Кофейное сердце.

За несколько дней, прошедших между собеседованием и моим первым рабочим днём, я успела несколько раз пожалеть о том, что ввязалась во всё это дело, и снова обрадоваться, предвкушая новый коллектив, новую дружбу, новый опыт и деньги - не подаренные предками, а собственные. Наконец настало утро понедельника, и к моим смешанным эмоциям добавилась ещё одна - желание поспать ещё хоть часик. Открывалась «Корица» в восемь часов, но приходить полагалось к семи, чтобы всё подготовить. Соответственно, встала я в полшестого. И хочешь не хочешь - идти на работу.

Без пятнадцати семь главный вход в «Корицу», естественно, был закрыт. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы найти чёрный: он находился с обратной стороны здания и был практически неразличим среди множества других серых дверей на сером фоне. Нужный вход я узнала по мусорному контейнеру, на котором синей краской было намалёвано «Корица». Поблизости имелось ещё несколько бачков с названиями фирм и заведений, расположенных по соседству. «А что, если я проведу весь сегодняшний день, таская разный мусор на эту помойку? - мелькнула мысль. - Новичкам ведь любят давать грязную работу!» Что и говорить: кафе, очаровавшее меня своей шикарной, романтичной обстановкой, повернулось совсем другим боком...

Подсобное помещение «Корицы» тоже отнюдь не походило на её изысканный зал. Я оказалась в тесной каморке, набитой людьми и вещами, причём эти вещи совершенно не складывались в какую-либо систему, по которой можно было бы судить о предназначении помещения. Слева стоял стол с компьютером: сидящую за ним Галину было едва видать из-за кучи разных бумаг, водружённых справа и слева. Справа находилась гладильная доска: за ней стоял Валера, пытавшийся привести свой измятый фартук в божеский вид. В глубине помещения имелся ряд шкафчиков вроде тех, что стоят в супермаркетах и служат хранилищами для сумок. На моих глазах парень и девушка вытащили из них форму и начали переодеваться, совершенно не стесняясь и вообще не обращая внимания ни друг на друга, ни на остальных людей, набившихся в каморку. Самое интересное, что этим двоим приходилось стоять, едва ли не прижимаясь друг к другу: таким узким было расстояние между рядом шкафчиков и стеллажом, на котором громоздились пакеты сливок, молока, здоровенные мешки кофе и упаковки разных напитков. Ещё одна девушка, в которой я узнала обслуживавшую меня Анну, сидела прямо на полу по другую сторону от стеллажа и ела растворимую овсянку из кофейной кружки; над её головой красовались огромные упаковки с мочалками, тряпками, мусорными пакетами и насадки для швабр, обещавшие вот-вот свалиться в кашу. Кроме всего перечисленного, в каморке имелись хромированная раковина, вешалка для одежды и расставленные там и тут картонные коробки с неизвестным содержимым.

- Это Женя, наша новая бариста! - объявила директор, заметив меня. - Форму не забыла? Одевайся.
С этими словами Галина вновь повернулась к компьютеру и погрузилась в свою работу. Я хотела было спросить, где тут можно переодеться и не пойти ли для этой цели в дамскую комнату... Хотела, но передумала. Мои проблемы явно никого не волновали, а пример других бариста говорил сам за себя: переодеваться полагалось прямо здесь и всей толпой. Забившись в угол, отвернувшись ото всех, заставив себя думать, что не смотрят, я сняла обычную одежду и надела униформу.

К тому времени, как трудная задача с переодеванием была решена, комната, в которой я находилась, практически опустела. Все работники ушли заниматься своими делами, осталась одна Галина.

- Подожди чуть-чуть, - сказала она мне. - Сейчас тут закончу и познакомлю тебя с кофейней.

Я присела на какую-то коробку. Ждать снова пришлось минут двадцать. За это время я тысячу раз пожалела, что не догадалась переодеться чуть-чуть попозже, в большем комфорте и большем уединении. Но кто мог догадаться, что так будет! Новым коллегам было не до меня и не до моих проблем, чтобы посоветовать, директору - тем более... Приходилось набивать шишки самостоятельно. Учиться на ошибках.

Наконец Галина разобралась со своей работой и отправилась вместе со мной на экскурсию по «Корице». Начала она с той комнаты, где мы были:

- Здесь у нас, как ты видишь, и склад, и мой кабинет, и раздевалка в одном флаконе. На других точках эти помещения организованы по отдельности, а здесь просто не хватило места. Не особенно удобно, но мы привыкли. В тесноте, да не в обиде, как говорится...

