Чучело

Слезы обиды еще не обсохли на моих глазах, но радость от торжества справедливости уже так и просится наружу. Я едва сдерживаю уголки своих губ, чтобы на расплыться в злорадной улыбке. Боюсь, что завуч неправильно поймет моей восторг.

- Что здесь происходит? – повторяет она, чеканя слова, - Что вы тут устроили?

- Ничего, - отвечает Ирка, - Разговариваем просто...

Да, наглости ей не занимать! Хороши разговоры... Весь макияж мне испортила и выдрала клок волос! Я непроизвольно хмыкаю...

Маргарита Анатольевна смотрит испытывающее на ухмыляющуюся Ирку, на перепуганных, сбившихся в кучку девчонок за ее спиной, переводит взгляд на меня.

- Разговариваете..., - протяжно повторяет она, - И, можно ли мне узнать, о чем?

- О всяком, разном, - пожимает плечами крыса, и ее адепты подтверждающее кивают головами.

- Ну, что ж, - поджимает губы Маргарита Анатольевна, - Пойдемте! – она разворачивается и выходит из туалета.

- Куда? – спрашивает Ирка удивленно.

- К директору!

Они даже не дали мне привести себя в порядок, смыть остатки косметики с лица. Ирка схватила меня под руку, словно лучшую подружку, и потащила по коридору вслед за завучем. Я мельком увидела свое отражение в зеркале и похолодела от ужаса. Мои волосы превратились в сорочье гнездо, под глазами красовались большие черные круги от потекшей туши, а помада была размазана вокруг губ, образовывая яркий клоунский рот... И вот в таком виде, не смея сопротивляться, я вынуждена была идти через всю школу посреди перемены, а злой смех и ядовитый шепот были моими спутниками, если не считать виновницы моего фиаско, крепко держащей меня за локоть.

Перед самой дверью в кабинет директора, Ирка остановилась, наклонилась к моему уху и очень тихо, но вполне различимо, произнесла:

- Скажешь хоть слово – тебе не жить!

Уже второй раз за последние пять минут, она угрожает мне смертью! По-моему, одного человека убить дважды нельзя... Но это физически! Морально меня можно уничтожать бессчётное количество раз, каждодневно, ежесекундно, без перерыва на обед и сон. От этой мысли меня передергивает. И я решаю молчать.

- Ну-с, - вопрошает директор, оторвав свой уставший взгляд от компьютера, - Что там у вас?

Он человек старой закалки, ценитель книг и советской системы образования, но вынужден идти в ногу со временем, хотя у него получается совсем не в ногу... Он так старается вывести нашу школу на новый, цифровой уровень, что совсем не обращает внимания на то, что происходит вокруг. Он практически не выходит из своего кабинета и целыми днями смотрит в монитор, нажимая одним пальцем на кнопки клавиатуры.

- У нас драка в женском туалете! – выдает Маргарита, глядя на него поверх очков, - Девочки!

- Что у вас случилось? – спрашивает директор, устало потирая переносицу и даже не глядя на нас.

- Ничего! – твердо говорит Ирка, - У нас все в порядке! Мы просто разговаривали! Да, Чу... Насть?

Я молчу.

Взгляд директора упирается в мое размалёванное лицо под сорочьем гнездом волос, его глаза удивленно расширяются, и правая бровь подлетает вверх.

- Разговаривали..., - повторяет он, потирая подбородок, - И о чем же?

- Это наши девчачьи дела, - говорит Ирка, - Да, Насть? – она пихает меня локтем в бок.

Я снова молчу.

- Ты решила, что мы тут дураки что ли все? – вспыхивает директор, переведя свой взгляд на крысу, - Или первый год работаем и не знаем, как вы там «просто разговаривали»?

Теперь молчит она, громко сглатывая. Георгий Палыч злиться редко, но когда это случается, он становится очень пугающим, прямо до дрожи в поджилках.

- Чего молчишь? – кричит он ей прямо в лицо, - Порастеряла свой пыл?

- Вы не имеете права..., - щебечет она себе под нос.

- Не имею права на что? – еще чуть-чуть и у него пойдет из ноздрей пар.

- На нас орать, - говорит она почти шепотом.

- А, ты? – он подходит у ней близко и нависает сверху, сверля ее взглядом, - Ты имеешь право обижать учеников? Есть у тебя такое право? – кажется, что ее мгновение, и он схватит ее за шкирку и выкинет вон.

