголком губ. И пока её тело слегка сжалось, а в висках пульсировало, Соломон прищурился.

– У тебя не рабочий язык. Совершенно, – со вздохом пробубнил себе под нос ангел, опустив свой взгляд. И затем, он продолжил, – Твоя привычка затыкать свой рот не вовремя выводит меня из себя. Когда-нибудь, я укорочу его тебе, – он говорил, но его глаза сказали больше, чем губы.

В моменте, Марттия подумала, что её значимость здесь аннулировалась на фоне этих двоих. Планка, что была и так ниже некуда, полетела в Тартарары. Юный археолог, скорбно поджав губы, в нервном жесте постучала ладошками по своим бокам, как бы пытаясь абстрагироваться от всей ситуации каким-то чудом. Ангел немедленно заприметил эту её привычку поджимать губы. Он понял, что Марттия чувствовала себя некомфортно.

– Расслабься. Я всего лишь преподам урок неугомонной мартышке, – с очередной усмешкой, проговорил Соломон, вновь вернув свое внимание на Ривнетт.

– Ха? С какой стати? Окстись, придурь. У тебя нет и намека на шанс против меня. – с легким смехом уверенно парировала оболочка женщины.

Их противостояние было необходимо нивелировать, иначе хаос не рассеялся бы, а только возрос. По крайней мере, такое впечатление таилось на подкорке у Марттии. И не теряя более ни секунды, Избранная наконец решила посодействовать в их перемирии. Хотя бы, временно. Девушка рассекла воздух своим телом, сделав выпад вперед и встав между соперниками.

– Не разводите дешевый цирк. Уже голова кругом от ваших стычек, – вслух проворчала девушка, шумно вздыхая.

Этот жест малость затормозил ход предстоящего боя. Благодаря Избранной, противостояние так и не состоялось, но это не означало, что в будущем не повторится того же самого между падшим ангелом и демоном. К тому же, их ненависть, что была обращена по отношению друг к другу, ощущалось даже по запаху. Не удержавшись от легкого смешка, Марттия окинула взглядом обоих, попутно покачав головой из стороны в сторону. Ривнетт лишь фыркнула, выказывая легкое раздражение и негодование по поводу сложившийся ситуации.

– Марамойка старая. Ты умеешь только тявкать, и не по делу. – с ворчанием проговорил Соломон, скрестив руки на груди.

– Залепи дуло, пожалуйста. Подташнивает уже от несуразного потока грязи, что безостановочно вылетает из твоего не менее паршивого рта, – огрызнулась в ответ Ривнетт, также демонстративно складывая руки под грудью.

Демонстративно закатив глаза, юная археолог начинала раздражаться. Их поведение уже начинало просачиваться ей под кожу. Видимо, чтобы воздержаться от колкостей в адреса друг друга, им обоим нужно переступить через себя и обуздать неконтролируемую ненависть в своих сердцах. В порыве ненависти, демон заскрежетала зубами. Звук был характерный, слегка пронзал уши. Солнце давно зашло за горизонт, а тьма очернила морские воды. Мартти обратила свое внимание на окружающую среду, не упуская ни единой детали.

– Такое ощущение, что эта тьма вобрала в себя все звуки до единого...– предположила шепотом Марттия, оглядев и потолок корабельной библиотеки.

Звуки насытили тесное помещение. Глубина таинственного, до ужаса габаритного и темного моря завораживала как красотой, так и своими секретами. Юная археолог крепко задумалась, а затем сделала шаг вперед, навстречу ветру, что слегка поддувал из щелей иллюминатора. Ангел внимательно проследил за Избранной, ожидая от неё дальнейших действий. Ощущение опасности возрастало поминутно.

– Я бы не спешил. К тому же, эта библиотека имеет свой запах, – предположил Соломон.

– Запах? Что ещё за запах? – переспросила Ривнетт, сморщив лоб.

Падший ангел вздохнул, мельком взглянув на демона. Мужчину поражала та доля глупости, что скрывалась за этими глазами, что были полны гнева и ненависти. Соломон, подавив насмешку, прикрыл рот кулаком.

– У тебя нос забит, Марамойка? – уже не сдерживая насмешливых комментариев, переспросил Голдшмидт.

– Из твоего мерзкого рта много чего вылетает, но ничего полезного так и не прозвучало ни разу, – с глубоким вздохом проговорила себе под нос Ривнетт, пытаясь не вспылить на противного защитника её добычи.

Не обращая особого внимания на комментарии двух соперников, Марттия коснулась кончиками пальцев запотевшего стекла на иллюминаторе, нахмурив брови. Небольшой поток ветра обволакивал ее пальцы, а также поддувал к носу. Девушка вновь сморщила лоб, а затем поморщила нос, сдержав желание чихнуть. Что-то словно подмывало её просунуть ладонь чуть глубже. Но стекло, что было оплотом этому действу, не дало Мартти докончить дело.