- И что, вам не мешает вся эта суета за спиной, вся эта духота, теснота? - осмелилась спросить я, до сих пор представлявшая кабинеты директоров по-другому.

- Ну, во-первых, я привыкла. Во-вторых, суета тут отнюдь не всегда, а только в конце и в начале смены. А в-третьих, ко мне надо обращаться на «ты». Мы тут все одна команда, ясно? Ты - Женя, я - Галя.

Это было ещё более неожиданно. Я была не уверена, что легко перейду на «ты» с женщиной вдвое старше меня и к тому же моей начальницей. Впрочем, спорить тоже не осмелилась. Просто кивнула.

Мы вышли из помещения и оказались на небольшой площадке, где я уже была, когда заходила с чёрного хода. С одной стороны от входа в кабинет-склад-раздевалку находилась запертая на замок клетка с кучей алкогольных напитков (видимо, за их сохранность можно было опасаться), с другой - дверь с ручкой-рычагом.

- Там у нас холодильник, - сказала Галина, нажав на рычаг и продемонстрировав мне пустой шкаф, в который могли свободно войти человек пять, а то и больше. - Только он не работает. Мы его не используем, электричество бережём.

Чуть дальше имелись доска с объявлениями (расписание смен, состав каких-то булочек и призыв хорошо относиться к клиентам: «Зарплату нам платят гости, а не начальство!»), лестница, по которой я поднималась, придя сюда, и дверь, назначение которой пока оставалось загадкой.

- Там вход на второй этаж зала, - сказала Галина. - Наверное, ты уже знаешь, что это кафе двухэтажное?

- Я была только на первом...

- Ладно, поглядишь и на второй. Сейчас тебе важно увидеть подсобку.

Мы спустились вниз по лестнице, миновали дверь, в которую я вошла, и оказались возле гудящего агрегата - прямоугольного ящика, походящего то ли на холодильник, то ли на микроволновку. Едва мы подошли к нему, как что-то внутри этой странной штуки как будто упало и зазвенело.

- Это ледогенератор, - сказала Галя.

Открыв агрегат, она показала, что это ящик со льдом на дне. На моих глазах туда из верхней части машины упало ещё несколько кубиков замёрзшей воды. Так вот почему во всех коктейлях в ресторанах кусочки льда имеют одну и ту же форму!

Если стоять лицом к ледогенератору, то справа находились лестница, с которой мы спустились, и чуть дальше - дверь во двор. Слева была тоже дверь - она вела в бар. Сзади же был небольшой коридорчик. Туда Галя и повела меня.

Сделав несколько шагов, мы оказались у холодильников. Один из них поддерживал температуру чуть выше нуля, а второй предназначался для заморозки. Оба были забиты десертами: кексами, пирожными, тортами и пакетами с какой-то непонятной ерундой.

- Поставщики привозят нам еду замороженной, - прокомментировала директор. - В морозилке мы храним её, а в холодильнике размораживаем. Очень важно, чтоб разморозка происходила не резко, не при комнатной температуре: так меньше страдает качество. И ещё обязательно надо следить за тем, какие десерты подходят к концу, и вовремя ставить на разморозку новую порцию... Да, и самое главное! Обязательно делай наклейку со сроком годности на каждый продукт, который переставляешь из морозильника в холодильник! Кексы годны двое суток, этот тортик - двое, этот - двое с половиной...

У меня голова пошла кругом от обрушившегося потока информации. Сколько всего мне придётся понять и запомнить! И почему только люди считают, будто для работы в ресторане не требуются мозги?

- ...В общем, всё это в учебнике написано, - закончила директор. - Все сроки, калорийность и состав придётся выучить.

- А названия?

- И их, само собой!.. Не переживай, у нас не такой уж большой ассортимент... Пока вопросов нет?

- Получается, что всё это вы сами не печёте? - спросила я о том, что волновало меня несколько последних минут. - Я думала, у вас тут свой кондитер...

- Нет, конечно! У нас даже кухни нет.

- Где же вы тогда посуду моете?

- На мойке! - с этими словами Галина толкнула очередную дверь.

