Агата Кристи - Смерть в облаках

I

Графиня Хорбери сидела в спальне дома по адресу: Гросвенор-сквер, 313. Перед нею стоял туалетный столик, заставленный баночками с кремом для лица, пудреницами и золотыми шкатулками. Спальня была заполнена дорогими изящными безделушками. Но окружавшая Сайсли Хорбери роскошь совсем не радовала ее. С неровными пятнами румян на щеках, беззвучно шевеля пересохшими губами, она в четвертый раз перечитывала письмо.

Графине Хорбери

Уважаемая мадам, пишу вам по поводу покойной мадам Жизель.

В моем распоряжении имеются некоторые документы, принадлежавшие покойной леди. Если вас или мистера Раймонда Барраклафа интересует эта тема, я был бы рад приехать к вам, чтобы обсудить ее.

Или, может быть, вы предпочитаете, чтобы я обсудил ее с вашим мужем?

Искренне ваш, Джон Робинсон.

Нет ничего глупее – раз за разом перечитывать одно и то же. Как будто от этого что-то изменится…

Она взяла конверт – два конверта. На первом было написано «Лично», на втором – «Строго конфиденциально».

Строго конфиденциально…

«Животное… скотина… И эта старая лживая француженка, которая клялась, что «все меры для защиты клиентов в случае ее внезапной кончины приняты»… Черт бы ее подрал… Что за жизнь… О боже, как у меня расшатались нервы… Это несправедливо. Несправедливо…»

Она протянула трясущуюся руку к бутылочке с золоченой пробкой.

«Это успокоит меня, поможет мне собраться с мыслями…»

Она открыла бутылочку и поднесла ее к носу.

Вот так. Теперь она могла думать! Что же делать? Разумеется, необходимо встретиться с этим человеком. Но где взять денег? Может быть, попытать счастья и сделать небольшую ставку в заведении на Карлос-стрит?.. Но это можно обдумать позже. Сначала нужно выяснить, многое ли ему известно.

Сайсли села за письменный стол, взяла авторучку и лист бумаги и принялась писать своим крупным, детским почерком:

Графиня Хорбери свидетельствует свое почтение Джону Робинсону и готова увидеться с ним, если он приедет завтра утром в одиннадцать часов…

II

– Ну, как я выгляжу? – спросил Норман Гейл, слегка зардевшись под изумленным взглядом Пуаро.

– Прекратите ломать комедию, – сказал детектив.

Норман покраснел еще гуще.

– Вы же сами сказали, что небольшая маскировка не помешает.

Тяжело вздохнув, сыщик взял молодого человека за руку и подвел его к зеркалу.

– Посмотрите на себя, – сказал он. – Кем вы себя представляете – Санта-Клаусом, вырядившимся, чтобы развлекать детей? Согласен, ваша борода не белая – она черная, как у сказочного злодея. Ну что это за борода, друг мой? Дешевая, к тому же плохо и неумело приклеенная. Затем, эти ваши брови… Я смотрю, у вас просто мания в отношении искусственных волос. От вас за несколько ярдов пахнет театральным клеем. И если вы думаете, что никто не заметит, что к вашим зубам приклеен лейкопластырь, то глубоко заблуждаетесь. Друг мой, актерство – определенно не ваше призвание.

– Одно время я часто играл в любительских спектаклях, – холодно возразил Норман.

– В это верится с трудом. Во всяком случае, я думаю, вряд ли вам давали возможность претворять в жизнь ваши идеи относительно грима. Даже при свете рампы ваше появление выглядело бы на редкость неубедительно. На Гросвенор-сквер, при свете дня… – Пуаро красноречиво пожал плечами, сочтя излишним заканчивать фразу. – Нет, mon ami, вы шантажист, а не комик. Я хочу, чтобы при виде вас леди испугалась, а не умерла со смеху. Вижу, вас огорчают мои слова, но сейчас такой момент, когда необходимо говорить только правду. Возьмите вот это. – Он протянул ему две баночки. – Идите в ванную и завершите наконец эту процедуру.

Подавленный Норман безропотно подчинился. Когда спустя четверть часа он появился вновь, его лицо имело яркий кирпично-красный оттенок. Увидев его, Пуаро одобрительно кивнул.