– Не нарывайся на неприятности. Убери пальцы оттуда, – более строгий тон сорвался с губ ангела.

Юная археолог немедленно метнулась глазами к Голдшмидту, по привычке выкатив нижнюю губу. Выражение её лица приобрело новые краски. Вдохнув полной грудью, Избранная все же сделала шаг назад, чтобы обезопасить себя и свое будущее. Мало ли что. Этот корабль таил в себе слишком много. И на пока, хорошее перекрывало плохое. Соломон поймал взгляд своей воистину проблемной спутницы, а затем, подойдя ближе, ангел ухватил её плечо пальцами.

– Не надо хватать меня без спросу. Я не щеночек...– слегка выругалась Марттия в его сторону.

– Не ворчи, белка. Я пытаюсь огородить тебя от неприятных инцидентов, – легким тоном отмахнулся Соломон, продолжив: – А то, если тебя не тормозить, повадишься каждый раз натыкаться на одни и те же грабли.

Брови девушки сомкнулись на переносице, а глаза следили за жестами ангела в её сторону. Отношение Соломона было странным, слегка навязчивым. Мартти не выказала недовольства, но и не была довольна ситуацией. Не решаясь сказать что-нибудь в противовес, юная археолог лишь шумно выдохнула. Демон, в свою очередь, скучающе фыркнула. Сейчас она была нацелена на душу Избранной, а остальное ей было чуждо. Но это не помешало Ривнетт высказаться резко.

– Два слащавых увальня, – ворчливо пробубнила демон. – Ком в горле из-за вас.

Падший ангел скорчил рожицу в ответ на колкость демона, но умолчал. Напряжение так и не спало с тела. Земля будто вращалась вокруг орбиты с большей интенсивностью, наворачивая круги со скоростью света. Состояние Марттии стало более приземленным, когда её мысли отступили. Плохое предчувствие слегка омрачило настроение каждого, в этой, богом забытой, библиотеке.

– Поговорим о насущной проблеме? – в нетерпении спросила юная археолог.

– Нет проблем. Ну...в теории. – аккуратно парировал ангел.

Избранная раскинула руками в стороны, иронично поглядывая на падшего ангел исподлобья.

– Ты издеваешься надо мной? Что за пустой треп? Мне нужна помощь, а не издевка со стороны бесполезного ангела и не менее бесполезного демона! – наконец вспылила Мартти.

Оба украдкой оглянулись на юного археолога, стоя и недоуменно хмуря брови. Соломон не был обижен, но был насторожен. Возможно, движимой силой этой девушки был гнев? Нет, она просто вредная. Такое мнение сложилось в голове падшего ангела. Он обратил свое драгоценное внимание и на её мимику, а затем по-лисьи ухмыльнулся.

– Я как савраска на этой палубе. То туда, то сюда. И что самое омерзительное, хронология событий переменилась, а прогресс встал! – продолжила свой не совсем доброжелательный монолог Избранная.

– О, пожалуйста! Не веди себя, как типичный моралист. – твердо наказал Соломон, дернув девушку за плечо.

Падший ангел, ни секунды не думая, подхватил свою подопечную на руки, а затем и вовсе перекинул её через плечо, словно мешок из-под картофеля. Такой непростой и неординарный жест в сторону Избранной был вопиющим. Соломон отдавал себе отчет в действиях, но не ставил мнение девчонки превыше своего собственного. Её комфорт был привилегией только в её голове. Это было истиной, в которую верил ангел.

Марттия тут же забарабанила по его спине тонкими, словно бумага, пальцами. Во имя своей горделивой, но широко распахнутой для всех и каждого душонки девушка поимела смелость возразить его неправильным жестам.

– Убери свои грязные лапищи! – завопила Мартти.

– Протесты не входят в мой детально проработанный план, – с ухмылкой и кратко пробормотал Соломон, продолжив свой нелегкий путь до двери.

Но затем, затормозив и отшатнувшись, Голдшмидт остановился, будто прикованный к земле оковами. Словно по щелчку пальцев, настроение падшего ангела сменилось холодным гневом. Гнев Соломона был подобен тихой нарастающей буре. Его глаза встретили ухмыляющийся взгляд того, кто вмешался в дела смертных с молниеносной скоростью. Виктор, мать его, Брэгг. Ривнетт широко ухмыльнулась, а блеск в её глазах засиял ярче муасаннита. И, подкинув монетку над головой, Виктор прикрыл слегка глаза. Отчетливый звон прошелся эхом по комнате. Чеканная монета с трезвоном повалилась на холодную палубу.

– Повелитель волн пробудился? Поставь девицу на землю. – низким, авторитетным тоном сказал Брэгг, а его губы тронула легкая ухмылка.