- Я никого не трогала! – кричит она в ответ, но голос ее звучит неуверенно, в нем слышаться первые нотки слез, - Да, Насть? – но я лишь пожимаю плечами в ответ.

Директор на грани нервного срыва, с красным от гнева лицом и раздутыми ноздрями молча смотрит на нас и скрипит зубами. Он сжимает кулаки и садится на свое директорское место.

- Завтра в школу с родителями! – выносит он свой вердикт, - Обе!

***

М-да... Вот этого еще мне хватало... Теперь придется все рассказать бабушке. А она расскажет маме и папе, да и сама вряд ли удержится от того, чтобы пару недель не повыносить мне мозг. Мама, скорее всего, отреагирует спокойно, ей некогда думать о таких глупостях, а вот, папа... Папа устроит мне настоящий прессинг со всеми вытекающими... Ну, как минимум на ближайшие пару месяцев я буду обеспечена домашней работой без права выхода на улицу...

Я бреду домой по тротуару, лениво шаркая подошвами и пиная мелкие камушки. Не спешу. Это, возможно, последний день в моей жизни, когда я вижу солнышко, чувствую на коже движение ветерка, ловлю губами первую каплю дождя. Впереди меня ждет большой нагоняй и тюрьма под названием «своя комната». И мне уже некуда спешить...

Поднимаюсь по лестнице, отпираю дверь, вхожу в квартиру:

- Я дома, - кричу я, скидывая с усталых ног обувь.

В прихожую выходит бабушка. Вид у нее какой-то печальный. Она подпирает плечом дверной косяк, поднимает очки и вытирает платком слезы.

- Что случилось, ба? – подскакиваю к ней я.

- Твоя мама, - говорит она с надрывом, - Ее в больницу забрали...

- Почему? Когда?

- Днем... Я зашла к ней узнать, не хочет ли она есть... Ты ведь знаешь. Она уже два дня ничего не ела! Вообще с кровати не вставала! Ну, я и подумала... Что стресс, стрессом, а есть то все равно надо. Вот и пошла... А она..., - бабушка разразилась неудержимым рыданием, - А она там без сознания лежит... И вообще ни на что не реагирует! И таблетки какие-то по кровати разбросаны...

- Бабуль, бабуль, не волнуйся, хорошо? – я хватаю ее под руку и уволакиваю в гостиную на диван, - Давай, тут с тобой посидим... Накапать тебе пустырника?

- Не, я уже целую бутылку выпила..., - говорит она.

- Где сейчас то мама? С ней все в порядке?

- Да, откуда ж мне знать? Я сразу в скорую позвонила, да отцу твоему... Ее в больницу увезли. Папа сразу с работы туда поехал. И Даня тоже, сразу, как узнал... А я тебя тут осталась ждать.

- А чего не позвонили то?

- Да, кто ж его знает... Как-то не до этого было... Да и уроки у тебя!

- Так, ясно! Я в больницу! Ты со мной?

- Нет, милая... Я не могу в больницу. Я лучше тут подожду хороших вестей. А ты беги, беги..., - она гладит меня по плечу, - И не забудь мне позвонить, как все узнаешь...

***

Я подхожу к палате и заглядываю в приоткрытую дверь. Мама лежит на кровати, такая бледная, такая грустная, но живая! Я облегченно вздыхаю. Рядом сидит папа. Я впервые вижу его таким. На нем нет лица. Он смотрит на маму с такой болью в глазах и что-то негромко ей говорит. Она кивает в ответ и грустно улыбается ему.

- Подслушивать не хорошо! – выстреливает мне в ухо одну из своих забористых фраз Даня.

Я вздрагиваю от неожиданности, а он бесцеремонно проталкивает меня в палату.

- Смотрите, кого я нашел под дверью! – почти хохочет он.

Вот, вроде бы умный парень! А такой дурак! Неужели он не видит, что происходит что-то плохое? Неужели ему нет дела до того, что мама только что чуть не погибла? Что за бесчувственность? Откуда столько цинизма?

Едва мы с братом оказываемся по эту сторону двери, родители замолкают, глядя на нас.

- Мамочка, - я бросаюсь ей на шею и начинаю рыдать, - Мамочка! С тобой все хорошо?

- Не волнуйся, милая, - она прижимает меня к себе и нежно гладит по голове, - Со мной все будет в порядке. Я просто очень устала!

- Как же ты могла? – спрашиваю я, заглядывая ей в глаза, - Как ты могла захотеть оставить нас одних??? Зачем?