– Très bien. Фарс закончился, начинается серьезное дело. Пожалуй, вам подошли бы небольшие усы. Только я сам их вам приклею. Вот так… А теперь мы причешем вас несколько иначе… Отлично. Ну что ж, этого вполне достаточно. Теперь давайте посмотрим, как вы усвоили свою роль.

Внимательно выслушав Нормана, он кивнул:

– Хорошо. En avant, и да сопутствует вам удача.

– Хорошо бы… Однако, скорее всего, я столкнусь с разъяренным мужем и парочкой полицейских.

– Не волнуйтесь, – успокоил его Пуаро. – Все будет хорошо.

– Вашими бы устами, – мрачно пробормотал Норман.

С тяжелым сердцем он отправился выполнять свою в высшей степени неприятную миссию.

Когда Гейл нашел нужный ему дом на Гросвенор-сквер, его проводили в маленькую комнату на втором этаже. Через минуту в комнату вошла леди Хорбери.

Норман собрался с духом. Он ни в коем случае не должен был показать, что подобное дело для него внове.

– Мистер Робинсон? – спросила Сайсли.

– К вашим услугам, – сказал Норман с поклоном.

Черт возьми, словно приказчик в лавке, подумал он. Отвратительно.

– Я получила ваше письмо, – сказала гра-финя.

«Этот старый осел сказал, что я не должен играть», – подумал Гейл, мысленно улыбнувшись.

– Да, совершенно верно, – произнес он вслух довольно развязным тоном. – И что вы на это скажете, леди Хорбери?

– Я не знаю, что вы имеете в виду.

– Перестаньте. Стоит ли углубляться в подробности? Всем известно, насколько приятным может быть… назовем это уикэндом на побережье. Однако мужья редко разделяют такое мнение. Думаю, леди Хорбери, вы хорошо знаете, в чем заключаются свидетельства приятного времяпрепровождения. Мадам Жизель – замечательная женщина; она всегда тщательно документировала свои финансовые операции. Возникает вопрос: кому достанутся эти документы – вам или лорду Хорбери?

Тело леди била мелкая дрожь.

– Я продавец, – сказал Норман, – и нам нужно выяснить, хотите ли вы стать покупателем.

По мере того как он входил в роль мистера Робинсона, его тон становился все более обыденным.

– Каким образом эти… свидетельства попали вам в руки?

– Это не имеет значения, леди Хорбери. Значение имеет то, что они у меня есть.

– Я вам не верю. Покажите мне эти документы.

– О нет. – По лицу Нормана расплылась хитрая ухмылка. – Я не настолько наивен, чтобы принести их с собой. Если мы договоримся, тогда другое дело. Естественно, я покажу вам их перед тем, как вы передадите мне деньги. Это будет честная сделка.

– Сколько вы хотите получить?

– Десять тысяч – фунтов, не долларов.

– Это невозможно. Я не смогу достать такую сумму.

– А вы попробуйте – и увидите, что все у вас получится. Ваши драгоценности чего-то да стоят… Так и быть, из уважения к вам я готов снизить сумму до восьми тысяч. Это мое последнее слово. На размышление я даю вам два дня.

– Говорю вам, я не смогу раздобыть такие деньги.

Норман тяжело вздохнул:

– Пожалуй, будет только справедливо, если лорд Хорбери узнает о том, что происходит. Насколько я понимаю, разведенная женщина не получает алименты на содержание – и хотя мистер Барраклаф многообещающий молодой актер, большие деньги у него не водятся. Больше ни слова. Предоставляю вам возможность хорошенько все обдумать. И имейте в виду, я не шучу.

Немного помолчав, он добавил:

– Я не шучу точно так же, как не шутила мадам Жизель…

Затем быстро, чтобы несчастная женщина не успела ничего ответить, Норман повернулся и вышел из комнаты.

Оказавшись на улице, он с облегчением выдохнул и вытер со лба пот.

– Слава богу, все кончилось.

III

Не прошло и часа, как леди Хорбери принесли визитку.

– Мистер Эркюль Пуаро.

Она отшвырнула ее в сторону.

– Кто это еще? Я не могу его принять!

– Он говорит, миледи, что пришел по просьбе мистера Раймонда Барраклафа.

– Ах, вот как… – Она немного подумала. – Пригласите его войти.