Моим глазам предстала небольшая комната с выложенными белым кафелем стенами, высокими стеллажами из нержавейки, таким же металлическим столом с огромной дыркой, под которой была мусорка, посудомоечной машиной и раковиной с висящим над ней душем. Зачем на мойке душ, я не просила: постеснялась. Зато не постеснялась высунуть голову в квадратное окошко, находившееся в противоположной стене. Окошко вело в бар. По ту сторону стены стоял Валера с большим сифоном.

- Взбитых сливок на нос хочешь? - спросил он и, не дожидаясь ответа, поднёс ёмкость к моему носу.

Я втянула голову обратно.

- Это кто там хулиганит? - строго, но беззлобно спросила Галя. - Кто сливки тратит? Ты, Греков?

- Я новичков обучаю, - ответил Валера из-за стенки.

- Новички без тебя обойдутся. Протри лучше полки. Вчера всё в пыли было.

«Менеджер, а такой хулиган, - подумала я. - И за что его назначили начальником?»

Вслух решила спросить вот что:

- Галя, а тут быстро повышение дают? Много времени нужно, чтоб дослужиться до должности, как у Валерия?

- В смысле? - Галя удивилась. - А какая у него должность?

- Ну, он же вроде как менеджер...

- Да сейчас! Это он тебе наболтал?!

- В общем... да...
- Что за дела, Греков?! - крикнула Галя в окошко. - Мы не только хулиганим?! Мы себе ещё и должности выдумываем?!

- Уж нельзя и пофантазировать... - буркнул Греков.

- Уж ты мой мечтатель! - сказала директор с улыбкой.

А я подумала, что, кажется, в «Корице» неплохая атмосфера. Раз тут шутят, и шутки понимают, значит, люди работают хорошие. И умные. Ведь глупые юморить не умеют.

Мы прошли мойку насквозь (впрочем, для этого понадобилось всего несколько шагов), вышли через дверь, находящуюся напротив той, где вошли, и оказались в маленьком коридорчике, примыкающем к залу. Здесь были вход в туалет, инвентарная (комната, где хранились швабры и веники) и лестница на второй этаж зала. Совсем рядом был край барной стойки - то место, где можно попасть в зал из бара и наоборот...

Одним словом, помещения «Корицы» походили на анфиладу: можно было идти в любую сторону, попадать из одной комнаты в другую и никогда не оказываться в тупике.

После «экскурсии» по подсобке Галина ввела меня в бар и показала, как он устроен. Чего только не было в этом, казалось бы, маленьком закутке! Блендер для коктейлей, гриль для бутербродов, соковыжималки для апельсинов и для других фруктов, разделочные доски - для мясного, для овощного и рыбного по отдельности... Холодильники, каждый под собственным номером: часть - под рабочей поверхностью бара (для молока, минералки и соусов), часть - не что иное, как стеклянные витрины, снабженные термометрами и множеством ярлычков, означающих сроки годности выставленных на обозрение десертов. Потом, конечно, содержимое всех шкафчиков внизу и наверху: картонные стаканчики для кофе, подставки под четыре таких стаканчика, начатые и не начатые упаковки сахара, кофейное зерно в большом мешке, мерные ёмкости, весы, всякая химия для чистки барной техники... В общем, всего не упомнишь! В баре был продуман каждый сантиметр: и на каждом сантиметре находилось что-то нужное, чему полагалось всегда быть именно здесь, а не миллиметром дальше.

Впрочем, главными вещами в баре были, разумеется, не шкафчики со всякими полезными мелочами, а касса с кофемашиной. Пока Галя разъясняла мне, что где, бариста Анна (да, та самая!) считала мелочь в кассе, а другая девушка - упитанная, низенькая, очень сосредоточенная и кажущаяся даже немного мрачной - возилась с кофемашиной, производя непонятные измерения с секундомером и крохотными мерными стаканчиками. Что касается Валеры, то, закончив делать сливки, он объявил, что в протирке полок нет ни малейшей необходимости, и стал интересоваться, нет ли на витрине «лишних тортиков».

- Может, где срок хранения вышел, а, Галь? Я б поел...

- Тебе бы только есть, - сказала Анна.

- Ну я же не виноват, что мой растущий организм нуждается в пище! - парировал Греков, рост которого был явно выше ста восьмидесяти и в дальнейшем увеличении вряд ли нуждался.

- Так, «растущий организм»! - сказала Галя. - Давай-ка вон из бара! Через десять минут открываемся, а в зале пол не помыт, столы пыльные, стулья бог знает сколько не протирались! В общем, тряпку в руки и вперёд! А как приберёшься - на мойку.

