Белый шиповник.

　Много быстротечных минут и долгих часов прошло с того времени, как Нед и Теа в последний раз побывали в маленькой квартирке на втором этаже прямо над книжным магазином. Много событий произошло, хороших и плохих со времени приезда Теодоры в Лондон. Но все это вело к самому настоящему моменту в ее жизни. Все тропы, которые в одиночку проходили Нед, Чарльз и Теа слились в одну длинную и великолепную дорогу, которую хотелось рассматривать и, иногда с улыбкой оборачиваться.

　Жизнь Теодоры не просто изменилась. Она перевернулась с ног наголову и вихрем неслась прямо перед ней, увлекая в дивный мир театра и режиссуры. Ее первая пьеса «Белый шиповник» запомнилась зрителям не только благодаря большому скандалу, но и благодаря профессионализму девушки и всей труппы, которая так усердно работала на протяжении долгого времени. Все давалось не легко, будем честны, но эти маленькие трудности лишь подписывали огонь внутри Теодоры. В день премьеры Нед, Чарльз и Теа стояли за кулисами. Для них были отведены лучшие места, но Тедди хотела быть не в зале. Она хотела быть там, у самого выхода на сцену. Она шептала каждую реплику, помогала артистам с костюмами и даже сама передвигала декорации во время антракта. Нед и Чарли не отходили от нее ни на шаг, а в конце чуть сами не расплакались, увидев на глазах Теодоры слезы счастья. Хоть все твердили что это только ее заслуга, Тедди понимала, что без таких любимых и заботливых мужчин, она бы не справилась и просто опустила бы руки. В последующие годы Теодора Уолш поставила несколько собственных постановок, которые так же принесли успех. В ее коллекции появились несколько сценариев, которые теперь была возможность воплотить на экране, и даже сборник стихов, каждая строчка которых предназначалась ее любимым мужчинам.

　Об их отношениях люди тоже не забывали, но и не говорили об этом открыто, чему троица была невероятно благодарна. Они перестали скрываться. Перестали боятся, что кто-то увидит, как они все вместе идут держать за руки или что-то в этом роде. Разумеется, у них не было привычки ходить втроем, держась за руки, но кого это волновало. Даже если кто-то не принимал или не понимал их образ жизни, Неда, Чарльза и Тедди это уже совсем не волновало.

　Эдмунд Бишоп тоже не отставал от возлюбленной. Любовь к книгам позволила мужчине открыть еще несколько похожих магазинов в Лондоне, Нью-Йорке и родном Чикаго. Все они сразу завоевали любовь посетителей и стали уютными местечками, в которых можно скоротать вечерок с книгой и кружечкой чая. К тому же, к Неду присоединился его младший брат Малкольм, который раньше не понимал такой любви к книгам. Сейчас же он бросил старую работу и стал управляющим в одном из магазинов брата. Нельзя было сказать, что Малкольм с восторгом принимал образ жизни Неда, но, познакомившись с Тедди и Чарльзом, немного смягчился.

　— Здесь чего-то не хватает. — Сказал Нед, потирая подбородок, стоя в своем новом магазине в Нью-Йорке. — Здесь определенно чего-то не хватает.

　— Стульев? — Спросил Чарли.

　— Дивана! — Улыбнулась девушка, вспоминая их первый разговор.

　Все это было словно вчера и вечность назад. Теа часто вспоминала как познакомилась с Недом. Вспоминала о том, как поняла, что чувствует к нему что-то помимо дружбы. Вспоминала их квартирку на втором этаже, в которую они, все же, иногда возвращались. Говорят, что ностальгия - это лишь воспоминания об ушедшем прошлом. Да, так и было, но эти воспоминания были на вес золота.

　Нед окончательно отошел от дел со старой компанией, что по мнению Чарльза давно пора было сделать, и углубился в книги. Как оказалось, не только у Тедди был талант к писательству. Через три года после того как Теа подарила мужчине печатную машинку, вышел его первый роман, а затем еще один и еще. Теа зачитывалась его произведениями, сидя в объятиях Чарльза, который то и дело закатывал глаза, узнавая в очередном нахальном британце себя.

　— Это уже просто невыносимо! — Сокрушался он, когда Тедди переворачивала страницу. — Я никогда таким не был!

　— Ты не видел себя со стороны. — Усмехалась она, поправляя очки. — Ты был еще хуже.

　— Это художественный вымысел, ведь так? Так ведь делают все писатели? Они приукрашивают реальные истории?

　— Да тут и приукрашать нечего. - Пожимала плечами девушка.

