помимо текущей цели?
Наконец-то — Небесная Арена.
Огромная башня вздымалась ввысь, будто черное копье, вонзившееся в подбрюшье неба. Воздух был густым и сладковатым — знакомой до тошноты смесью железа, пота и запекшейся крови.
Толпы людей заполняли входные залы, жадно шумели, смеялись, спорили о ставках. Все они ждали одного — зрелища.
Алика мягко ступала к регистрационной стойке. Очередь тянулась длинной змеёй, люди толкались, переговаривались, а за её спиной становилось всё теснее.
Чуть поодаль она заметила знакомые лица — Гон и Киллуа. Мальчишки спорили о чём-то и явно заметили её.
— Эй, Киллуа, смотри! Это же Алика-чан! — широко улыбнулся Гон.
— ...Точно, — пробормотал Киллуа, настороженно глянув.
Гон тут же рванул к ней, не слушая возражений.
— Алика-чан! Что ты здесь делаешь? — в его голосе было искреннее удивление.
— Тренируюсь, — холодно ответила она, чуть качнув плечом.
— Мы тоже, — подхватил Гон, сияя.
— Хотите — стойте за мной, — сказала Алика так, словно делая им одолжение.
Они встали рядом. Сразу же раздался грубый голос:
— Эй, что за херня! идите в конец очереди!
Громадный мужик из толпы начал возмущаться. Алика с вежливой улыбкой подошла к нему.
— Простите, — её голос звучал мягко, словно ей и впрямь было жаль. — Это моя катана, не могли бы вы поднять?
Вакидзаси уже лежал у его ног. С помощью нен-нитей мужчина невольно поднял её. Лезвие чиркнуло по коже, оставив порез. Мужчина охнул.
Алика облизнула клинок, и её взгляд на мгновение стал ледяным.
— А теперь, пожалуйста, замолчите.
Толпа не заметила ничего странного, а мужчина побледнел и замолчал — теперь он был под её влиянием.
Они зарегистрировались.
— Номер 20.54 — Киллуа Золдик.
— Номер 20.55 — Гон Фрикс.
— Номер 20.56 — Алика Аланис.
Все трое прошли на трибуны первого этажа.
— Давно тут не был, — пробормотал Киллуа. — Всё то же самое.
— Ты и раньше здесь бывал? — удивилась Алика.
— В шесть лет, — равнодушно ответил он.
Она едва не поперхнулась, но промолчала.
Первый бой.
Толпа ревела. Её соперником оказался бугай с руками, как у быка, и лицом, искажённым в оскале.
— Ха! Девчонка! Ещё можешь соскочить, куколка!
Алика улыбнулась, так будто ей это льстило. Судья дал сигнал.
Через мгновение бугай уже летел за пределы арены. Зрители ревели от восторга, а она поправляла волосы, будто ничего не произошло.
Судья объявил:
— Участник 20.56 переходит на пятидесятый этаж!
— Она сильная, — тихо сказал Гон.
— ...Посмотрим, — прищурился Киллуа.
Лифт. Сотрудница объясняла правила, но Алика не слушала. Ей было скучно. Она ждала другого.
И дождалась.
Её шаги гулко отдавались в коридоре небесной арены, пока чья-то рука не сомкнулась на запястье. Слишком уверенно. Слишком знакомо.
чужая рука. Холодная, слишком уверенная. Она почувствовала давление пальцев на запястье и позволила увести себя в боковой проход.
Алика знала: всё, что происходит вокруг, — лишь подготовка. Улыбки, разговоры, даже случайные встречи — только маски, которыми прячут настоящие цели. У неё тоже была цель, и имя этой цели — Мачи.
Когда-то Мачи, выполняя заказ, решила, что маленькая Аланис погибла в той резне. Ошибка стоила жизни дочери Нэнси — той самой горничной, чья ненависть годами отравляла воздух в доме Аланис.
Алика носила в себе воспоминание о том дне, как осколок, вросший под кожу: чужая кровь, крики, ненависть Нэнси, её дочери больше нет — и всё это из-за неё, Алики. Точнее, из-за того, что кто-то охотился именно на неё. Паучья метка на клочке бумаги не оставляла сомнений.
С тех пор тень Мачи всегда была рядом. Каждый раз, когда Алика бралась за катану, в глубине сознания звучал тихий вопрос: «Ты готова?»
Да, теперь она была готова.
И тут появился Хисока.
С его дьявольской ухмылкой и пауком на спине. Он сам по себе был опасностью, но вместе с тем — ключом к её пути. Он мог привести её туда, куда ей нужно. К Труппе. К Мачи.
— Алика, — тихий голос Мороу всегда звучал так, будто он разговаривает только с ней, даже если вокруг тысячи людей. — Рад, что ты пришла сама.
Она усмехнулась, чуть склонив голову.
— Ты же обещал найти меня, — сказала она, глядя прямо в его глаза. — Но в итоге вышло, что я сама пришла к тебе. Удобно, правда?
Хисока склонился ближе, почти касаясь её плечом. Его тень легла на стену, как знак- сейчас ведёт он.
— Иногда жертвы сами идут в ловушку, — шепнул он.
— А иногда охотники просто делают вид, что контролируют охоту, — спокойно ответила Алика. — Давай будем честны: ты мне нужен. В моих целях.
Она произнесла это так, что смысл висел на грани — давай Мороу думай.
Хисока улыбнулся шире, чем нужно было, и наклонил голову так, словно пытался разглядеть этот самый смысл.
— В твоих целях? Хм... Тогда мне придётся сделать так, чтобы твои цели совпали с моими.
Алика сделала шаг вперёд, оставив между ними меньше воздуха.
— Попробуй, — бросила она. — Но помни, я люблю ставить свои правила.
— А я люблю их нарушать, — легко ответил он. — Так что... посмотрим, у кого что
Она не отвела взгляд. Внутри дрожь, предвкушения. Она знала: у него в голове хаос, и именно это было самым опасным. Но и самым нужным.
— Тогда увидимся на арене, Мороу, — сказала Алика, и ее рука выскользнула из его хватки с легкостью, граничащей с оскорблением. Она сама решала, когда начинается и заканчивается их танец.
Ты — мой проводник, Хисока, подумала она. И если придётся играть, я сыграю лучше тебя.
Хисока проводил её взглядом, чуть насвистывая, и было ясно: он воспринял её слова именно так, как хотел. Но вот что именно он в них услышал — ход, кто ведет по мнению Мороу.
Один бой сменял другой. Мужчины, женщины, даже подростки выходили на арену, и все было одинаково скучно — быстро, без шансов, без смысла. Толпа орала, требовала ещё крови, а для неё всё это было пустым шагом в длинной лестнице.
Конверт упал ей в ладонь.
— Сто пятьдесят два джени? — губы скривились в холодной усмешке. — За смерть платят меньше, чем за хлеб.
Но цифры этажей росли. Пятьдесят. Восемьдесят. Сто пятьдесят. Двести.
И только там арена начинала показывать свои настоящие зубы.