Глава 16. План кампании
Выйдя из дома мистера Клэнси, они взяли такси и поехали в «Монсеньор», где их дожидался Норман Гейл. Пуаро заказал себе консоме и шофруа из цыпленка.
– И каковы же ваши успехи? – спросил Норман.
– Мисс Грей проявила себя великолепной секретаршей, – сказал Пуаро.
– По-моему, я справилась с этой задачей не лучшим образом, – возразила Джейн. – Он сразу заметил, что я записываю не то.
– Вы обратили на это внимание? Наш мистер Клэнси не так уж рассеян, как может показаться.
– Вам действительно были нужны эти адреса? – спросила Джейн.
– Да, они могут пригодиться.
– Но если полиция…
– Ох уж эта полиция! Я не должен задавать те же вопросы, которые задавали полицейские. Хотя я сомневаюсь, что они вообще задавали вопросы… Им известно, что духовая трубка, найденная в самолете, была куплена в Париже американцем.
– Американцем? Но на борту самолета не было американцев.
Пуаро снисходительно улыбнулся:
– Совершенно верно. Американец нужен только для того, чтобы усложнить нам задачу. Voilà tout.
– Но она была куплена мужчиной? – спросил Норман.
Лицо Пуаро приобрело странное выражение.
– Да, – ответил он, – она была куплена мужчиной.
Норман озадаченно посмотрел на него.
– Во всяком случае, это был не мистер Клэнси, – сказала Джейн. – У него уже имелась одна духовая трубка, и вторая ему была ни к чему.
Пуаро согласно кивнул:
– Именно так и следует действовать. Подозревать всех по очереди и затем вычеркивать их из списка.
– И многих вы уже вычеркнули? – спросила Джейн.
– Не так уж многих, как вы могли бы ожидать, мадемуазель, – ответил Пуаро, подмигнув ей. – Видите ли, все зависит от мотива.
– Были ли найдены… – Норман Гейл запнулся, затем произнес извиняющимся тоном: – Я вовсе не хочу совать нос в официальное расследование, но были ли найдены бумаги с записями о сделках этой женщины?
Пуаро покачал головой:
– Все ее документы сгорели.
– Жаль.
– Évidemment! Однако, похоже, в своей ростовщической деятельности мадам Жизель прибегала к шантажу, и это открывает широкие перспективы. Предположим, что мадам Жизель знала о некоем преступлении, совершенном кем-то, скажем, о попытке убийства.
– Существует ли причина для подобных предположений?
– Да, существует, – медленно произнес Пуаро. – Один из немногих документов, имеющихся по данному делу.
Он взглянул на Нормана и Джейн, с интересом смотревших на него, и вздохнул:
– Ладно, давайте поговорим теперь о чем-нибудь другом. Например, о том, какое влияние эта трагедия оказала на вашу жизнь.
– Как ни кощунственно это звучит, но мне она пошла на пользу, – сказала Джейн.
Она рассказала, как добилась повышения зарплаты.
– Вы говорите, мадемуазель, что это пошло вам на пользу, но, очевидно, это ненадолго. Помните, даже девятидневное чудо длится не дольше девяти дней.
Джейн рассмеялась:
– Да, в самом деле.
– Что касается меня, – сказал Норман Гейл, – боюсь, это продлится дольше девяти дней.
Он рассказал свою историю. Пуаро выслушал его с сочувственным видом.
– Вы говорите, это продлится дольше девяти дней, или девяти недель, или девяти месяцев, – задумчиво произнес он. – Сенсация умирает быстро, а вот страх живет долго.
– Вы считаете, мне нужно просто дождаться, когда ситуация выправится?
– А у вас есть другой план?
– Да, уехать в Канаду или куда-нибудь еще и начать все сначала.
– Я убеждена, что этого делать не стоит, – твердо произнесла Джейн.
Норман в изумлении воззрился на нее.
Пуаро тактично промолчал, взявшись за своего цыпленка.
– Мне и не хочется никуда уезжать.
– Если я установлю, кто убил мадам Жизель, вам и не придется никуда уезжать, – ободряюще произнес маленький бельгиец.
– Вы уверены, что вам удастся сделать это? – спросила Джейн.
Во взгляде сыщика явственно читался упрек.
– Если вести расследование планомерно, вооружившись методом, то никаких трудностей не должно возникнуть, абсолютно никаких, – заявил он с самым серьезным видом.
– Понятно, – сказала Джейн, хотя ничего не поняла.
– Но я решил бы эту загадку быстрее, если бы мне помогли.
