Глава 26. Послеобеденная речь
I
На следующий день Пуаро покинул Париж, оставив Джейн целый список поручений. Большинство из них казались ей на редкость бессмысленными, но она тем не менее выполнила их со всем возможным прилежанием. Девушка дважды встречалась с Жаном Дюпоном. Тот с энтузиазмом говорил об экспедиции, к которой Джейн должна была присоединиться, а она не осмеливалась разочаровать его без разрешения Пуаро и старалась переводить разговор на другую тему.
Спустя пять дней сыщик вызвал ее в Англию телеграммой.
Норман встретил ее на вокзале Виктория, и они обсудили последние события.
Самоубийство Анни Морисо не получило широкой огласки. Все ограничилось маленькой заметкой в прессе, в которой сообщалось, что некая миссис Ричардс из Канады покончила с собой в экспрессе Париж – Булонь. Упоминание о какой-либо связи этого инцидента с убийством на борту самолета отсутствовало.
У Нормана и Джейн имелись все основания для радости. Появилась надежда, что их проблемы в скором времени разрешатся. Однако Норман был настроен не столь оптимистично, как Джейн.
– Возможно, Анни Морисо подозревали в убийстве матери, но теперь, после того как она совершила самоубийство, полиция, скорее всего, не станет утруждать себя поиском доказательств и официальным заявлением по поводу ее причастности к преступлению. И мы вряд ли извлечем пользу из этой ситуации. Люди будут подозревать нас точно так же, как и прежде!
То же самое он сказал и Пуаро, когда несколькими днями позже они встретились на Пикадилли.
Детектив снисходительно улыбнулся.
– Вы ничуть не отличаетесь от всех остальных. Считаете, что я не способен ничего довести до конца! Послушайте, приходите ко мне сегодня ужинать. Будут инспектор Джепп и наш друг мистер Клэнси. Я хочу сообщить вам кое-что интересное.
Ужин прошел в чрезвычайно приятной обстановке. Джепп держался покровительственно и много шутил; Норман с интересом прислушивался к разговору; мистер Клэнси пребывал в восторге, сравнимом с тем, который он испытал при виде рокового дротика. Было очевидно, что Пуаро пытается произвести впечатление на писателя.
После кофе хозяин, сидевший с важным, хотя и несколько смущенным видом, торжественно откашлялся.
– Друзья мои, – заговорил он, – мистер Клэнси проявил интерес к тому, что он называет «мои методы, Ватсон»… c’est ça, n’est-ce pas? Я хочу – если, конечно, для вас это не будет слишком утомительно…
Он сделал многозначительную паузу, дождавшись, пока Джепп и Норман начнут возражать и заявят, что им это тоже очень интересно.
– …вкратце познакомить вас с методами, которые я использовал при расследовании этого дела.
Сыщик открыл блокнот и сверился с записями.
– Воображает о себе, – шепнул Джепп Гейлу и Клэнси. – Самомнение – его главное качество.
Пуаро громко хмыкнул и с упреком посмотрел на инспектора. Трое его сотрапезников с преувеличенным вниманием обратили к нему взоры. Их лица изображали вежливый интерес.
– Начну сначала, друзья мои. Вспомним самолет «Прометей», вылетевший в тот самый злополучный рейс из Парижа в Кройдон. Я изложу свои идеи и впечатления, которые возникли у меня в то время, и расскажу, как они подтверждались – или претерпевали изменения – в свете последующих событий. Когда, незадолго до посадки в Кройдоне, к доктору Брайанту обратился стюард и тот отправился осматривать тело, я последовал за ним, поскольку подумал: кто знает, может быть, это по моей части… Наверное, у меня развит профессиональный инстинкт в отношении всего, что связано со смертью. Я подразделяю случаи смерти на две категории – те, что меня касаются, и те, что меня не касаются. И хотя последняя категория неизмеримо более многочисленна, каждый раз, сталкиваясь со смертью, я, подобно собаке, пытаюсь взять след. Доктор Брайант подтвердил опасения стюарда, но, естественно, без детального обследования он не мог установить причину смерти женщины. Именно тогда было высказано – месье Жаном Дюпоном – предположение, что смерть наступила в результате шока, вызванного укусом осы. В качестве подтверждения он продемонстрировал осу, убитую им незадолго до этого. Данная версия казалась вполне правдоподобной. На шее женщины виднелось пятнышко, очень напоминавшее след укуса – к тому же несколько человек видели осу, летавшую по салону. В этот момент я, к счастью, посмотрел вниз и заметил то, что можно было бы принять за тельце еще одной осы. В действительности это оказалось дротиком с оперением из черно-желтого шелка. И тогда на аван-сцену вышел мистер Клэнси, заявивший, что этим дротиком выстрелили из духовой трубки, как это практикуют представители некоторых туземных племен. Впоследствии, как вам известно, была обнаружена и духовая трубка. К моменту приземления в Кройдоне в моем сознании зародилось несколько версий. Когда я оказался на твердой земле, мой мозг заработал со свойственной ему эффективностью.