　Если говорить о Чарльзе, который продолжал закатывать глаза и вздыхать, то у него тоже появился творческий путь, который, как оказалось, он просто ленился развивать. Картины его матери пришлись по вкусу современным галеристам и они с радостью начали показывать их в небольших галереях. Вскоре Теа чаще начала просыпаться по ночам и, спускаясь на первый этаж, находила Чарльза, который стоял перед мольбертом, сжимая в зубах грязную кисть. Раньше она думала, что в фильмах сильно преувеличивают, выставляя художников такими соблазнительными, и с перепачканным краской торсом. Как же она была не права. Несколько раз Чарльз рисовал Теодору. Сперва ей казалось это забавным, но, спустя несколько часов ее тело просто выло от боли и тогда на помощь приходил Нед, который давал легкую затрещину брюнету и переключал внимание новоиспеченного художника на себя. Но, в отличие от Неда и Тедди, Чарльз предпочитал оставаться анонимным. Вернее, для всех любителей произведений искусств он оставался Эдвардом.

　На один из дней рождений Теодоры Нед и Чарльз преподнесли девушке самый лучший подарок в ее жизни. В тот день они все вместе находились в Лондоне и, завязав глаза, мужчины отвели ее в одно местечко, которое находилось в семи минутах пешей прогулки от книжного магазина.

　— Вы с ума сошли! — Только и сказала она, снимая повязку с глаз.

　Театр, владелицей которого она стала, спустя время вновь обрел свое прежнее величие, и теперь молодые артисты мечтали служить в нем, рассматривая его не только как первую ступень, но и дело всей жизни. На этой сцене еще много раз ставили постановки под ее режиссурой, и она всегда с радостью бралась за воплощение мечтаний всех, кто приносил ей хоть какие-то наброски новой пьесы.

　Все же, годы шли, но любовь не утихала. Правда, не обошлось и без ссор, к сожалению. Во время одного из спектаклей, Чарльзу показалось, что Теодора уж слишком часто улыбается и кокетничает с одним из актеров. Почему-то, это вывело его из себя. Чарли сам не знал, что подвигло его не такую ревность, но потом он понял, что все дело было в нем. Чарльз Голдштейн был весьма уважаемым человеком. Его боялись и любили одновременно. Его считали честным и справедливым. Но лишь Нед и Теа знали его настоящего. Чарли любил обниматься, любил пироги с вишней и просто обожал некоторые телешоу, о которых ему было стыдно говорить. Еще он очень любил Неда и Тедди. Возможно он боялся, что после всего их отношения так и останутся отношениями подростков из фильмов. Почему-то, он очень боялся, что первой это поймет именно Теодора, которая, к слову, даже и не задумывалась о подобном.

　— Так как тебе тот актер? — Однажды спросил Чарльз, когда Нед отлучился в Чикаго. — Макс, кажется?

　— Ага, именно Макс. — Улыбнулась девушка. — Он хорошо играет. Он очень талантлив и умен. Думаю, девушки точно его оценят в новом спектакле.

　— Как и ты?

　— Как и я что?

　— Как и ты его оцениваешь?

　— Ну, — хмыкнула Теа, — не могу сказать, что я его оцениваю. Он молодец, у него все получается. Я ценю его, скорее.

　— Ага. — Протянул Чарли, вновь возвращая взгляд к книге. —И он тебя тоже ценит, как я вижу.

　— О, Чарльз Голдштейн! — Наконец-то все поняла девушка и с восторгом, запрыгнув на кровать, отобрала у мужчины книгу, перенимая все его внимание. — Не уж то это ревность? Ты ревнуешь меня к Максу?

　— Я тебя не ревную, просто беспокоюсь. — Твердо ответил он.

　— И это беспокойство? Еще чуть-чуть, и у тебя пар из ушей пойдет.

　— Да, я ревную! — С раздражением признался он, вскакивая с кровати. — Ты вообще видела себя с ним? Да ты надышаться на него не можешь! Бегаешь вокруг как заведенная!

　— Да о чем это ты? — Не понимала Теа. — Совсем с ума сошел? Он мой актер! Да я со всеми так бегаю, разве что слюнявчики им не меняю! Это моя работа!

　— Ну да, он моложе! — Не унимался Чарльз, который, пожалуй, даже и не слышал ее слов, а, может, и не хотел слышать вовсе. — Он даже Неда моложе! Тебе так скучно с нами что ты решила, что двоих тебе недостаточно?

　— Ну ты и бред несешь! — Взвыла девушка. —Кто тебя вообще на такое надоумил то? Я люблю тебя и Неда, на кой черт мне сдался еще один?

　— Не знаю, может, просто захотелось разнообразия? Какая радость до конца жизни трахаться лишь с двумя?

　— Ого. Сейчас почти вся планет просто катается по полу и держится за животики, боясь надорвать их!