– Кто и каким образом?
Немного помолчав, Пуаро сказал:
– Мне мог бы помочь мистер Гейл. И, возможно, впоследствии вы тоже.
– Чем я мог бы вам помочь? – спросил Норман.
Сыщик испытующе посмотрел на него.
– Вам это не понравится, – предостерег он его.
– Говорите же, что я должен сделать, – нетерпеливо произнес молодой человек.
Очень деликатно, дабы не шокировать щепетильных англичан, Эркюль Пуаро воспользовался зубочисткой.
– Говоря откровенно, – сказал он после некоторой паузы, – мне нужен шантажист.
– Шантажист? – недоуменно переспросил Норман, уставившись на Пуаро, словно не верил своим ушам.
Бельгиец кивнул.
– Именно, – подтвердил он. – Шантажист.
– Но для чего?
– Parbleu! Для того, чтобы шантажировать.
– Это понятно. Я имею в виду кого и зачем?
– Зачем – это мое дело, – сказал Пуаро. – А что касается, кого…
Немного помолчав, он продолжил будничным, деловым тоном:
– Вот мой план. Вы напишете записку – под мою диктовку – графине Хорбери. Сделаете пометку «лично». В записке попросите ее о встрече. Напомните ей о том, что она летела на самолете в Англию в определенный день, и скажете, что вам стало известно о ее финансовых отношениях с мадам Жизель.
– И что потом?
– Потом она даст согласие на встречу с вами. Вы поедете и скажете ей то, что скажу вам я, и попросите у нее – одну секунду – десять тысяч фунтов.
– Вы сумасшедший!
– Отнюдь, – возразил Пуаро. – Возможно, я несколько эксцентричен, но уж никак не сума-сшедший.
– А если леди Хорбери вызовет полицию? Меня же посадят в тюрьму!
– Она не вызовет полицию.
– Вы не можете знать это.
– Mon cher, я знаю практически все.
– Как бы то ни было, мне это не нравится.
– Она не даст вам десять тысяч фунтов, если вас смущает именно это, – сказал сыщик, подмигнув ему.
– Месье Пуаро, это слишком рискованный план. Он может поставить крест на моей судьбе.
– Послушайте, мистер Гейл, она не обратится в полицию, уверяю вас.
– Она может рассказать мужу.
– Она ничего не расскажет мужу.
– Мне это не нравится.
– Вам нравится терять пациентов?
– Нет, но…
Пуаро посмотрел на него с добродушной улыбкой.
– Вы, как благородный человек, испытываете отвращение к вещам подобного рода. Это вполне естественно. Но смею вас заверить, леди Хорбери недостойна рыцарского отношения.
– Но она не может быть убийцей.
– Почему?
– Потому что мы с Джейн сидели напротив нее и непременно заметили бы, если б она совершала какие-то действия.
– У вас слишком много предубеждений и предрассудков. Для того чтобы раскрыть это преступление, я должен кое-что знать.
– Меня совсем не вдохновляет идея шантажировать женщину.
– Ах, mon Dieu! Это только слова! Никакого шантажа не будет. Вам нужно всего лишь произвести определенный эффект. После этого, когда почва будет подготовлена, в дело вступлю я.
– Если благодаря вам я попаду в тюрьму…
– Нет-нет, даже не думайте. Меня очень хорошо знают в Скотленд-Ярде, и если что-нибудь произойдет, я возьму вину на себя. Но ничего не произойдет, кроме того, что я предвижу.
Тяжело вздохнув, Норман сдался.
– Ладно. И тем не менее мне это не нравится.
– Отлично. Теперь возьмите карандаш и пишите.
Пуаро медленно продиктовал текст записки.
– Voilà, – сказал он, закончив. – Позже я проинструктирую вас по поводу того, что нужно сказать ей при встрече… Скажите, мадемуазель, вы ходите в театр?
– Да, довольно часто, – ответила Джейн.
– Замечательно. Видели вы, к примеру, пьесу под названием «Вверх ногами»?
– Да, с месяц назад. Довольно неплохая постановка.
– Это ведь американская пьеса, не так ли?.. Вы помните персонажа по имени Гарри, роль которого исполнял мистер Раймонд Барраклаф?
– Да, он был очень хорош.
– Вы находите его привлекательным?
– Чрезвычайно.
– Il est sex appeal?
– Несомненно, – со смехом сказала Джейн.
– Только это или он еще и хороший актер?
– О, по-моему, играет он прекрасно.