– Да будет вам, мусье Пуаро, – с ухмылкой произнес Джепп, – обойдемся без ложной скромности.
Бельгиец бросил на него укоризненный взгляд и продолжил:
– Прежде всего меня, как и всех остальных, поразила дерзость преступления, совершенного подобным образом, а равно и тот факт, что никто не заметил ничего подозрительного! Заинтересовали меня и два других момента. Во-первых, пришедшееся очень кстати присутствие осы. Во-вторых, обнаружение духовой трубки. В разговоре с моим другом Джеппом после судебного следствия я задался вопросом: почему убийца не избавился от трубки, просунув ее в вентиляционное отверстие в окне? Отследить происхождение дротика и идентифицировать его довольно трудно, но духовая трубка с сохранившейся на ней частью ценника – совсем другое дело. Напрашивается вывод: убийца хотел, чтобы трубка была обнаружена. Но почему? Только один ответ на этот вопрос представляется логичным. Если на месте преступления обнаружены отравленный дротик и духовая трубка, это означает, что убийство совершено путем выстрела этим самым дротиком из этой самой трубки. Следовательно, убийство совершено не этим способом. Однако, как показало медицинское обследование, причиной смерти, вне всякого сомнения, был отравленный дротик. Я закрываю глаза и спрашиваю себя: какой способ введения отравленного дротика в яремную вену является самым простым и самым надежным? Ответ очевиден: с помощью руки. И это объясняет, зачем преступнику требовалось, чтобы обнаружилась духовая трубка. Она была призвана навести на мысль о дистанции. Если это действительно так, убийство мадам Жизель мог совершить только тот, кто подошел бы к ее столику и наклонился бы над нею. Мог ли кто-нибудь сделать это? Да. Оба стюарда. Любой из них имел возможность подойти к мадам Жизель и наклониться над ней, и при этом никто не заметил бы ничего необычного.
– Кто-нибудь еще?
– Мистер Клэнси. Он единственный из пассажиров проходил в непосредственной близости от кресла мадам Жизель. И именно он выдвинул версию о выстреле дротиком из духовой трубки.
Клэнси вскочил на ноги.
– Я протестую! Это возмутительно!