- Почему это на мойку? Не хочу-у-у-у! - заныл Валера.

- Да с твоим поведением надо пожизненно там находиться! Таких клоунов нельзя к гостям пускать!

Девчонки засмеялись, а Валера пошёл мыть мол. По его виду было не особенно заметно, что он обижен и расстроен словами Гали. Похоже, это был один из тех людей, кого хлебом не корми - дай покривляться, посмешить, привлечь внимание.

Что касается меня, то от грязной работы Валерино хулиганство и Галино решение меня уберегли. Директор сказала, что в первую очередь меня надо научить варить кофе. Заняться этим было велено той девушке, которая казалась мрачноватой. Звали её Вера.

Через несколько минут, когда кафе открылось, Анна встала за кассу, а Вера принялась варить напитки по заказам, велев мне следить за всеми действиями.

Первый человек, зашедший в «Корицу», заказал двойной эспрессо.

- Отлично, - сказала Вера. - Именно с эспрессо и начинают учиться. Это - основа кофейных напитков.

- Экспрессо? - переспросила я.

- Не «экспрессо», а эспрессо! - Вера сразу почему-то завелась. - Терпеть не могу, когда коверкают названия напитков! Тем более, сами бариста! Заруби себе на носу: говорить «экспрессо» - это признак непрофессионализма!

Я смутилась и промолчала. Тем временем Вера взялась за одну из чёрных ручек, торчащих из кофемашины, повернула её влево и отделила от агрегата странное нечто.

- Вот, - сказала она, демонстрируя мне не то большую ложку, не то маленький ковшик с толстой чёрной рукояткой. - Это холдер. Или ещё называют «рожок». Ну, короче, держатель для фильтра. Сюда мы насыпаем молотый кофе. Видишь, рисочка внутри? Насыпать надо именно столько, ни больше, ни меньше - четырнадцать грамм.

- И что, всё время взвешивать? - ужаснулась я, представив мороку с весами и сразу же почувствовав желание уволиться.

- Нет, конечно. Кофемолка настроена так, что выдаёт за один раз ровно семь грамм. Главное каждое утро проверять, не сбилась ли настройка - и можно смело насыпать две порции, ни о чём не заботясь.

Вера поднесла холдер к огромной кофемолке, стоящей рядом, поставила его на подставочку, нажала дважды на специальный рычаг - и маленький ковшик наполнился молотым кофе. Этот кофе сыпался из большого прозрачного бункера, находившегося чуть выше. Несколько минут назад я видела, как Вера включила машину и намолола немного кофе на утро.

- Ну вот, - сказала моя наставница. - Теперь надо равномерно распределить кофе внутри холдера и прижать его.

С этими словами Вера сначала немного встряхнула ковшик, ударив его о свободную руку, а затем взяла маленький металлический пресс (честно говоря, я приняла его за печать) и придавила им кофе: сначала один раз, а после второй - не так сильно и с поворотом.

- Шлифую, - прокомментировала она.

Затем вставила холдер обратно в кофемашину и тут же нажала одну из множества кнопок, находящихся на её передней панели. Машина запыхтела, заурчала... Судя по всему, из двух носиков, расположенных внизу холдера, вот-вот должен был политься напиток. Но почему Вера не подставила снизу кружку?!

«Сейчас кофе на пол польётся!» - подумала я.

А Вера как ни в чём не бывало продолжила рассказывать:

- Сейчас будет готов двойной эспрессо. Мы можем взять две маленькие кружечки и получим два одинарных. Но нам заказали двойной. Так что нам нужна кружка побольше...

Этой «кружкой побольше» оказалась малюсенькая чашечка, которую Вера взяла с верхней части кофемашины. Как я уже рассказывала, на «крыше» этого агрегата имелось нагромождение ёмкостей всех калибров. Меньше чашечки для двойного эспрессо, в которую не вошло бы и ста миллилитров жидкости, были только вовсе кукольные посудины: видимо, они предназначались для одинарного.

Вера поставила чашку под холдер, и в тот же момент в эту чашку полился напиток.
- Между нажатием кнопки и началом пролива проходит четыре секунды, - довольно сказала она, видимо, заметив моё удивление. - Поэтому на кнопку надо нажимать как можно быстрее: иначе кофе начнёт гореть. А на то, чтоб кружку вниз подставить, время есть... Понятно?

- Вроде да... Выходит, что машина просто пропускает кипяток через кофе, который мы подставляем с помощью холдера?