　— Ну да, будто я не вижу! — Рыкнул Чарли и по сердцу Теодоры словно ударили хлыстом.

　— Так вот, значит, что ты думаешь обо мне? Если у тебя паранойя, — Теа поднялась с постели и вплотную подошла к мужчине, — это только твоя проблема.

　— Черт. — Взвыл Чарльз, наконец поняв, что наделал и как сглупил.

　— Знаешь. — Теперь была очередь Теодоры. — Может ты прав. Может, мне скучно с вами и пора начать что-то новое.

　С этими словами девушка вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

　В тот вечер она бродила по улицам Лондона, пока ноги не привели к такому родному и до боли в сердце любимому книжному магазину. Отперев дверь, девушка даже не удосужилась подняться в квартиру. Разувшись, она прилегла на бардовый диванчик, рядом с которым все так же стоял столик, со следом пятна от кружки. Она укуталась в плед и тихонько заплакала, стараясь как можно тише шмыгать носом, словно боясь, что герои ее любимых произведений услышат.

　Они и до этого ссорились с Чарльзом, и с Недом, хоть и меньше. Но никто и никогда не доходил до ревности. Это было унизительно, по крайней мере, так она считала. Тедди казалось, что приревновав, Чарли дал понять, что не уверен в ней и ее чувствах. Позже, она старательно убеждала себя в том, что не уверен в себе только он. А что было в этом правдой, она понять не могла.

　Тогда девушка провела в квартире на втором этаже где-то с неделю, вплоть до самого приезда Неда. С ним в магазин пришел и Чарльз, который все это время атаковал ее подарками, звонками, букетами цветов, письмами и книгами со вложенными посланиями. Каждый день он приходил и сам, но Теа закрывала перед ним двери. Тогда он просто сидел в книжном, проглатывая одну книгу за другой, хоть Теа и запретила все еще работающему здесь Майку впускать его.

　Осознав свою вину Чарли еще долго вымаливал у девушки прощения. Он понимал, как обидел ее и даже сам не мог просить себя за это. Спустя еще несколько дней, и сотен доводов Неда, девушка простила мужчину, поцеловав его меж стеллажей с книгами. Пожалуй, никогда прежде она так не скучала по Чарльзу.

　И вот, спустя бесчисленное количество минут, часов, дней, месяцев и даже лет, Теодора Уолш оказалась там, куда изначально направлялась. Она сидела на крыльце большого дома со стеклянными станами, по бокам которых свисали плотные шторы, помогающие скрыть все происходящее внутри. А за домом простирался совсем еще юный сад, который так облюбовал Нед. Теа не очень любила копаться в земле, но не смогла не внести лепту в сотворении будущего. Пару недель назад она посадила там белый шиповник, прямо напротив окон их спальни. Сейчас же это казалось для нее великим подвигом ведь она, не умеючи делать ничего подобного, провозилась там большую часть дня, за что получила выговор от Чарльза.

　А в эту минуту она пила чай и наслаждалась восхитительным видом на желтеющий лес. Где-то неподалеку резвились две небольшие собаки, которых они с Недом подобрали в дождливый день, а в кухне, прямо позади, что-то готовил Чарльз, сморщив лоб. Обернувшись, она увидела сосредоточенный взгляд мужчины, который осваивал новое блюдо из кулинарной книги. В такие моменты Тедди боялась, что, подав блюдо на стол, и сняв баранчик, оттуда покажется рука старой ведьмы, которая захочет затащить кого-то из них в страшную сказку. Но все его кулинарные шедевры не вызывали ничего, кроме похвалы и просьб о добавке.

　— Холодновато, тебе не кажется? — Нед накинул на плечи Тедди теплую кофту и присел позади нее, обнимая за талию. — Ты уже давно тут сидишь.

　— Я просто любуюсь видом. Тут очень красиво.

　— Ну еще бы, Чарли обожает красивые виды. Именно поэтому мы и переехали сюда.

　— А тебе здесь нравится?

　— Шутишь? — Удивленно спросил Нед. — Я мечтал об этом лет с двадцати! Свой дом, природа, лес и вы с Чарли.

　— Лет с двадцати, ага. — Рассмеялась девушка. — Ладно будем считать, что нравится.

　— Нравится, и очень. — Нед прижал ее еще ближе, кладя свои большие руки на живот. — Кто бы мог подумать. — Вздохнул он.

　Откинувшись назад и положив голову на мужское плечо, Теа расслабилась и начала прислушиваться к пению птиц и тихому стуку в кухне позади.

　Быть может, у каждого человека есть вторая половинка, предназначенная судьбой. А, может, сердца некоторых разделены на три равные части.