«Люблю тебя, Петра творенье...»
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой её гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых ночей
Прозрачный сумрак, блеск безлунный,
Когда я в комнате моей
Пишу, читаю без лампады,
И ясны спящие громады
Пустынных улиц, и светла
Адмиралтейская игла...
×А.С.Пушкин
За широким столом, уставленным разными кушаньями, сидело трое. Они казались какими-то печальными, отчуждёнными, словно были чужие. Самый младший робко встречается взглядами со старшими. Самый старший, молодой аристократ в чёрном одеянии, расшитым золотом, в коим он выглядел как вампир, внимательно осматривал свои руки в чёрных перчатках. Он чуть сщурил свои жёлтые глаза и вздохнул, нахмурив брови. Взгляд с напряжённого главы братства перешёл на среднего. Бедный «белый вампир», казалось, прирос к стулу, ибо он сжался в него всем телом, стиснув в руках его ручки и упорно устремляя голову вниз, словно рассматривал носки своих натёртых до блеска сапог. Он молчал. Всегда молчал и ничего не говорил, хотя мог, но пользовался этим очень редко. А потом младший перевёл взгляд на воду в стакане напротив себя. Он выглядел точно так же, как и самый главный из всех, кто сидел за этим столом. Но только он был не взрослым парнем, а мвльчиком-подростком. И он первым решает нарушить тишину, заговорив на чистом немецком:
— Братец Аид...
Аид поднимает голову и косится на него.
— Да?
— Что-то случилось? Вы с Аполлоном выглядите... Напряжённо...
Беловолосый, услышав своё имя, дёрнулся и испуганно огляделся. Но ничего не увидел. Повязка на глазах мешала что либо увидеть. Поэтому Аполлон с озадаченным видом повернулся в сторону Алексея.
— Нет-нет, всё хорошо! — Лёша сразу попытался успокоить среднего.
Аполлон поджал губы и кивнул. Аид вздохнул, поднялся, от чего стул мерзко скрипнул, и подошёл к среднему, заключив его в свои объятия. То-ли от тепла, то-ли от чувства защищённости, но немой вцепился в сводного брата мёртвой хваткой, вздыхая. Аид погладил его по голове, а потом подозвал Лёшу. Как только тот подошёл, его тоже заключили в объятия.
— Скоро всё закончится, скоро всё будет хорошо... — пробормотал Аид, прикрыв глаза.
***
— Ммм... Не знаю...
Лёша встрепенулся. Голос сводного брата он слышал слишком редко. Но он был мягким, живым, певчим.
— Думаю, виолончель - это не твоё. Ты скрипач, Алексей. Очень хороший скрипач.
Рука в перчатке ласково прошла по голове Лёши. Аполлон улыбнулся. Он мягко погладил его по макушке, а потом притянул к себе и обнял.
— Мр-р-р... — Лёша замурчал и обнял брата.
Внутри колыхнулось сочувствие. Ему было жаль брата. Аполлон ослеп из-за неудачного ритуала, когда пошёл наперекор отцу, когда решил стать «самостоятельным» прорицателем в семнадцать лет, за что поплатился зрением. Немым он был от рождения, говорить научился через силу, через боль.
•❅─✧❅✦❅✧─❅•
— Е-Е-Е-Е-ЕХА-А-А!
Уран съехал вниз по склону горы. Из-под его ног вылетела снежная пыль. Горы охотно разнесли его крик, удвоив, распространив по округе. Тайга, росшая у подножия и окружавшая большой пустырь, растянулась белым полотном. На её полотне было только одно тёмное суетливое пятнышко. Олень?
Уран сщурился и пошёл по снегу, проваливаясь по колено. Он кое-как сумел встать, а после поскользить по снегу.