- Прости меня, - говорит она, пытаясь скрыть горечь в голосе, - Прости родная! Я была не права... Я так больше никогда не поступлю!

- Но я не понимаю! Почему? Ты же была такая веселая в центре, мы так хорошо провели время... А потом...

Она не отвечает мне. Смотрит пристально на отца с немой просьбой во взгляде.

- Так дети, - тут же вклинивается он, - Маме нужно отдохнуть! Давайте, вернемся сюда завтра! На выход! - командует он, - Шагом марш!

И мы повинуемся. Я еще раз крепко прижимаюсь к маме, она аккуратно смахивает мне слезинку с щеки, и мы втроем, во главе с полковником Смирновым, покидаем палату.

- Пап, - говорю я, едва мы оказываемся в коридоре, - Ты только не волнуйся, ладно...

Он останавливается резко, поворачивается ко мне и сверлит меня своим самым жестким, самым тяжелым взглядом. По моей спине бегут мурашки, и я понимаю, что не могу ему сейчас это сказать. Да, и не время... Только слово не воробей. Я молчу, хлопая ресницами, а он терпеливо ждет...

- Тебя завтра в школу вызывают! - почти выкрикиваю я, преодолевая свой страх.

Даня мгновенно заливается хохотом и валиться на пол, держась за живот. Лицо отца удивленно вытягивается, но он быстро берет себя в руки и становится прежним, несгибаемым, невозмутимым.

- Дома поговорим! – отчеканивает он, резко разворачивается и шагает к выходу.

Дома... Эх, доживу ли я до дома? Что за фигня такая вокруг твориться? Каждый новый миг страшнее предыдущего. Я даже боюсь предположить, что будет со мной через полчаса.

***

Семейный совет – дело в нашем доме крайне редкое. Его собирают только по особым случаям. А таких «особых случаев» за последнюю неделю я могу насчитать с десяток! Мы садимся за стол, во главе которого, при полном параде восседает глава нашего семейства. Он откашливается и начинает собрание:

- Дети, - говорит он слегка наиграно, - И мама, - он обращается к бабушке, - Как вы уже заметили, в нашей семье произошло ЧП, которое требует от нас немедленного реагирования. Наша мама..., - она замолкает, сглотнув, - Ваша мама заболела... И, хотя, она против, я считаю, что вы должны об этом знать! Маму уволили с работы, повесив на нее большую недостачу! Сумма недостачи такова, что мы не сможем расплатиться в течении нескольких лет! Как я понял, к этому шло уже давно, но она никому об этом не говорила, дотянув ситуацию до беспрецедентного масштаба! Если бы она сказала об этом раньше..., - он вздыхает, - Но она не сказала!

- Это первое, что я хочу до вас донести: если у вас проблемы в школе, с друзьями, с деньгами и прочее! Я хочу, чтобы вы не боялись порицания и немедленно сообщали мне об этом! Семья – это единственное место, где все должны доверять друг другу! Я знаю, что бываю несколько груб, но это издержки моей профессии, и к вам лично, они не имеют никакого отношения! Это понятно?

Мы с Даней киваем. Бабушка фыркает.

- У тебя есть, что сказать, мама? – спрашивает он ее, командным голосом.

- Нет, - отвечает она, поджав губы.

- Так, с этим разобрались... Пункт два! – продолжает он, - В связи с тем, что с сегодняшнего дня в нашем доме будет царить атмосфера доверия, я делаю первый шаг и сообщаю, что наша мама серьезно и давно больна! Это психическое расстройство, которое долгое время не давало о себе знать. Но недавний стресс сильно пошатнул ее здоровье, и болезнь вернулась! Поэтому, маму не выпишут из больницы домой! Она какое-то время будет находится в стационаре. Примерно месяца три-четыре. До тех пор, пока не придет в норму! В связи с этим, я прошу вас, дети и мама, не беспокоить ее по пустякам и не задавать неудобных вопросов, - он пристально смотрит на меня, - Давайте, не будем усугублять ситуацию, и поможем ей поскорее прийти в себя. Согласны?

- Да, - отвечаю я.

- Шиза что ли? – не стесняясь спрашивает Даня.

- Биполярное расстройство личности, - отвечает отец.

- И что это? – не унимается брат, переходя все границы дозволенного.

- Пункт три, - продолжает отец, вместо ответа, - В связи с тем, что мы внезапно стали должны банку очень большую сумму денег, я принимаю решение, продать нашу квартиру, расплатиться по долгу и переехать в более дешевое жилье. Это очень сложное и серьезное решение, потому я обязан спросить у вас, дети, как вы относитесь к этому?