– Нужно сходить посмотреть на него, – сказал Пуаро.
Джейн взглянула на него с удивлением. Что за странный человек – перескакивает с темы на тему, словно птица с ветки на ветку!
Сыщик как будто прочитал ее мысли.
– Очевидно, вы не одобряете мои методы, мадемуазель? – спросил он с улыбкой.
– На мой взгляд, вы не очень последовательны.
– Ничего подобного. Я следую определенной логике. Нельзя делать скоропалительные выводы. Нужно действовать методом исключения.
– Методом исключения? – переспросила Джейн и задумалась. – Понятно… Вы исключили мистера Клэнси.
– Возможно, – сказал Пуаро.
– Вы исключили также и нас, а теперь, вероятно, собираетесь исключить леди Хорбери… О!
Она замерла на месте, будто ей в голову внезапно пришла какая-то мысль.
– Что такое, мадемуазель?
– Ваши разговоры о попытке убийства… Это был тест?
– Вы слишком поспешны, мадемуазель. Да, это часть стратегии, которую я использую. Упомянув попытку убийства, я внимательно наблюдал за мистером Клэнси, за вами, за мистером Гейлом – и ни в ком из вас не заметил никаких зримых признаков. И позвольте вам сказать, что в таких ситуациях провести меня невозможно. Убийца готов к отражению любой атаки, которую он предвидит. Но эта запись в маленькой книжке не могла быть известна никому из вас. Так что я вполне удовлетворен.
– Вы ужасно коварный человек, месье Пуаро, – сказала Джейн, поднимаясь на ноги. – Никогда не знаешь, чего от вас ожидать.
– Все очень просто. Я стараюсь получить информацию всеми доступными способами.
– Я полагаю, в вашем распоряжении имеется множество самых хитроумных способов получения информации…
– Есть только один поистине простой способ.
– Какой же?
– Давать людям возможность говорить.
Джейн рассмеялась:
– А если они не желают говорить?
– Каждый любит говорить о себе.
– Пожалуй, – согласилась Джейн.
– Благодаря этому многие шарлатаны сколотили себе состояние. Вызывает такой вот тип пациента на откровенность, и тот выкладывает ему все – как в двухлетнем возрасте выпал из коляски, как однажды его мать ела грушу и капнула соком на свое оранжевое платье, как в полуторалетнем возрасте он таскал за бороду своего отца… После этого шарлатан говорит пациенту, что тот больше не страдает от бессонницы, берет с него две гинеи, тот уходит счастливый и, возможно, даже действительно засыпает.
– Какая нелепость, – сказала Джейн.
– Не такая уже нелепость, как вам представляется. В основе этого лежит фундаментальная потребность человеческой натуры – потребность говорить, рассказывать о себе. Разве вы сами, мадемуазель, не любите делиться воспоминаниями о своем детстве, о родителях?
– Ко мне это неприменимо. Я росла сиротой.
– А-а, тогда другое дело… В таком случае вам действительно вряд ли захочется вспоминать детские годы.
– Да нет, я не ходила в алом чепчике и плаще, подобно воспитанникам сиротских домов, живущих за счет благотворительности. Мое детство прошло довольно весело.
– Это было в Англии?
– Нет, в Ирландии – в окрестностях Дублина.
– Стало быть, вы ирландка… Вот почему у вас темные волосы и серо-голубые глаза, как будто…
– Как будто их нарисовали пальцем, испачканным сажей, – закончил за Пуаро фразу Норман с улыбкой на лице.
– Comment? Что вы хотите этим сказать?
– Есть такая поговорка про ирландские глаза – что их как будто нарисовали пальцем, испачканным сажей.
– В самом деле? Не самое элегантное выражение, но довольно точное. – Бельгиец склонил перед Джейн голову. – Замечательный эффект, мадемуазель.
Выходя из-за столика, девушка весело рассмеялась.
– Вы опасный мужчина, месье Пуаро. Спокойной ночи и спасибо за прекрасный ужин. Вам придется пригласить меня поужинать еще раз, если Нормана отправят в тюрьму за шантаж.
При воспоминании о том, что ему предстоит, по лицу Гейла пробежала тень.
Пуаро попрощался с молодыми людьми, пожелав им спокойной ночи.
Придя домой, он достал из ящика шкафа лист бумаги со списком из одиннадцати имен. Задумчиво кивнув, он поставил галочки против четырех имен.
– Кажется, я знаю, – пробормотал он вполголоса. – Однако необходима уверенность. Il faut continuer.