Тёмным пятнышком был не олень, не деревце, не ещё что... А мальчик. Мальчонка лет четырёх, закутанный в медвежью шкуру с белыми волосами и серыми глазами. Он дрожал от холода и плакал. Его душа была странная — не ясно, что это за создание. Ясно одно — смесь ырки и ещё чего. Но сейчас Вендиго было не до этого. Он поднял мальчика на руки, закутал ещё и в свою меховую накидку, подхватил сумку и пошёл обратно. Ему было не холодно идти в одной только меховой накидке, а вот без неё - неприятно.
***
— Аид! Тащи чего горячего!
Паренёк засуетился, побежав исполнять приказ отца. Тот же положил комок на сено, устланное шкурами и служившее кроватью, и стал осматривать горного найдёныша. Тот лишь посмотрел на свои руки, а потом протянул Урану его накидку.
— Ну, скажи что-нить, мелкий, — Вендиго погладил его по голове.
Мальчик сщурился и жестом объяснил, что не умеет говорить. А вот шипеть - умеет. Он зашипел, когда пришёл Аид с горячей едой и тёплым «одеялом», нагретым над костром.
— Ого, да он борзый! — Аид протянул ему одеяло.
Найдёныш осторожно его забрал и укутался в него, довольно ухнув, когда почувствовал тепло.
— Да. В порядке с ним всё, — Уран погладил Аида по голове.
Тот осторожно протянул беловолосому жареную зайчью грудку. Видно, тот так изголодался, что вцепился в этот кусок мяса и с урчанием принялся его жевать.
— Пап, а как его зовут?..
— Не знаю, Аид, не знаю...
— Давай его Аполлон назовём?
— А почему Аполлон?
— Ну... Глаза красивые. Да и выглядит необычно. Я таких людей не видел...
Уран заулыбался.
— Ну хорошо. Аполлон, так Аполлон.
•❅─✧❅✦❅✧─❅•
— Поль...
— М?
— А тебе можно будет вернуть зрение?..
Аполлон засмеялся.
— Смысл возвращать то, что уже есть?
— То есть?.. — Лёша оторвался от брата и удивлённо взглянул на его повязку.
Аполлон с улыбкой снял её. Его ясные серые глаза сияли каким-то лукавым огоньком во взоре.
— Ужас, какой же ты лохматый... — пробормотал он, смеясь.
— Но... Как?..
— Обратный ритуал. Полезная твоя книжка, признаю.
「11 ноября 1839 год」
— Только не это!
Ваза со звоном разбилась о стену и, разлетевшись на тысячу осколков, хаотично разбросала их по полу.
— ЧТО УГОДНО, НО ТОЛЬКО НЕ ЭТО!
Лёша сжался в комок. Аид, доселе спокойно читавший книгу, глянул на него и изогнул бровь.
— Алексей? — позвал он.
— А?..
— Что-то случилось? — старший притянул брата к себе и обнял одной рукой, сызнова углубившись в чтение.
— Что такое с Аполлоном?.. Он такой... Злой...
— Ах, это... Не бойся.
— Но... Что с ним такое, братец Аид?..
Аид захлопнул книгу, заложив её пальцем. Он задумчиво нахмурился, подбирая слова.
— Понимаешь... За него собираются отдать замуж одну девушку...
— А что тут такого? Это ведь способ спокойной напитаться душой ещё лет на пятьдесят!
— О, нет... Этот так не работает, Лёшик...
Беловолосый сел в кресло напротив них. Вид у молодого аристократа был ужасный - он весь растрёпан, руки в порезах, очевидно, разбил что-то. Левый глаз дёргается. Аполлон сильно стиснул челюсти.
— Почему, почему, чёрт побери, именно я?! — зарычал он.
— Потому что ты понравился этой расфуфырке-барыне, — отозвался Аид, исподлобья посмотрев на сводного брата, словно изучая его.
— ЧЕМ, ЧЕМ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?! Я НЕМОЙ ДЛЯ НИХ, ЧТО ЕЙ ВО МНЕ ПОНРАВИЛОСЬ?!
— Не кричи, я тебя прекрасно слышу. Я и сам не знаю, — старший положил ногу на ногу и чихнул. — О, правду сказал...