– Сядьте, – сказал Пуаро. – Я еще не закончил. Я должен рассказать вам обо всех шагах, которые привели меня к моему решению. Теперь в моем распоряжении имелось трое подозреваемых – Митчелл, Дэвис и мистер Клэнси. На первый взгляд ни один из них не подходил на роль убийцы, но еще многое предстояло выяснить. Далее, я изучил вероятность того, что причиной смерти явилась оса. Эта версия представлялась довольно интересной. Начнем с того, что никто не видел ее примерно до того времени, когда стюарды принялись разносить кофе. Я пришел к следующему выводу. Убийца предложил миру две разные версии произошедшей трагедии. Первая и более простая: мадам Жизель умерла от сердечного приступа, вызванного укусом осы. Успех этой версии зависел от того, сумеет убийца извлечь дротик из шеи жертвы или нет. Мы с Джеппом сошлись во мнении относительно того, что это можно было сделать достаточно легко – до тех пор, пока не возникло подозрение в злом умысле. Я не сомневаюсь в том, что первоначальное светло-вишневое шелковое оперение дротика было умышленно заменено на черно-желтое, дабы вызвать ассоциацию с осой. Итак, наш убийца приближается к столику жертвы, вводит ей в шею дротик и выпускает осу! Яд настолько силен, что смерть наступает почти мгновенно. Если б мадам Жизель вскрикнула, этого, наверное, никто не услышал бы из-за шума двигателей. Если б пассажиры все-таки услышали ее крик, они решили бы, что бедную женщину укусила оса. Это, как я сказал, был план номер один. Но убийца не успел извлечь дротик из шеи жертвы до того, как тот был обнаружен. Таким образом, версия естественной смерти от сердечного приступа проваливается. Вместо того чтобы избавиться от духовой трубки, просунув ее через вентиляционное отверстие, убийца оставляет ее в таком месте, где она непременно должна быть найдена во время обыска салона. Как только духовая трубка обнаруживается, сразу возникает предположение, что она является орудием убийства и, соответственно, что выстрел дротиком произведен с дистанции. Когда же отслеживается ее происхождение, она указывает в заранее определенном направлении. Я разработал версию преступления; у меня имелось трое подозреваемых и, возможно, четвертый – Жан Дюпон, который выдвинул версию смерти от укуса осы, к тому же сидел настолько близко к мадам Жизель, что вполне мог незаметно для других уколоть ее дротиком. Правда, я не думал всерьез, что он осмелился бы так рисковать. Я сосредоточился на версии с осой. Если убийца пронес ее на борт самолета и выпустил в нужный момент, он должен был использовать для этого что-нибудь вроде маленькой коробочки. Отсюда мой интерес к содержимому карманов пассажиров и их ручной клади. И тут произошло неожиданное. Я нашел то, что искал, однако не у того, как мне казалось, человека. В кармане у мистера Нормана Гейла лежал спичечный коробок «Брайант & Мэй». Но, согласно показаниям всех пассажиров, за время полета мистер Гейл не проходил по салону в сторону мадам Жизель. Он лишь однажды посетил туалет и сразу вернулся на свое место. Тем не менее, хотя это кажется невозможным, мистер Гейл мог совершить преступление – о чем свидетельствовало содержимое его атташе-кейса.
– Атташе-кейс? – озадаченно переспросил Норман. – Я сейчас даже не помню, что в нем было.
Пуаро снисходительно улыбнулся:
– Подождите немного, скоро дойдем и до этого. Сейчас я рассказываю вам о своих первоначальных идеях. Итак, у меня было четверо подозреваемых, каждый из которых мог совершить убийство – с точки зрения возможности: два стюарда, мистер Клэнси и мистер Гейл. Затем я рассмотрел это дело с другой стороны – с точки зрения мотива. Если б мотив и возможность совпали, я бы вычислил преступника! Увы, этого не случилось. Мой друг Джепп обвинил меня в том, что я люблю все усложнять. Отнюдь. К вопросу мотива я подошел, исходя из самых простых соображений. Кому было выгодно устранение мадам Жизель? Разумеется, ее неизвестной дочери, поскольку та наследовала бы состояние матери. Имелись еще несколько человек, которые находились во власти мадам Жизель – точнее, могли находиться, поскольку ничего определенного на этот счет известно не было. Только один из пассажиров наверняка имел отношения с мадам Жизель – леди Хорбери. В случае с нею мотив был более чем очевиден. Она посещала мадам Жизель в ее доме в Париже предыдущим вечером. Леди Хорбери находилась в отчаянном положении, и у нее был друг, молодой актер, который мог сыграть роль американца, приобрести духовую трубку, а также подкупить служащего «Юниверсал эйрлайнс», чтобы тот сделал так, что мадам Жизель удалось улететь только двенадцатичасовым рейсом. Передо мной встала двойная проблема: я не понимал, каким образом леди Хорбери могла совершить убийство и какие мотивы для убийства могли быть у стюардов, мистера Клэнси или мистера Гейла.