- Не кипяток, а горячую воду! Там не больше восьмидесяти градусов. И не просто, а под давлением! Кстати, за ним тоже надо следить, - и Вера указала мне на стрелку на агрегате. - Смотри, чтобы была в зелёной зоне. Если давление упадёт, то кофе перестанет вариться, а если слишком поднимется, то машина может взорваться.

- Взорваться? - испуганно повторила я.

Вот вам, пожалуйста! Шла на мирную, на женскую работу, не требующую специального образования, а оказалась перед какой-то ужасной машиной, которая мало того что не разберёшься, какая сложная, так ещё и взорваться может!

- Ладно-ладно, не пугайся, - сказала Вера. - Я тут год уже работаю - ни разу не взрывалось ничего. Это так... для общего развития.

- А... - с облегчением ответила я.

Тем временем эспрессо перестал литься, и кружечка наполнилась душистым напитком с красивой пенкой бежево-орехового цвета с рыжеватыми прожилками. Вера поставила кружку на блюдце, снабдила маленькой ложечкой и, пожелав приятного аппетита, отдала посетителю.

Поскольку других посетителей в кофейне не наблюдалось, Вера велела мне сделать эспрессо самостоятельно. Не без волнения и не без страха я повторила все процедуры: выбросив спитый кофе из холдера в специальный мусорный бак под кофемашиной, насыпала две новых порции, потрясла, прижала, отшлифовала, засунула в агрегат, нажала на кнопку, взяла сверху кружку, подставила... Вышло значительно медленней, чем у Веры, но вроде бы правильно. Только вот напитка почему-то налилось намного меньше, да и пенка у него была темнее.

- Ты пила эспрессо раньше?

- Никогда.

- Ну вот, попробуй.

- А что, можно?

- Ну, вообще-то, в баре пить и есть не разрешается, - призналась моя наставница. - Но дегустация - это обязательная часть обучения. Так что Галя простит, если что. Давай, пей.

Я отхлебнула из кружечки... и едва нашла в себе силы, чтобы не выплюнуть эту пакость! Горькая, густая, вязкая жидкость - вот чем был мой эспрессо! Неужели кто-то мог платить за это деньги?!

- Вот, - сказала Вера. - То-то же. Горькое, да? Это всё потому, что ты слишком сильно прижала кофейную таблетку.

- Таблетку?!

- Да. Содержимое холдера так называется. Попробуй снова, но прессуй чуть-чуть слабее. В этот раз из-за того, что ты переусердствовала, таблетка получилась слишком плотной, и вода через неё шла медленно и плохо. По пути она вобрала не только ароматные вещества, но и всякую горькую гадость, которая нам не нужна. Словом, твой эспрессо получился переваренным.

Я попробовала снова, спрессовав уже намного слабее. Вышло снова не то. Это стало понятно, как только напиток полился из холдера: две его струйки на этот раз были необычно сильными и светлыми. Получившийся эспрессо еле-еле поместился в нужной чашке: а ведь когда его готовила Вера, то до края оставалось полсантиметра.

- Кажется, слабо прижала, - вздохнула я.

- Молодец, что понимаешь, - сказала Вера. - Этот кофе слишком водянистый, недоваренный. И пенка у него почти что белая. Если ложкой помешать, она исчезнет. А не должна.

Второй раз за первый час работы меня посетило острое желание уволиться. Смыться, убежать, забыть про этот позор! Кто бы мог подумать, что всё так сложно! Раньше я представляла, что на работе мне придётся иметь дело с чем-то вроде автоматов по продаже кофе-напитков: бросил монетку, на кнопку нажал - и готово. То есть просто кнопку, без монетки... А что получается?! Куча сложнейших манипуляций для приготовления самого простого, самого базового напитка! Если у меня не получается эспрессо, то что говорить о прочем?! Похоже, что я не способна для этой работы... Скоро все это поймут... И поставят меня мыть посуду. Пожизненно.

Вера хотела дать мне ещё один шанс с эспрессо, но не успела. В «Корицу» зашёл очередной посетитель и заказал американо. Я ожидала чего-то сверхсложного, но оказалось, что американо - это всего лишь эспрессо, разбавленный водой (Хм... «Всего лишь»! Словно я умею его делать!). Проделав уже знакомые мне операции, Вера подставила вместо маленькой кружечки чашку побольше, куда заранее налила горячей воды. В итоге получился очень милый кофе с белой пенкой. Можно было подумать, что он с молоком. Но молоко подавалось отдельно: по просьбе клиента Вера наполнила им крохотный, размером с пару напёрстков, белый молочничек. Если б я ещё играла в куклы, то, наверно, захотела бы такой!

