Глава 2. Притворство?
— Может, мне стоит рассказать тебе твою любимую сказку, детка? Ты её так любишь, что потом за уши не оттащишь.
Снова голос в моей голове? Подобное часто происходит со мной. Однако сейчас голос так знаком. До боли знаком.
— Мартти? Сегодня ты необычно тихая. Как-то даже не привычно стало от этой тишины.
Снова ведение. Если открою глаза, то точно окажусь не дома. Сомнений не было, ведь голос был точно матушкин. Как-то я уже и отвыкла от этого, ведь мы с мамой не виделись уже около шести лет. Видимо, галлюцинации переступили очередную ступень психоза.
— Скажи хоть слово. Ты знаешь, мы с твоим отцом снова повздорили. Он недавно поклялся мне, что перестанет пить и уходить из дома по ночам. Но, видимо, семья ему уже не нужна. Ведь все его обещания - пустой звук.
Она отложила ножны, которые начищала тряпкой с мылом, и повернула голову в мою сторону. Мама покосилась отчужденными глазами. Наклонив голову в бок и цокнув языком, она поднялась со своего стула.
— А вообще, в последнее время мне стало казаться, что все проблемы в нашей семье возникают лишь из-за тебя одной. Ведь именно после твоего рождения Гарфилд перестал обращать на меня внимание. Он даже не разговаривает со мной по вечерам, за ужином, во время прочтения его любимых книг. Когда ты родилась, все покатилось к чертям. Увы, иногда все происходит не так, как мы того желаем.
Я закатила глаза так глубоко, насколько это было возможно. Мои же галлюцинации делают из моей же матери монстра. Хотя, может, в них и существует доля правды?
Иногда Лорен казалось более вспыльчивой, чем обычно. Да, у неё были приступы психоза и до того, как её упекли в дурку. По крайней мере, если верить версии отца. Но также и некоторые свидетели. Например, Мередит Мелисса Джамон. Женщина, что работала в особняке моей семьи и по совместительству являлась любовницей Гарфилда. Банально? А как же. Мередит была женщиной средних лет. На лет десять старше Лорен. Не исключено и то, что она спала с ним ещё до того, как он женился на матери. Она работала в особняке ещё до моего рождения. Так сказать, до дня великолепия. Мередит частенько вызывала скорую помощь, когда у матушки случались приступы. Отец был увлечен походами и образованием мальчишек, что обучались фехтованию в его лицее. Естественно, у Лорен была нехватка внимания, тепла и заботы. А когда случались приступы, то он старался как можно дальше абстрагироваться от этого. Может, это и стало точкой кипения? Может и так. Но ведь это не давало зеленого света. Не навязывало идеи срываться на собственной дочери.
— В том, что отец относится к тебе так, будто ты кусок отборного дерьма, моей вины нет.
Поправив одеяло, что немного подменялось под ноги, Я подняла на неё суровый и до жути прозрачный взгляд. Это была лишь оболочка Лорен, но не она сама. Как бы очевидно это не было, но, видимо, психологические заболевания всё-таки имели наследственный характер. Ведь относительно недавно все это значимо накрывало меня с головой. Доктор Дирн утверждает, что все это как-то связано с клинической смертью. Мой разум помутился еще с той поры. Тётушка глубоко и полностью верит в суеверия. И считает, что всё то, что со мной случилось - не к добру. Первое время она винила во всём моего отца, после чего стала обвинять и мать. Кто виноват в этом? Уже не столь значимо. Деланного не воротишь. Без особого понятия, лечится это или нет. Но голова дерьмово стала справляться с задачей. Например, побочные эффекты, подобны этой галлюцинации.
— Что-то мне подсказывает, что мы с тобой равны перед друг другом.
Она как-то жутко ухмыльнулась и присела на край кровати, дабы быть чуть ближе. В комнате воцарилась жуткая атмосфера. Почему снова обдало мертвечиной? Лорен снова улыбнулась, но уже более доброжелательно.
— В твоей голове все спуталось в клубок. Этот Виктор яро пытается запудрить твои просветленные мозги.
Матушка протянула руку к моему лбу и, коснувшись подушечками пальцев, горизонтально провела линию. Ещё немного посмотрев, она чуть надавила на лоб и ухмыльнулась.
— Тебе пора, Мартти. Но не огорчайся, ведь Я ближе, чем ты думаешь.
— Какого хрена?
Крикнув из последних сил, Я подорвалась с кровати. В памяти запечатлелся образ матери. Это было не просто виденье, а предупреждение.
— Марттия! О боже. Доктор! Доктор, она открыла глаза! О боже, милая.
Аннет прильнула ко мне, прижимая как можно сильнее к себе. Видимо, вся испереживалась.