Все это время я не переставал размышлять – на периферии своего сознания – о неизвестной дочери и наследнице мадам Жизель. Не женат ли на ней кто-нибудь из моих подозреваемых? Если ее отец был англичанином, она вполне могла вырасти в Англии. Жену Митчелла я сразу же исключил, поскольку та происходит из старого доброго дорсетского рода. Дэвис ухаживает за девушкой, чьи родители живы и здоровы. Мистер Клэнси неженат. Мистер Гейл, судя по всему, влюблен в мисс Джейн Грей. Я принялся изучать прошлое мисс Грей. Из разговора с нею я узнал, что она воспитывалась в приюте для сирот неподалеку от Дублина. Но вскоре, к моему глубокому удовлетворению, выяснилось, что мисс Грей не имеет ничего общего с мадам Жизель. Я составил таблицу результатов своего расследования. Стюарды не извлекали никакой выгоды из смерти мадам Жизель – напротив, у Митчелла она вызвала шок. Мистер Клэнси планировал написать роман, положив в основу его сюжета это преступление, который, как он надеялся, мог бы принести ему хорошие деньги. Мистер Гейл начал терять пациентов, что негативно сказывалось на его финансовом положении. И все же именно тогда я убедился в том, что убийцей является именно он — в пользу этого свидетельствовали пустой спичечный коробок и содержимое его атташе-кейса.
Казалось бы, смерть мадам Жизель не принесла ему ничего, кроме убытков. Но это могло быть всего лишь видимостью. Я решил познакомиться с ним поближе. Из собственного опыта мне хорошо известно, что в ходе беседы любой человек рано или поздно обязательно себя выдаст. Люди очень любят говорить о себе… Я постарался втереться к нему в доверие, сделал вид, что полностью доверяю ему, и даже уговорил его выступить в роли шантажиста, вымогающего деньги у леди Хорбери. И именно тогда он совершил свою первую ошибку. Я предложил ему слегка изменить внешность. Он явился ко мне перед тем, как отправиться к леди Хорбери, в совершенно нелепом, немыслимом обличье! Это походило на фарс. На мой взгляд, никто не смог бы сыграть эту роль хуже, чем он собирался сделать это. В чем же было дело? А дело было в том, что чувство вины не позволяло ему демонстрировать хорошие актерские качества. Однако, после того как я подправил его нелепый макияж, эти качества проявились в полной мере. Он блестяще сыграл свою роль, и леди Хорбери не узнала его. Тогда я понял, что он мог перевоплотиться в американца в Париже и сыграть нужную ему роль на борту «Прометея».
Я начал всерьез опасаться за мадемуазель Джейн. Она была либо его соучастницей, либо совершенно невиновной, и стало быть, потенциальной жертвой. В один прекрасный день она могла проснуться женой убийцы. Дабы предотвратить эту свадьбу, я взял мадемуазель Джейн с собой в Париж в качестве секретарши. Как раз, когда мы прибыли туда, объявилась пропавшая наследница. Мне не давала покоя мысль, что я уже где-то видел ее. Потом я вспомнил, но было уже поздно… Оказалось, что она находилась на борту самолета и солгала, утверждая обратное. Поняв это, я было подумал, что моя версия совершенно несостоятельна. В этом случае только она и могла быть убийцей. Но если это так, то она имела сообщника – человека, который приобрел духовую трубку и подкупил Жюля Перро. Что это был за человек? Может быть, ее муж? И вдруг я увидел правильное решение. Правильное, при условии если подтвердится один факт. Для того чтобы мое решение оказалось правильным, Анни Морисо не должна была находиться на борту самолета. Я позвонил леди Хорбери и выяснил этот вопрос. В последний момент леди Хорбери решила, что ее горничная, Мадлен, полетит вместе с нею, а не поедет, как обычно, на поезде.
– Боюсь, я не совсем понимаю… – сказал Клэнси.
– И когда же вы перестали считать меня убийцей? – спросил Норман.