— Гх... Ненавижу...
— Что ты там ненавидишь, Поля?
— Род людской... Так бы и поубивал...
— А потом бы и сам помер, ибо душу с кровью высасывать не у кого.
Лёша всё же решился подать голос:
— Поль...
— М?
— А разве... Разве ты не можешь просто после свадьбы забрать её душу?..
Аполлон задумчиво вздохнул. Он зачесал рукой волосы назад, но они снова улеглись в прежнее положение.
— Понимаешь, Алексей... Люди - это сосуды. Брак - печать. Клятва и помолвка - узы. А её клятва - трубки. Если я женюсь на ней, то подпишу себе смертный приговор. Помолвкой и клятвой я свяжу узы, что приблизят ко мне сосуд. Она своей клятвой протянет мне трубки, но клятва даётся после свадьбы и печать не даст возможности насыщаться душами других людей. Даже если она помрёт, эта система будет работать. Я заключаю контракт с её душой на таких условиях: она мне душу и кровь, но я не могу более насыщаться для поддержания жизни другими людьми. Я буду медленно умирать вместе с сосудом, впитывая её душу. А когда от души ни черта не останется - сосуд треснет и расколится. Вместе с ним помру и я, прожив мерзкую рутинную людскую жизнь... Фе... — беловолосый поморщился, словно разжевал лимон.
— Оу... Поэтому ты и не желаешь жениться?
— Именно. Хотя чего греха-то таить? Она мне не нравится, — Аполлон криво усмехнулся.
— Надо что-то делать. Иначе дело не двинется с мёртвой точки. Значит... Жениться не вариант, отказать нет возможности... — Аид нахмурил брови.
— И что нам делать?..
— Не паникуй, Лёша. Что-нибудь придумаем, — Аполлон, воодушевлённый тем, что наконец выговорился, откинулся на спинку кресла.
— Можно инсценировать смерть, — предложил Аид. — А после кануть в воду, ну, к Отцу.
— И что ты предлагаешь?
Аид коварно заулыбался. Жизнь в Петербурге и его знатно достала, поэтому этот вариант был идеальным.
— Есть одна идея...
***
Серебристая шпага со звоном упала на пол. Аид с рыком вцепился в руку. Больно.
«Чёрт, чёрт, чёрт... Надо быть осторожнее... Ммм... Больно»
Постепенно стало тяжело дышать.
Пожар.
«Неплохо!»— мысленно со злорадством зарычал Аид.
Его гениальный план был таков - поджечь своё же поместье. Ну а что? Следов не останется, трупы никто не опознает... Красота. Конечно, он надеялся, что всё разгорится тогда, когда они будут уже за пределами града Петра, но... Ничего страшного.
— Алексей! Где Аполлон?!
Мелкий подхватил книгу и подбежал к старшему.
— На улице! Побежали!
За спиной упала горящая балка. Огонь жадно пожирал поместье «немецких» аристократов. На следующий день уже весь Петербург будет знать, что в пожаре погибло семейство Вульферов.
Аид вылетел в сад. Аполлон, растянувшийся на дереве, стёк с него и прошествовал к братьям.
— Ну наконец-то! — воскликнул он, вскинув руки.
— Пошли, — Аид сщурился и первым покинул Территорию.
「Наши дни」
— Вот так и погибла та семья аристократов.
— Отлично! Пять!
Лёша смущённо прошёл на своё место. Учительница истории редко кого хвалила на уроках, а тут его расхваливала направо и налево.
— Скажи, Волков, откуда ты это так хорошо знаешь?
— Мне брат рассказывал, — отозвался с задней парты девятиклассник.
— В таком случае, передай своему брату, что он очень хороший историк!
«Да у нас тогда семья историков!»
— Вы можете это ему лично сказать. Мой брат — Аполлон Уранович, — откликнулся Лёша.
— Передам, пожалуй.
Лёша усмехнулся. Вот и халявная пятёрка. А ведь он просто рассказал кусочек своей биографии...