Дворецкий скрылся за дверью и тут же появился вновь.

– Мистер Эркюль Пуаро.

На пороге появился Пуаро, одетый как настоящий денди, и учтиво поклонился.

Дворецкий закрыл за ним дверь. Сайсли сделала шаг навстречу визитеру.

– Мистер Барраклаф прислал вас…

– Присядьте, мадам, – произнес Пуаро мягким, но в то же время властным тоном.

Она машинально села. Бельгиец устроился в кресле рядом с нею, всем своим видом демонстрируя расположение к ней.

– Мадам, умоляю вас, воспринимайте меня как своего друга. Я пришел помочь вам советом. Мне известно, что вы находитесь в очень сложном положении.

– Я не понимаю… – едва слышно пробормотала она.

– Ecoutez, мадам, я не собираюсь выведывать у вас ваши секреты. В этом нет необходимости – мне они известны. Хороший детектив должен знать все.

– Детектив? – Глаза Сайсли расширились. – Я помню… вы были на борту самолета…

– Совершенно верно. А теперь, мадам, перей-дем к делу. Как я уже сказал, у меня нет необходимости добиваться вашего доверия. Вам не нужно ничего рассказывать мне. Я расскажу вам все. Сегодня утром, меньше часа назад, вы принимали посетителя. Этот посетитель… его имя Браун, я полагаю?

– Робинсон, – произнесла Сайсли слабым голосом.

– Это не имеет значения – Браун, Смит, Робинсон… Он всегда называется одним из этих имен. Этот человек шантажирует вас, мадам. У него имеются определенные доказательства… скажем так, вашего неблагоразумия. Эти доказательства прежде находились в руках мадам Жизель. Теперь они у этого человека. Он предлагает их вам, вероятно, за семь тысяч фунтов.

– Восемь.

– Значит, восемь. И вам, мадам, очевидно, будет нелегко быстро достать эту сумму?

– Я не смогу… просто не смогу… Я уже и без того вся в долгах и не знаю, что мне делать…

– Успокойтесь, мадам, я пришел, чтобы помочь вам.

Она в изумлении воззрилась на него.

– Как вы узнали об этом?

– Все очень просто, мадам. Я – Эркюль Пуаро. Eh bien, не бойтесь, положитесь на меня. Я разберусь с этим мистером Робинсоном.

– И что вы хотите за это? – спросила Сайсли.

– Только фотографию одной прекрасной леди с подписью.

– О боже! – воскликнула она. – Я не знаю, что делать… Мои нервы на пределе… Я сойду с ума!

– Не волнуйтесь, мадам, все будет хорошо. Доверьтесь Эркюлю Пуаро. Но я должен знать правду – полную правду. Не нужно ничего утаивать от меня, иначе мои руки будут связаны.

– И вы действительно поможете мне?

– Торжественно клянусь, что вы никогда больше не услышите о мистере Робинсоне.

– Ладно, – сказала она после некоторых колебаний, – я расскажу вам все.

– Отлично. Итак, вы занимали деньги у мадам Жизель?

Леди Хорбери кивнула.

– Когда это началось?

– Полтора года назад. Я находилась в отчаянном положении.

– Игра?

– Да. Мне страшно не везло.

– И она вам дала столько, сколько вы у нее попросили?

– Не сразу. Вначале лишь небольшую сумму.

– Кто порекомендовал вам обратиться к ней?

– Раймонд… мистер Барраклаф сказал мне, что, насколько ему известно, она одалживает деньги женщинам из общества.

– Но потом она дала вам больше.

– Да. Столько, сколько я у нее просила. Тогда мне казалось это чудом.

– Мадам Жизель умеет творить подобного рода чудеса, – сухо произнес Пуаро. – Я так понимаю, незадолго до этого вы и мистер Барраклаф стали… друзьями?

– Да.

– Но вы очень беспокоились, что об этом может узнать ваш муж?

– Стивен – настоящий педант! – гневно воскликнула Сайсли. – Я ему надоела. Он хочет жениться на другой женщине и воспользуется любым предлогом, чтобы развестись со мною.

– А вы не хотите развода?

