...
Эсма
— Что дальше?
— А что дальше?
— Ты не будешь спрашивать, что я делала в этом лесу?
— Этот вопрос задала ты. Тебе нужен мой ответ?
— Ладно. Только не думай, что это из-за тебя. Я случайно там оказалась. Задумалась и свернула куда не надо, не заметила.
— И зачем ты сейчас мне это говоришь? — его тон становится колючим, и обстановка натягивается, словно ремень на шее. Он не идет на контакт, но и почему-то не выходит из моей машины. Это хуже всего.
— Ты хотела сделать глупость. Я разочарован.
Эти слова режут. Почему он говорит так, будто я должна была выполнить какую-то миссию? Мелькает мысль: он хотел, чтобы я убила Стефана. Своими руками. Но тогда зачем он остановил меня? Слишком много вопросов и ни одного чертового ответа. Впервые за долгое время мне хочется выть.
— Завтра.
— Что?
— Завтра истекает срок. Ты должна понять, почему должна умереть.
— Ты несешь бред. Ты не убьешь меня, — я говорю это уверенно, хотя внутри дрожит. Я лишь играю по его правилам.
— Ошибаешься.
— Тогда скажи, — я разворачиваюсь к нему корпусом, локтем упираюсь в руль. — Ты действительно хочешь этого?
— Возможно.
— Так не пойдёт. У тебя была девушка?
Он замолкает. Слишком надолго. Думает? Вспоминает? Сомневаюсь, что такие как он вообще способны на отношения.
— А ты как думаешь? — бросает, будто читает мои мысли.
— Думаю, нет.
— Плохо думаешь.
— Мы не считаем девочек, которых ты просто трахал и бросал.
— Тогда ноль. А ты кем хочешь стать?
Этот вопрос пробивает сильнее, чем должен.
— Мы уже кем-то являемся друг для друга, — отрезаю. Я сама не понимаю, почему это сказала. Но язык больше мне не принадлежит.
— Почему ты так думаешь?
— Мы постоянно пересекаемся. Играем в прятки. Так делают только те, кто пытается избежать неизбежного.
Он смеётся. Смех Стаса заполняет салон, вибрирует в воздухе, неприятно глубоко.
— Ты такая интересная, де Мартель. Я хочу тебя убить, а ты говоришь о будущем. У тебя нет будущего. Ни со мной, ни без меня. Его нет.
— Я не это имела в виду... — я и правда не понимаю, что происходит со мной.
— Не лги себе. Ты ищешь смысл там, где его нет. Мне просто интересно наблюдать за человеком, который так хочет жить, но не понимает — для чего.
— Хорошо. Тогда скажи ты — для чего живёшь?
— Для мести. Для справедливости.
Когда он это произносит, его взгляд темнеет. Становится тяжелее. Почти нечеловеческим.
— Так просто?
— Да.
— Тогда и я скажу, зачем хотела жить. Я люблю искусство. Люблю стратегию. Розы. Осень. Чёрное. Я хотела создать свою империю — счастливую, без боли и без мести, — голос ломается. И это самое страшное: я вдруг понимаю, что действительно хочу жить. Но после всего... будто уже поздно.
— Я знаю, — спокойно.
— Тогда объясни, чем я заслужила всё это? Да, мои предки были чудовищами. Но я хочу другого. Ты не имеешь права лишать меня моего «потом». Может, ты станешь мужем, у тебя будут дети. Что ты скажешь им, когда поймёшь, что сделал? Что стал как мои предки — жестоким убийцей? Никто, возможно, и не узнает, что это сделал ты... но ты будешь знать. Ты сам себя сожрешь этим.— я выплевываю эти слова словно яд.
— Почему ты думаешь, что твоя жизнь имеет для меня такое значение?
Я больше не хочу говорить. Я просто завожу двигатель.
— Выйди.
Он молча выходит, захлопывая дверцу. Ни одного слова, ни взгляда.
Я включаю Entombed — Deftones, вдавливаю педаль и лечу по пустой трассе, пока ночь не разорвёт меня на части. Слёзы сами прорываются, солёный вкус жжёт губы.
Мне обидно за себя, я хочу быть сильной, я хочу быть непрогибаемой — я и есть такая, но люди вокруг пытаются доказать обратное. Мне хочется сжечь весь мир, злость кипит в моих венах как раскалённая лава, я хочу убить в себе эту слабую сторону, что сейчас ревёт взахлёб в своей машине на бешеной скорости. Экран телефона загорелся.
Stas.
Я тянусь за телефоном, чтобы сбросить вызов. Резкий скрежет шин режет по слуху, мокрый асфальт поблёскивает, я понимаю, что теряю управление.
...
....
.....
.......
.........
...........
Тишина. Оглушительная тишина. Я не чувствую тела, словно аномалия в моей голове — ослепительный свет.