Пуаро повернулся в его сторону:
– А я вовсе и не переставал. Вы и есть убийца… Подождите, я сейчас все вам расскажу. За последнюю неделю мы с Джеппом проделали большую работу. Вы действительно стали стоматологом, чтобы угодить вашему дяде – Джону Гейлу. Вы взяли фамилию Гейл, когда стали его партнером. Но вы – сын его сестры, а не брата, и ваша настоящая фамилия – Ричардс. Именно как Ричардс вы познакомились прошлой зимой в Ницце с Анни Морисо, когда та находилась там со своей хозяйкой. История, которую она нам рассказала, соответствует действительности – в части, касающейся детства; но вторая ее часть была тщательно отредактирована вами. Она знала девичью фамилию своей матери. Мадам Жизель была в Монте-Карло – там на нее указывали и называли ее имя в вашем присутствии. Вы поняли, что есть возможность завладеть крупным состоянием, и это для вас, с вашей натурой игрока, было как нельзя более кстати. От Анни Морисо вы узнали о финансовых отношениях леди Хорбери с мадам Жизель.
В вашей голове созрел план преступления. Мадам Жизель требовалось убить таким образом, чтобы подозрение пало на леди Хорбери. Вы подкупили служащего «Юниверсал эйрлайнс» и устроили все так, чтобы мадам Жизель летела тем же рейсом, что и леди Хорбери. Анни Морисо сказала вам, что едет в Англию поездом, и ее появление на борту самолета поставило ваш план под угрозу срыва. Если б стало известно, что на борту самолета находилась дочь и наследница мадам Жизель, подозрение неизбежно пало бы на нее. Ей требовалось стопроцентное алиби – то есть во время совершения преступления она должна была находиться в поезде или на пароме. И тогда вы женились бы на ней. Девушка любила вас, а вам были нужны лишь ее деньги.
У вас возникли и другие трудности. В Ле-Пине вы увидели мадемуазель Джейн Грей и страстно влюбились в нее. Это побудило вас сыграть в гораздо более опасную игру. Вы решили заполучить и деньги, и любимую девушку. Совершив убийство ради денег, вы не собирались отказываться от плодов своего преступления. Вы напугали Анни Морисо, сказав, что если она сразу объявит себя дочерью покойной и потребует причитающееся ей наследство, то непременно навлечет на себя подозрение в убийстве, уговорили ее взять отпуск на несколько дней и поехали вместе с нею в Роттердам, где поженились.
Спустя некоторое время вы проинструктировали ее, как следует предъявить претензии на наследство. Она не должна была упоминать о своей службе у леди Хорбери, а вместо этого сказать, что в день убийства они с мужем находились за границей. К сожалению для вас, Анни Морисо обратилась к парижскому адвокату с требованием введения ее в права наследницы в тот самый день, когда мы с мадемуазель Грей прибыли в Париж. Это было вам совсем некстати. И я, и мадемуазель Джейн могли узнать в Анни Морисо Мадлен, горничную леди Хорбери. Вы попытались связаться с нею, но вам это не удалось. Приехав в Париж, вы выяснили, что она уже побывала у адвоката. Вернувшись в отель, ваша жена сказала вам, что встретилась со мной. Дело принимало для вас опасный оборот, и вы решили действовать безотлагательно. В ваши расчеты не входило, что Анни Морисо будет слишком долго оставаться в живых после вступления в права наследницы. Сразу после свадебной церемонии вы составили завещания, согласно которым оставляли друг другу все свое имущество. Как трогательно! Я думаю, первоначально вы планировали действовать не торопясь. Вероятно, намеревались со временем уехать в Канаду – под тем предлогом, что лишились практики. Там вы вновь стали бы Ричардсом, и ваша жена воссоединилась бы с вами. В скором времени она скончалась бы, оставив безутешному вдовцу целое состояние. Вы вернулись бы в Англию под фамилией Гейл, разбогатевшим в результате успешной игры на бирже в Канаде. Но теперь вы решили, что нельзя терять ни минуты.
Пуаро замолчал. Норман Гейл откинул голову назад и рассмеялся.
– Как ловко вы угадываете намерения людей! Вам следовало бы, подобно мистеру Клэнси, заняться литературным ремеслом… – В его тоне послышались гневные нотки. – Никогда не слышал подобной чуши! Ваши фантазии, месье Пуаро, вряд ли могут служить доказательствами.
Лицо Пуаро хранило невозмутимое выражение.
– Наверное, – согласился он. – Но у меня тем не менее имеются доказательства.