– Нет. Я… я…

– Вам нравится ваше положение – и возможность пользоваться большими финансовыми благами. Les femmes, естественно, должны следить за собой… Ну что же, продолжим. И вот пришло время для возвращения долга…

– Да. Я не смогла его отдать, и тогда-то старая дьяволица показала свое истинное лицо. Она узнала обо мне и Раймонде. Выяснила, где и в какие дни мы встречались…

– У нее были свои методы, – заметил Пуаро. – Очевидно, она пригрозила послать доказательства вашей связи лорду Хорбери.

– Да, если я не верну деньги.

– А вы не могли сделать это?

– Нет.

– Следовательно, ее смерть пришлась вам как нельзя кстати.

– Это действительно стало невероятным чудом, – подтвердила Сайсли.

– Слишком большим чудом. Но вместе с тем это, видимо, заставило вас нервничать.

– Нервничать?

– В конце концов, мадам, среди пассажиров самолета только у вас имелась причина желать ей смерти.

Сайсли тяжело вздохнула.

– Я знаю. Это было ужасно. Меня потрясла ее смерть.

– Особенно, наверное, потому, что вы виделись с ней в Париже накануне вечером, и между вами произошла какая-то сцена?

– Старая чертовка! Не желала уступать ни дюйма. У меня возникло впечатление, будто она наслаждается моим безвыходным положением. Это было настоящее чудовище. Я ушла от нее в полном отчаянии.

– И тем не менее на следствии вы заявили, что никогда прежде не видели эту женщину.

– А что я могла еще сказать?

Пуаро в раздумье посмотрел на нее.

– Вы, мадам, не могли сказать ничего другого.

– Это было ужасно. Мне приходилось лгать, лгать и лгать. Этот мерзкий инспектор снова и снова докучал мне своими вопросами. Но я ощущала себя в относительной безопасности, поскольку видела, что он ничего не знает. Я думала, что если что-то должно было всплыть, то уже всплыло бы. И вдруг это жуткое письмо…

– И вы не боялись все это время?

– Конечно, боялась!

– Но чего? Огласки или обвинения в убийстве?

Кровь отхлынула от ее щек.

– Убийство… Но я не делала этого… Неужели вы думаете… Я не убивала ее!

– Вы хотели, чтобы она умерла…

– Да, но я не убивала ее… Вы должны верить мне… Я не вставала со своего кресла… Я…

Она замолчала; ее красивые голубые глаза умоляюще смотрели на сыщика.

Эркюль Пуаро кивнул.

– Я верю вам, мадам, по двум причинам. Во-первых, из-за вашей половой принадлежности и, во-вторых, из-за осы.

Сайсли бросила на него удивленный взгляд:

– Из-за осы?

– Совершенно верно. Я понимаю, для вас это полная бессмыслица. Однако давайте займемся делом. Я разберусь с мистером Робинсоном и даю вам слово, что вы никогда не услышите о нем впредь. В благодарность за эту услугу вы ответите мне на два вопроса. Находился ли мистер Барраклаф в Париже в день, предшествовавший убийству?

– Да, мы вместе ужинали. Но он решил, что будет лучше, если я приду к этой женщине одна.

– Ах, вот как… И еще один вопрос, мадам. До замужества вы носили сценическое имя Сайсли Блэнд. Это ваше настоящее имя?

– Нет, мое настоящее имя Марта Джебб. Но Сайсли Блэнд…

– Звучит более профессионально. А где вы родились?

– В Донкастере. Но почему…

– Простое любопытство. Извините. А теперь, леди Хорбери, позвольте дать вам совет. Может быть, лучше просто договориться с мужем о разводе?

– Чтобы он женился на этой женщине?

– Чтобы он женился на этой женщине. У вас ведь благородное сердце, мадам. Кроме того, вы будете в безопасности – в полной безопасности, – и муж будет выплачивать вам деньги на ваше содержание.

– Не очень большие.

– Eh bien, получив свободу, вы сможете выйти замуж за миллионера.

– Сегодня миллионеров уже не осталось.

– Не верьте этому, мадам. У человека, имевшего раньше три миллиона, сейчас осталось около двух. Это хорошие деньги.

Сайсли рассмеялась:

– Вы умеете убеждать, месье Пуаро. И вы действительно уверены в том, что этот ужасный человек больше не потревожит меня?

– Можете положиться на слово Эркюля Пуаро, – торжественно произнес детектив.