25 Глава.
- Я начну с утверждения, что моя жена была красавицей.
И тут мы все замолчали: наверху неожиданно послышались шаги. Непривычно - ведь там давно тишина. И неприятно - ходят будто по голове. Констанция не ступает, а летает, дядя Джулиан не ходит вовсе, а эти шаги были тяжелые, мерные, зловещие.
- Брат Чарльз проснулся, - Констанция взглянула на потолок.
- Вот и хорошо, - дядя Джулиан аккуратно положил перед собой чистый лист и взял карандаш. - Я надеюсь приятнейшим образом провести время в обществе сына моего брата. И надеюсь с его помощью восстановить все оттенки поведения наших родственников во время суда. Признаюсь честно, у меня есть наброски их возможных разговоров, но... - Он потянулся за какой-то тетрадкой. - Боюсь, все же не удастся начать сегодня сорок четвертую главу.
Я взяла Иону на руки и уселась в своем уголке, а Констанция вышла к лестнице - встретить Чарльза.
- Доброе утро, братец Чарльз, - сказала она.
- Здравствуй, Конни. - Голос тот же, что вчера. Они вошли на кухню, и я забилась поглубже в уголок; дядя Джулиан положил руки на свои записи и повернулся лицом к двери.
- Дядя Джулиан! Рад наконец познакомиться с вами.
- Чарльз. Ты сын Артура, а похож на моего брата Джона, он умер.
- Артур тоже умер. Поэтому я и приехал.
- Полагаю, он умер в достатке? Я, в отличие от братьев, умел только сорить деньгами.
- Честно говоря, дядя Джулиан, отец ничего не оставил.
- Какая жалость. А вот его отец оставил изрядную сумму. Даже разделив ее на троих, мы получили немало. Я знал, разумеется, что мои деньги уйдут меж пальцев, но Артур меня удивил. Быть может, твоя мать была мотовкой? Я ее помню смутно. Знаю только, что Констанция написала Артуру письмо во время суда, но его жена потребовала, чтобы мы прервали с ними всякие родственные отношения.
- Мне очень давно хотелось приехать, дядя Джулиан.
- Допускаю. Юные отличаются любопытством. И столь печально известная особа, как твоя кузина Констанция, представляется молодому человеку весьма романтичной. Констанция?
- Что, дядя Джулиан?
- Я уже завтракал?
- Да.
- Ну ничего, выпью еще чашечку чая. Нам с молодым человеком надо многое обсудить.
Я все еще не могла его толком разглядеть: то ли оттого, что он призрак, то ли оттого, что слишком велик. Огромное круглое лицо, так похожее на папино, поворачивалось от Констанции к дяде Джулиану и обратно, лицо улыбалось, открывался рот. Я совсем вжалась в стенку, но в конце концов огромное лицо повернулось и ко мне.
- Ба, и Мари здесь! - сказало лицо. - Здравствуй, Мари.
Я уткнулась в Ионину спину.
- Стесняется? - спросил он Констанцию. - Не страшно. Меня все дети любят.
Констанция засмеялась.
- К нам редко заходят люди. - Она вела себя так естественно, так спокойно, будто всю жизнь ждала, что приедет брат Чарльз, будто заранее продумала, что и как говорить, будто в ее доме всегда была готова комната для брата Чарльза.
Он встал и подошел ко мне.
- Какая красивая кошка. У нее есть имя?
Мы с Ионой посмотрели на него, и я подумала, что имя Ионы - самое надежное, что есть на свете, его имя и произнести не страшно.
- Иона, - ответила я.
- Иона! Кот? Это твой любимый кот?
- Да. - Мы с Ионой смотрели на него, не смея моргнуть или отвести взгляд. Огромное белое лицо так близко и так похоже на папино, а огромный рот улыбается.
- Мы скоро станем большими друзьями - мы с тобой и с Ионой, - сказал он.
- Что ты хочешь на завтрак? - спросила его Констанция и улыбнулась мне: обрадовалась, что я сказала ему имя Ионы.
- Все, что приготовишь. - Он наконец отвернулся от меня.
- Маркиса ела оладьи.
- Оладьи - это великолепно. Вкусный завтрак в приятном обществе чудесным утром - чего еще желать?
- Оладьи, - вступил в разговор дядя Джулиан, - в этой семье пользуются особым почетом, хотя сам я их ем очень редко: желудок принимает лишь легкую, необременительную пищу. В тот последний день к завтраку подавали оладьи...
- Дядя Джулиан, - прервала его Констанция, - твои бумаги падают на пол.
- Позвольте, я подниму, сэр. - Брат Чарльз встал на колени и принялся подбирать бумаги, а Констанция сказала:
- После завтрака я покажу тебе сад.
- Обходительный молодой человек, - похвалил дядя Джулиан, принимая у Чарльза бумаги. - Я тебе благодарен, сам я не в состоянии перескочить через комнату и встать на колени; отрадно, что хоть кому-то это под силу. Ты, вероятно, старше моей племянницы на год или два?