– В самом деле? – Норман ухмыльнулся. – Может быть, у вас есть доказательства моей причастности к убийству старухи Жизель – тогда как все, кто находился в самолете, знают, что я даже не приближался к ней?
– Я расскажу вам в деталях, как вы совершили преступление, – сказал Пуаро. – Как насчет содержимого вашего атташе-кейса? Почему вам понадобилось брать с собой в отпуск медицинский халат? Я задал себе этот вопрос, а ответ на него таков: потому, что он очень похож на китель стюарда… Итак, когда стюарды разнесли кофе и отправились в другой салон, вы поднялись с места, зашли в кабинку туалета, надели там халат, засунули за щеки ватные шарики, вышли из кабинки, вытащили ложку из ящика в шкафу буфета, быстро пошли по проходу, держа в руке ложку, к креслу мадам Жизель, вонзили ей в шею дротик, открыли спичечный коробок, выпустили из него осу, поспешили обратно в кабинку туалета, сняли халат, вышли и направились не спеша к своему креслу. Вся эта операция заняла пару минут. Никто не обратил на стюарда особого внимания. Узнать вас могла только мадемуазель Джейн. Но вы же знаете этих женщин! Оставшись в одиночестве – особенно когда она путешествует в обществе привлекательного молодого человека, – женщина тут же пользуется возможностью посмотреться в зеркало, припудрить нос и поправить макияж.
– Действительно, – с усмешкой согласился Гейл. – Чрезвычайно интересная версия. Но ничего подобного не было. Вам есть еще что сказать?
– Очень многое, – ответил Пуаро. – Как я уже говорил, в непринужденной беседе человек очень часто выдает себя… Однажды вы весьма опрометчиво упомянули о том, что некоторое время жили на ферме в Южной Африке. Вы не сказали – но я выяснил, – что ферма была змеиной…
Впервые на лице Нормана Гейла отразился страх. Он пытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.
Тем временем Пуаро продолжал:
– Вы жили там под своей настоящей фамилией – Ричардс и были опознаны по присланной оттуда фотографии. По этой же фотографии вас опознали в Роттердаме, как Ричардса, женившегося на Анни Морисо.
Норман Гейл опять пытался что-то сказать, и опять тщетно. Весь облик его изменился кардинальным образом. Симпатичный энергичный молодой человек превратился в существо, похожее на загнанную в угол крысу с бегающими глазками…
– Развитие событий ускорила директор Института Марии, послав Анни Морисо телеграмму. Игнорировать ее было нельзя, так как это вызвало бы подозрение. Вы убедили жену в том, что, если не скрыть определенные факты, либо ее, либо вас заподозрят в убийстве, поскольку вы оба находились на борту самолета, когда была убита мадам Жизель. Встретившись с ней потом в отеле, вы узнали, что я присутствовал во время ее беседы с адвокатом, и решили действовать. Вы боялись, что я вытяну из Анни правду – возможно, она сама начала подозревать вас. Велев ей съехать из отеля, вы вместе с нею сели в поезд, направлявшийся к побережью, в купе насильно влили ей в рот синильную кислоту и вложили пустую бутылочку в ее руку.
– Сплошная ложь, и больше ничего…
– Нет, это правда. У нее на шее был обнаружен синяк.
– Говорю вам, ложь.
– На бутылочке остались отпечатки ваших пальцев.
– Вы лжете, у меня на руках были…
– А-а, так у вас на руках были перчатки? Вот вы себя и выдали, месье.
– Проклятая ищейка!
Ярость исказила лицо Гейла до неузнаваемости. Вскочив со стула, он бросился на Пуаро, но инспектор Джепп опередил его. Скрутив преступника, он объявил:
– Джеймс Ричардс, известный также как Норман Гейл, вы арестованы по обвинению в умышленном убийстве. Должен предупредить вас, что все сказанное вами будет записано и впоследствии использовано в суде.
Тело Гейла била крупная дрожь. Казалось, он вот-вот лишится чувств. Спустя несколько минут одетые в штатское двое мужчин, стоявших за дверью, увели его.
Мистер Клэнси тяжело вздохнул.
– Знаете, месье Пуаро, – сказал он, – это было самое захватывающее приключение в моей жизни. Вы просто великолепны!
