2.
Когда я отстранилась, сразу заметила его странный, растерянный взгляд. Его зелёные глаза смотрели на меня — яркие, пронзительные, будто пытались что-то сказать, но я уже не могла понять что. Боже… какая я дура. Сердце словно остановилось на мгновение.
Я оглянулась вокруг: зал гудел, толпа кричала, свет прожекторов ослеплял, рядом стояли охранники, готовые вмешаться в любой момент.
Я медленно отпустила свои руки с его щёк, голос дрожал, но я успела вымолвить:
— Извините…
И в этот момент меня схватили охранники. Они крепко, но аккуратно вывели меня со сцены, сквозь шум и свет, а я уже почти не чувствовала себя. Только пустоту, его зелёные глаза в последний момент и гул толпы, который, казалось, поглотил весь мир вокруг.
-
Утро. Семь часов. На девять работа. Я всё ещё с трудом могу открыть глаза после того кошмарного вечера. Вчера я приехала домой и сразу рухнула на кровать, но сон был тяжёлым, прерывистым.
Сначала я злилась на Арсения. Как он мог? Как так можно было со мной поступить? Потом сожгла все его фотографии, удалила снимки с соцсетей — как будто это могло стереть его из моей жизни. Плакала тихо, засыпая с ощущением пустоты в груди. А потом уже злилась на себя. На себя за тот дурацкий поцелуй на сцене, за то, что позволила эмоциям вырваться наружу. Где-то около двух ночи я, наконец, заснула.
Я не представляю, что будет дальше.
Сейчас утро, и я собираюсь жить дальше, как ни странно. Душ — горячий, успокаивающий. Кофе — крепкий, горький, как утро после бессонной ночи. Макияж лёгкий, аккуратный, укладка — ровные волосы, слегка приподнятые у лица. Одела серые джинсы, белый топ, поверх рубашку, завязав кончики на талии. Всё как обычно, но внутри я словно другой человек.
Собрала сумку, попшикалась духами, вдохнула глубоко и вышла из квартиры. Вызвала такси — студия находится не рядом, и идти пешком после такого вечера было невозможно.
Как только я вышла из подъезда, взгляд сразу зацепился за чёрный Porsche, которого раньше здесь никогда не видела. Машина стояла идеально, будто специально припаркованная, блестела на утреннем солнце. Но только через секунду я заметила его: парень, опершийся о капот, с сигаретой в руке. Курил медленно, размеренно, будто время вокруг него текло иначе.
Как только наши взгляды встретились, он резко выбросил окурок, поправил кепку и направился ко мне. Сердце вдруг забилось быстрее, и в голове всплыли воспоминания о вчерашнем поцелуе на сцене.
— Ты… следил за мной? — вырвалось у меня, голос дрожащий.
Он прочистил горло, и сказал серьёзно:
— Нужно вчерашнее обсудить, потому что это пиздец.
Я открыла рот, чтобы что-то возразить, но он меня проигнорировал и протянул телефон. На экране была публикация в Instagram: фотография… и я на ней. Целую Ляхова. Подпись: "Это новая девушка Гриши Ляхова?" и всё в таком духе, как будто весь мир видел этот поцелуй.
Я закрыла рот рукой, ощущая, как кровь стынет в венах. Смешение стыда, ужаса и странной злости сжимало грудь. Всё, что было вчера на сцене вдруг стало публичным и серьёзным, а я чувствовала себя словно на чужой территории, выставленной на показ.
— Господи… я не знала, что всё так получится… — выдохнула я, чуть дрожа.
Он покачал головой, всё так же серьёзно, с оттенком невозмутимости:
— А ты что думала, что забраться на сцену и поцеловать меня — этого никто не заметит?
Я хотела что-то ответить, но он вдруг мягко взял меня за руку и повёл к машине. Когда мы подошли, я села на пассажирское сиденье, он рядом, садясь за руль. В руках у него были какие-то документы, аккуратно сложенные.
Он повернулся ко мне, серьёзный, глаза сжаты, взгляд холодный, без намёка на улыбку. Я почувствовала, что сейчас всё, что произойдёт, определит утро и, возможно, весь день.
— Слушай, — начал он спокойно, — объясняю, что я хочу сделать. Разгребать всю эту херню — нет смысла. Вечность уйдёт на перепалки, на объяснения, на разборы, кто что подумал, кто что видел. Все фанаты думают, что ты моя девушка, мой директ взрывается от уведомлений.
Я моргала, смотрела то на него, то на документы в его руках, то снова на него. Сердце билось так, будто я стояла на грани бездны.
— Ты вроде малая нормальная, понимающая, — продолжал он, голос ровный, без эмоций, — поэтому предлагаю подписать контракт.
— Контракт? — выдохнула я, удивлённо. — О чём ты… я не понимаю…
— Контракт о фиктивном браке, — сказал он без эмоций, будто это было самое естественное в мире. — Будем изображать пару.
Я фыркнула, не веря своим ушам:
— Ты что, с ума сошёл? Нет, конечно!
Попыталась открыть дверь, но она была заблокирована. Сердце снова бешено заколотилось, в груди выросло напряжение.
— Открой дверь, — сказала я резко, — я опаздываю на работу.
Он покачал головой, взгляд всё такой же серьёзный:
— Пойми, так будет лучше. Я заплачу тебе.
Я посмотрела на него, глаза расширились, а губы сжались:
— За деньги я не продаюсь.