На то, чтоб поупражняться в приготовлении американо, времени уже не было. Последовал очередной заказ: два маленьких латте.

- Ну, вот, - сказала Вера. - Добрались до молока. Кстати, «латте» по-итальянски - это и есть «молоко». Кофе в этом напитке совсем немного.

Говоря эти слова, моя наставница уже тянулась к холодильнику, который находился под «прилавком», где стояла кофемашина. Благодаря директору я уже знала, что холодильник этот заполнен пакетами с молоком. Вера достала один из них, ловко открыла без ножниц и принялась наполнять небольшой, на пол-литра, кувшинчик из нержавейки.

- Молоко надо погреть и чуть-чуть взбить, - комментировала она свои действия. - В латте должна быть пенка, но немного. Специально над ней можно не стараться, сама получится. Главное - довести молоко до нужной температуры. Обрати внимание: наливаю полмолочника примерно. И главное - градусник!

Вера взяла смешной градусник, похожий на цветочек на стебельке и представляющий собой циферблат, посаженный на металлическую палку, прицепила к нему специальный зажим и прикрепила к кувшинчику. Кончик палки был опущен в молоко. Стрелка на циферблате, до сих пор показывавшая комнатную температуру, поползла в сторону убывания.

Я наблюдала за всеми этими манипуляциями, гадая: как же Вера будет греть кувшин? Ничего похожего на плиту поблизости не было. Правда, в другом конце бара имелась конвекционная печь... Но прямо сейчас Аня грела в ней булку с корицей по просьбе какой-то старушки. Ещё были грили. На них?..

Но моя наставница не сделала ни шага в сторону грилей. Вместо этого она взялась за изогнутую металлическую трубку, выходящую из кофемашины и до сих пор прижатую к её боку, немного развернула в свою сторону, а потом крутанула какое-то колесо на машине... Агрегат запыхнел, трубка плюнула кипятком, а через мгновение из неё вырвался клубок пара. Ещё через мгновение Вера снова повернула колесо, и пар закончился.

- Паровик надо продуть перед использованием, - пояснила она. - Мы же не хотим, чтобы скопившийся там конденсат оказался в кофе.

- Конденсат? В кофе? - я ничего не поняла.

- Ну, когда паровик остывает, внутри оседает вода. А поскольку мы греем молоко, пропуская через него пар, то эта вода может оказаться внутри! Разбавлять молоко в наши планы не входит!
Так вот оно что! Молоко греют здесь же, при помощи этой трубы! Вера вставила кончик паровика в кувшин, повернула колёсико, и молоко загудело и стало тихонечко подниматься.

- Главное прогреть, но не взбивать. Для этого паровик надо опустить до самого дна. И следи за температорой. Выключить нужно между семьюдесятью и восемьюдесятью по Цельсию. Если перегреешь - вкус испортится. Тогда придётся вылить.

Господи, сколько премудростей! «Прогреть, но не взбивать», «взболать, но не смешивать»! Следить за давлением, за силой нажима, за уровнем жидкости, цветом пенки, температурой... да ещё и все сроки хранения тортиков помнить! Ведь это же невозможно! От всех этих подробностей голова того и гляди лопнет! Нет, мне их не усвоить! Не смогу! Бежать, бежать!..

- Ну вот, готово, - Вера выключила пар, отставила кувшинчик, вытерла паровик специальной тряпкой и снова его продула. - Это тоже обязательно. Если каждый раз не чистить, молоко потом присохнет, не отдерёшь... Теперь сделаем два одинарных эспрессо.

Быстрыми, отточенными движениями Вера приготовила эспрессо, подставив под льющиеся из холдера струйки теперь уже не одну, а две кружки - самые крохотные, какие имелись. Затем разлила молоко по двум длинным стеклянным бокалам со специальными ручками. И, наконец, опрокинула в каждый из них по малюсенькой порции кофе: она сделала это до того ловко, что не только ни капли не пролила, но и почти не повредила пенные шапочки, появившиеся наверху каждого из бокалов. На моих глазах молоко с эспрессо перемешались, и получились два нежно-коричневых латте, украшенных тонюсенькими белыми подушечками пены.