Пуаро сдержанно улыбнулся:
– Джепп заслуживает ничуть не меньшей похвалы. Это он установил, что под личиной Гейла скрывается Ричардс. Канадская полиция разыскивает Ричардса. Девушка, с которой он водил знакомство в Канаде, совершила самоубийство, но в ходе расследования выявились факты, свидетельствующие о том, что она была убита.
– Ужасно, – едва слышно пролепетал писатель.
– Закоренелые убийцы довольно часто обладают притягательной силой для женщин.
Мистер Клэнси кашлянул:
– Бедная Джейн Грей…
Пуаро печально покачал головой:
– Да. Я уже сказал ей, что жизнь бывает ужасной. Но у нее есть характер. Она преодолеет это.
Он машинально складывал в стопку фотографии, разбросанные Норманом Гейлом во время его отчаянного броска. Один из снимков привлек его внимание. На нем была изображена Венеция Керр, беседующая с лордом Хорбери. Он передал фотографию мистеру Клэнси.
– Видите? Через год в прессе появится объявление: «В скором времени состоится церемония бракосочетания лорда Хорбери и Венеции Керр». И как вы думаете, благодаря кому состоится эта свадьба? Эркюлю Пуаро! И это не единственная свадьба, которую я устроил.
– Леди Хорбери и мистер Барраклаф?
– Нет, отношения этих людей меня не интересуют. – Он подался вперед. – Я имею в виду свадьбу месье Жана Дюпона и мадемуазель Джейн Грей. Вот увидите.
II
Месяц спустя Джейн навестила сыщика.
– Мне следовало бы возненавидеть вас, месье Пуаро.
Ее лицо покрывала бледность, под глазами виднелись темные круги.
– Если вам так хочется, возненавидьте меня чуть-чуть, – добродушно произнес Пуаро. – Но мне кажется, вы относитесь к тому типу людей, которые предпочитают смотреть правде в глаза, нежели жить в иллюзорном мире, в котором долго жить невозможно. Сегодня мужчины все чаще избавляются от женщин.
– Он казался таким обаятельным, – с грустью произнесла Джейн. – Вряд ли я еще когда-нибудь смогу влюбиться.
– Естественно, – согласился Пуаро. – Отныне эта сторона жизни для вас не существует.
Джейн кивнула:
– Но я должна работать – заниматься чем-нибудь интересным, что помогло бы мне забыться…
Пуаро откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в потолок.
– Я посоветовал бы вам отправиться в Персию с Дюпонами. Мне кажется, это интересная работа.
– Но… но… я думала, это была всего лишь уловка с вашей стороны – для отвода глаз.
Маленький бельгиец покачал головой:
– Вовсе нет. Я проникся таким интересом к археологии и доисторическим гончарным изделиям, что послал Дюпонам чек, как и обещал. Сегодня утром я беседовал с месье Дюпоном-старшим по телефону, и он сказал, что они ждут вас. Вы умеете рисовать?
– Умею. В школе я очень хорошо рисовала.
– Отлично. Думаю, эта экспедиция доставит вам большое удовольствие.
– Вы действительно хотите, чтобы я поехала?
– Они рассчитывают на вас.
– Это было бы здорово – уехать прямо сейчас, – сказала Джейн.
Тут на ее щеках проступил легкий румянец.
– Месье Пуаро… – Она с подозрением смотрела на него. – Не слишком ли… не слишком ли вы добры?
– Я? Добр? – переспросил Пуаро с таким видом, будто подобное предположение едва ли не оскорбительно для него. – Уверяю вас, мадемуазель, во всех вопросах, касающихся денег, я – сугубо деловой человек.
У него было настолько обиженное выражение лица, что Джейн поспешила попросить у него прощения.
– Думаю, мне стоит походить по музеям и посмотреть доисторические гончарные изделия, – сказала она.
– Превосходная идея.
Подойдя к двери, девушка остановилась, постояла несколько секунд и вернулась назад.
– Можете говорить что угодно, но вы были добры ко мне.
Она подошла к нему, поцеловала его в голову и вышла из комнаты.
– Ҫa, c’est très gentil! – растроганно произнес Эркюль Пуаро.