- Мне пох, - говорит Даня и тут же получает звонкую оплеуху от бабушки, - Ай!

- Выбирай выражения, пострел, а то рот зашью!

Он надувает губы и отворачивается.

- Я тоже за! – говорю я, - Мне тут, вообще, не нравится...

- Пункт четыре, - перебивает меня папа, - Ты сказала, что меня вызывают завтра в школу!

Я бледнею.

- Я, конечно, схожу... Но, чтобы мне быть на твоей стороне и не выглядеть глупо перед директором, я должен знать все детали произошедшего! Так что... Все могут быть свободны! А нам с Настей предстоит серьёзный и довольно длинный разговор.

***

Наверное, ходить в школу с родителями очень унизительно для старшеклассника, но не для меня! Я была очень горда, что мой папа в полном параде, вышагивал по школьному двору почти строевым шагом и притягивал взгляды всех детей во дворе. Она смотрели на него с нескрываемым восхищением и открывали удивленно рты. А я семенила рядом, и чувствовала себя под его защитой.

Мы вчера два часа сидели с ним в гостиной и разговаривали, разговаривали... Он даже всплакнул, когда рассказывал мне, как переживал за маму. И тогда я поняла, что он тоже живой человек, что он любит нас, любит маму, не смотря на все наши недостатки, и желает нам только добра. Я увидела в нем отца, впервые! И поверила ему! И из меня бесконечным потоком полилось все то, что я так тщательно скрывала.

Я рассказала ему все! Вообще все! И даже про свою глупую щенячью любовь к Семёну и про крысу Ирку... И он не ругал меня за слабость. Он обнял меня и сказал:

- Разберемся!

И мне сразу стало легче! Настолько легче, что я не могу передать это словами. Я словно поднялась над землей, стала выше на целую голову, открыла в себе новое сильное желание жить!

И сейчас мы шли с папой по школьному двору и была уверена, что чтобы ему не наплели у директора, он все равно будет на моей стороне! Потому что я – часть его жизни! Его семьи! Я заслуживаю больше доверия, чем вся школа вместе взятая. Я даже если они все вместе хором будут убеждать его в обратном, он все равно поверит мне!

Знаете, как у нас принято входить в кабинет директора? Очень осторожно! Это целый ритуал! Нужно осторожно, не слишком громко, но и не слишком тихо, постучаться. Лучше, если будет не больше трех ударов. Потом, приоткрыть слегка дверь и очень лебезящим, заискивающим голоском произнести «волшебную фразу»:

- Здравствуйте, можно?

И только после того, как он соизволит поднять на визитера свои глаза и небрежно кивнуть, разрешая войти, только после этого, можно переступить порог.

Вы знаете, как вошел в кабинет директора мой папа?

Он открыл ее с ноги! Без лишних слов переступил порог и, не дожидаясь разрешения говорить, выпалил:

- Что тут у вас происходит?

Директор вскочил со своего места и обескураженно посмотрел на нарушителя своего спокойствия, открыл рот, чтобы поставить на место наглеца, но не успел.

- Почему моя дочь говорит мне, что ее гнобят в школе с шестого класса?! – кричит он на директора, - Какого черта, вы не следите за своими учениками и не принимаете мер?

- Что вы себе позволяете? – верещит директор, но папа резко обрывает его нелепую попытку взять ситуацию в свои руки.

- Я немедленно забираю своих детей из вашей школы! – чеканит он, - И готовьтесь к иску! Такая халатность по отношению к детям не должна оставаться безнаказанной!

От слова «иск» директор заходится кашлем.

- Это неприемлемо! Вы абсолютно, совершенно некомпетентны и не должны более занимать место директора! И будьте уверены, я позабочусь об этом!

На лбу у Георгия Палыча выступают капли пота. Мне даже жаль беднягу, ведь, по большому счету, он ни в чем не виноват! Но папа считает иначе. Кто сейчас сможет ему перечить? Вокруг кабинета собралась целая толпа зевак.

- Это отец Чучи? – шепчет кто-то за моей спиной.

Папа вытягивается тугой пружиной, разворачивается на каблуках и делает шаг к говорившему.

- Ее Настя зовут! – чеканит он, наклонившись прямо к лицу ученика.

Я не вижу, кто это. Выглядываю из-за папиного плеча и просто умираю от счастья. Это крыса Ирка отведала сейчас праведного гнева полковника Смирнова. Я обожаю тебя, папа!