- Как красиво! - сказал посетитель, бережно поднимая поднос со своим заказом.

Да, красиво... У меня так не получится, конечно...

- Капучино! - бросила кассирша. - Маленький, с ореховым сиропом!

Возле кассы стояла какая-то женщина. Вон оно как! Не успели один заказ сделать, второй тут как тут!

- А заказы всегда так плотно идут? - спросила я Веру, которая снова нагнулась за молоком.

- В смысле - плотно?

- Ну быстро... один за другим...

- Быстро?! Шутишь! Да мы отдыхаем сейчас! Посмотри, зал пустой! И у кассы один человек всего. Вот когда посадка полная, да очередь у кассы, да по несколько напитков в каждом заказе... Это да. Это будет запара. У нас каждый вечер запара. В туалет сходить, и то бывает некогда.

- Что же ты делаешь, если так много заказов? - спросила я, чувствуя, что у меня развивается комплекс неполноценности. - Как ты справляешься?

- Готовлю по два-три напитка одновременно, - ответила Вера как ни в чём не бывало.

И вот тут я уже точно поняла, что не сумею. Мне не справиться! По два-три напитка... Кошмар! А я ведь один-то, простейший, не сделаю толком... Позор-то какой... Ни на что не гожусь... В подавалки - и то не гожусь... А туда же, в дизайнеры сунулась...

Я открыла рот, чтоб сказать Вере, что ощущаю профнепригодность и собираюсь уволиться. Не успела.

- Будем делать капучино, - объявила моя наставница.

Я вспомнила шедевр, который приготовил мне Валера. И как же сотворить такое чудо? Мне было настолько интересно, что с решением уволиться я решила повременить.

Тем временем Вера уже успела налить молока в блестящий кувшинчик - на этот раз меньше, примерно на треть, - продуть трубку, опять повернуть колесо и начать нагрев.

- Снова до семидесяти градусов? - спросила я, чтоб хотя бы казаться умной и подходящей для обучения.

- Да, - сказала Вера. - Но теперь не просто греем, а взбиваем. В молоко надо погрузить только самый кончик паровика. А потом опускать постепенно...

Паровик засвистел, молоко закрутилось воронкой и у меня на глазах стало подниматься. Оно росло, как каша в мультике про волшебный горшок! Выглядело это слегка пугающе: жидкость, казалось, вот-вот убежит из сосуда, польётся на Верины руки... Но Вера держала кувшинчик уверенно, безбоязненно, время от времени поворачивая его, чтобы добиться правильного, одной ей известного положения, и опуская всё ниже и ниже. В тот момент, когда стрелка термометра показала семьдесят восемь, а молоко доросло до края кувшинчика, наставница прекратила подачу пара. Теперь вместо трети молочника жидкости получился молочник пены.

Потом Вера взяла кружку средних размеров и налила из литровой бутылки со словом «Ореховый» на этикетке немного сиропа.

- А теперь мы готовим двойной эспрессо, - комментировала она свои дальнейшие действия. - Запомни, что сначала молоко, а потом кофе! Пена может подождать, а вот эспрессо очень быстро умирает.

- Умирает? - удивилась я. - Как это?

- Окисляется и теряет вкусовые качества. Так что больше, чем пятнадцать-двадцать секунд, мы его не храним.

- Так мало?!

- Да. Пить его надо немедленно. Особенно если без молока и без сахара.

Пока я удивлялась этим премудростям, две ароматные струйки кофе лились в сироп. Вера, между тем, взяла кувшинчик с пеной и постучала им по столу.

- Это чтоб большие пузыри лопнули. С ними не так вкусно, - объяснила мне наставница. Затем она немного покрутила кувшин. - А это чтобы пена и молоко размешались.

Через несколько секунд в её руках была ёмкость с идеально ровной, блестящей, словно атлас, пенно-молочной смесью. Эту смесь предстояло налить поверх подслащённого кофе.

- Эспрессо покрути чуть-чуть, по стеночкам размажь, чтоб был кружочек. Лей не с высоты. Не слишком резко. И покачивай молочник.

У меня голова пошла кругом. Оказывается, для приговления кофе значение имеет любое микроскопическое движение! А если приходится делать по два-три заказа одновременно... Значит, научиться быть баристой ничуть не легче, чем научиться быть жонглёром или фокусником! Господи! Куда же я попала! Какой же позор меня ожидает! Ведь я не справлюсь!