Он посмотрел на меня с холодной, непроницаемой серьёзностью, и слова его прозвучали медленно, как приговор:
— Если ты откажешься, — сказал он, — у тебя тоже будут проблемы.
Я не выдержала и перебила, сердце колотилось, голос дрожал, но в нём была твёрдость:
— Ты думаешь, я буду встречаться с парнем, которого даже не знаю?
Он лишь слегка улыбнулся, без тени шутки, взгляд оставался ледяным:
— Не встречаться, — сказал он спокойно, — а изображать пару, это во-первых. А во-вторых… лучше уж так, поверь, а то и за тебя возьмутся.
Я отвернулась, сжав руки, пытаясь собрать мысли, и сказала твёрдо:
— Открой дверь.
Он снова проигнорировал меня, спокойный и невозмутимый:
— Даю подумать до вечера.
И медленно, почти нарочно, открыл двери. Я лишь громко хлопнула дверью и направилась к такси, которое уже точно две минуты ждало.
Время было около четырёх, день тянулся долго, но оставалась последняя клиентка — а после неё домой.
В студию вошла милая женщина на вид лет пятьдесят. Светлые волосы, мягкий взгляд, лёгкая улыбка — сразу чувствовалась доброжелательность. Она подошла к креслу, присела, удобно устроилась и сказала:
— Здравствуйте. Я бы хотела классику, френч.
— Здравствуйте! — ответила я, улыбаясь. — Отличный выбор, будем делать красиво.
Я начала готовить инструменты и, чтобы не было так скучно, добавила:
— Если вы не против, мы можем немного поговорить, пока работаю.
Она слегка засмеялась, глаза засияли:
— Ой, настроение у меня хорошее! Семью свою люблю…
— Ух ты! — удивлённо сказала я. — Расскажите про вашу семью.
— Да-а, за сынулю горжусь, он молодчина у меня, всё мне покупает, творчеством занимается… А дочурка хорошая, правда, не здесь живёт, — начала она, и голос был тёплым, искренним.
— У меня тоже родители хорошие, всегда за меня стоят, — ответила я, аккуратно проводя кистью по ногтям.
— Да-а, семья — это хорошо, — вздохнула она с теплотой. — Я Татьяна, кстати, Татьяна Николаевна.
— А я Оля, — улыбнулась я, глядя ей в светлые глаза.
— Очень красивое имя, приятно познакомиться! — сказала она мягко.
Мы разговаривали ещё какое-то время. Она рассказывала о сыне, дочери, о работе, о маленьких радостях и привычках, о любимых прогулках и цветах. Я слушала, улыбалась, и внутри ощущала лёгкость — такие люди делают день теплее, и их простая доброта словно успокаивает.
Когда я закончила, аккуратно убрала инструменты, проверила, что всё идеально, и собрала свои вещи. Она поблагодарила меня, пожелала хорошего вечера, а я, улыбаясь, вышла из студии и села в такси, которое уже минуты две точно ждало.
Я подходила к своей квартире, мысли ещё путались после долгого дня. И тут заметила рядом с дверью корзину чёрных роз. Я остановилась, слегка удивлённая. Ого… интересно… — подумала я.
Наклонилась, подняла корзину и сразу заметила маленькую аккуратную записку. Развёрнув, прочитала:
"В 20:00 заеду. Надеюсь, ты хорошо подумала. Твой будущий муж."
Блять… точно, этот брак! Я даже совсем забыла, что мне нужно было подумать до вечера. В голове закрутились мысли: Как он узнал мою квартиру? Где я вообще живу? Странно всё это… Да и сам брак — мне он совсем не по душе.
Я зашла в квартиру, включила свет, чтобы немного прийти в себя. Корзину роз поставила на стол и вдознула их аромат. Интересно, эти цветы были просто дополнением к записке, или подарок? Поставила на плиту кофе, ещё горячий аромат начал заполнять кухню. Потом пошла в душ, помыла голову, смыла с себя усталость дня. После душа ощутила, что ужасно голодна — поход к холодильнику стал насущной необходимостью.
И в этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя моей подруги Иры.
Я села на диван, держа телефон в руках, и вдруг вспомнила — а я ведь Ире не рассказала ни слова обо всём, что произошло! Совсем забыла.
— Олькааа, приветик! — протянула Ира радостно, и в голосе слышалась тоска и радость одновременно. — Я так соскучилась!
— Привет, дорогая! — ответила я, стараясь звучать спокойно. — Я тоже соскучилась… у меня столько всего случилось…
— Ммм, у меня тоже, хах! — рассмеялась она. — Я хотела предложить, чтобы ты ко мне приехала. Артём сегодня на студийке остаётся, я сама.
Я закусила губу, задумалась. Если приедет Ляхов, то я не смогу… уже будет поздно, и вот снова мои мысли опять вернулись к нему, к черным розам, к странному контракту.
— Родная, сегодня не могу, извини… может, завтра? — осторожно сказала я.
— Ну тогда договорились! — ответила Ира бодро. — Если что, Артём будет спать на диване.
Я рассмеялась, легкая и непринуждённая:
— Хахах, ну как обычно, ладно, целую!
— И я! — сказала Ира, чмокнула в динамик и сбросила звонок.
Я осталась одна в тишине квартиры. И вдруг заметила, что… не грущу. После расставания с Арсением на душе странно легко. Лёгкость и пустота смешались с какой-то тихой свободой. Внутри было тихо и спокойно — словно после шторма, когда остаётся только вдохнуть свежий воздух и понять, что впереди — новый день.