Тем временем клиентка забрала кофейное чудо с блестящей молочной подушкой и ароматом ореха. А Вера предложила мне:

- Ну что? Попробуешь сама сделать капучино?

Я заколебалась... Соглашаться? С одной стороны, это было безумно сложно. Но с другой, чем больше я смотрела на бариста, тем сильнее мне хотелось овладеть их замечательными умениями. Я боялась, что не получится. Но чем больше боялась, тем больше хотела, чтоб получилось...

- Ладно, пробуй, - сказала наставница. - Всё равно ведь придётся. Не раньше, так позже.

Руками, едва ли не трясущимися от волнения, я налила молока в кувшинчик. Вставила градусник. Не забыла продуть паровик. Опустила трубку в жидкость и с ужасом повернула колёсико... Вдруг взорвётся? А вдруг ошпарит? А вдруг... ну, не знаю, а вдруг ещё что-нибудь?

Но пока ничего страшного не случилось. Молоко запузырилось и забулькало.

- Сильнее открывай! - сказала Вера. - Крути до конца!

Я ещё повернула колёсико. Бульканье стало сильнее.
- Поменяй положение молочника! Надо добиться воронки!

Я поводила кувшинчиком взад-вперёд. Бурление усилилось, но воронка не появилась. Тем временем стрелка термометра показала на пятьдесят...

- У тебя не поднимается молоко! Опускай молочник! А то скоро перегреется!

Перегреется! Испорчу молоко! От этих мыслей моё сердце заколотилось ещё сильнее. Судорожным движением я дёрнула нагревающийся с каждой секундой кувшинчик вниз... И вот тут случилось непредвиденное.

Молочник оказался ниже, чем надо. Кончик трубки вынырнул из жидкости. Струя пара ударила о молочную гладь, а в следующее мгновение горячий белый фонтан окатил и меня, и кофемашину, и кофемолку, и всё, что было вокруг.

- Ой! - испуганно вскрикнула я.

И вместо того, чтобы сделать что-нибудь путное, как-то исправить весь этот ужас, задёргалась, завизжала и в довершение дела разжала ту руку, в которой держала молочник. Сосуд из нержавейки загрохотал по выложенному плиткой полу, тонко зазвенел упавший градусник, а под моими ногами возникла лужа из молока с островками пены...

- Боже ты мой! - застонала Вера.

- Нехилый фонтан, - сказал кто-то.

- Вообще жесть! - добавил ещё кто-то. - Девушка, ну вы даёте!

Я обернулась. По ту сторону барной стойки стояли два посетителя, неизвестно когда и как успевших появиться в кафе. Это были два юноши лет восемнадцати-девятнадати - стройные, модно одетые, симпатичные: один рыженький, другой чёрненький.

- Зашли перед парами кофе попить, а попали на шоу, - со смехом заметил первый.

- Да ладно тебе шоу! Главное, чтоб девушка не ошпарилась, - ответил второй. - Как вы, в порядке? Мокрая рубашка, между прочим, вам идёт! Кстати, интересное решение для показа - выпустить моделей в молоке... Надо подсказать нашим девчонкам с факультета дизайна одежды!

Это были студенты! Те самые парни, о встрече с которыми я так мечтала! Я пришла сюда ради них... А они запомнят меня глупой, неуклюжей, мокрой до нитки, с несчастной физиономией и на фоне облака пара! Глумятся! Ну, ещё бы! Как не поглумиться над таким невероятным позором?!

В общем, это оказалось последней каплей. Слёзы брызнули из глаз. Я убежала... Не дослушала беседу двух студентов, не обратила внимания на указания Веры и скрылась в подсобке. Униженная, несчастная, расписавшаяся в своём бессилии, я побежала к Гале, чтобы уволиться.

Несколько часов спустя я, полностью просохшая, бродила между столиками, собирая грязную посуду. Галя всё-таки уговорила меня остаться. Наболтала чего-то про «первый блин комом», про «тяжело в учении»... А потом поручила мне зал. Убираться было намного легче, чем готовить кофе и зубрить, где что лежит. Я носила подносы с посудой на мойку, протирала столы, иногда подметала... И всё время косилась на бар. Он казался мне волшебным миром с блестящей кофемашиной, мерцающими стаканами для латте, элегантно подсвеченной витриной с разноцветными сладостями и волшебниками-бариста, умеющими творить чудеса. Оказаться когда-нибудь с ними на одном уровне я уже не надеялась...