Агата Кристи - Смерть в облаках

После ухода мэтра Тибо остальные придвинулись чуть ближе к столу.

– Итак, – сказал Джепп, – приступим к делу.

Он снял колпачок с авторучки.

– На борту самолета – в заднем салоне – находились одиннадцать пассажиров и два стюарда. Итого тринадцать человек. Следовательно, старуху убил один из двенадцати человек. Среди них были англичане и французы. Последних я передаю на попечение мусье Фурнье, а сам буду заниматься англичанами. Так что, Фурнье, вам нужно будет навести справки в Париже.

– И не только в Париже, – сказал Фурнье. – Летом мадам Жизель проводила много сделок на французских курортах – в Довиле, Ле-Пине, Вимрё. Ездила она и на юг – в Антиб, Ниццу и другие подобные места.

– Помнится, кто-то из пассажиров «Прометея» упоминал Ле-Пине. Это важный момент… Ну а теперь мы должны заняться самим убийством и выяснить, кто мог использовать эту духовую трубку. – Инспектор развернул большой, свернутый рулоном лист с планом салона самолета и разложил его в центре стола. – Проведем подготовительную работу. Для начала рассмотрим по очереди всех подозреваемых и выясним, насколько вероятна и – что еще более важно – возможна их причастность к убийству. Для начала мы должны исключить из списка подозреваемых мусье Пуаро. Таким образом, их число сокращается до одиннадцати человек…

Пуаро с грустью покачал головой:

– Вы слишком доверчивы, мой друг. Доверять не следует никому – никому вообще.

– Ладно, оставим вас в списке подозреваемых, если вы настаиваете, – произнес Джепп с добродушной улыбкой. – Итак, стюарды. На мой взгляд, вероятность причастности каждого из них крайне мала. Вряд ли они брали крупные займы, к тому же каждый из них имеет хорошие характеристики – порядочные, серьезные, рассудительные служащие. Я бы очень удивился, если б оказалось, что кто-то из них имеет хоть какое-то отношение к этому. С другой стороны, с точки зрения возможности мы должны включить их в список. Они ходили по салону взад и вперед и имели возможность занять позицию, из которой можно пора-зить цель – под тем самым углом, – хотя мне не верится, что стюард мог выстрелить из духовой трубки отравленным дротиком в салоне, полном людей, и никто этого не заметил. По опыту я знаю, что большинство людей слепы, как летучие мыши, и никогда ничего не замечают – но не до такой же степени! Конечно, в определенном смысле это относится ко всем без исключения. Это безумие, абсолютное безумие – совершать убийство подобным способом! Один шанс из ста, что оно останется незамеченным. Тому, кто сделал это, чертовски повезло. Из всех возможных способов…

Пуаро, до сих пор сидевший понурив голову, с сигаретой в руке, перебил его:

– Вы считаете этот способ убийства безрассудным?

– Разумеется. Это полное безумие.

– Однако он оказался весьма успешным. Мы сидим здесь втроем и рассуждаем об этом убийстве, но не знаем, кто совершил его! Это полный успех!

– Чистое везение, – возразил Джепп. – Убийцу должны были заметить пять или шесть раз.

Пуаро покачал с недовольным видом головой. Фурнье с любопытством посмотрел на него.

– О чем вы думаете, месье Пуаро?

– Mon ami, – ответил сыщик, – я придерживаюсь такого мнения: о любом деле нужно судить по результатам. Данное дело было осуществлено успешно.

– И все же, – задумчиво произнес француз, – это похоже на чудо.

– Чудо это или нет, но оно свершилось, – возразил Джепп. – У нас имеется медицинское заключение, у нас имеется орудие убийства, и, если б неделю назад кто-нибудь сказал, что мне предстоит расследовать убийство женщины, погибшей от отравленного ядом дротика, я рассмеялся бы ему в лицо! Это убийство – самое настоящее оскорбление.

Он тяжело вздохнул. Пуаро взглянул на него с улыбкой.

– По всей вероятности, убийца обладает извращенным чувством юмора, – задумчиво произнес Фурнье. – Самое важное в расследовании преступления – понять психологию преступника.

При слове «психология», которое он не любил и которому не доверял, Джепп чуть слышно фыркнул.

– Это мусье Пуаро любит слушать разговоры на подобные темы, – заметил он.

– Мне очень интересно слушать вас обоих.

– Надеюсь, вы не сомневаетесь в том, что женщина была убита именно этим способом?

Джепп посмотрел на него с подозрением.

– Мне хорошо известна изворотливость вашего ума.

– Нет-нет, мой друг, в данном случае я мыслю вполне прямолинейно. Причиной смерти послужил найденный мною отравленный дротик – в этом сомнений нет. Однако в этом деле есть моменты…

Он замолчал и озадаченно покачал головой.

– Ладно, вернемся к нашим баранам, – сказал Джепп. – Стюардов полностью исключать нельзя, но лично я считаю крайне маловероятным то, что они имеют к этому какое-либо отношение. Вы согласны, мусье Пуаро?

– Я уже сказал, что не стал бы исключать никого – на этой стадии.

– Дело ваше. Перейдем к пассажирам. Давайте начнем со стороны буфета и туалетов. Кресло номер шестнадцать. – Он ткнул карандашом в план салона. – Девушка-парикмахер Джейн Грей. Выиграла билет в лотерее «Айриш свип» и ездила в Ле-Пине. Это означает, что она является любительницей азартных игр. Возможно, проигралась и заняла у старой дамы деньги. Хотя весьма сомнительно, что девушка могла занять крупную сумму, а мадам Жизель могла иметь на нее «компромат». Слишком мелкая рыбешка. И я не думаю, что помощница парикмахера имела возможность раздобыть змеиный яд. Насколько мне известно, они не используют его при приготовлении краски и для массажа лица… В каком-то смысле использование змеиного яда было ошибкой со стороны преступника. Это значительно сужает сферу его поиска. Всего пара человек из ста обладает знаниями о змеином яде и имеет возможность раздобыть его.

– Что делает абсолютно очевидной одну вещь, – вставил Пуаро.

Фурнье бросил на него вопросительный взгляд, но Джепп, увлеченный своими мыслями вслух, продолжал:

– Я считаю, убийца принадлежит к одной из двух категорий. Либо это человек, много путешествовавший по затерянным уголкам мира – человек, разбирающийся в змеях, знающий наиболее смертоносные их виды и знакомый с обычаями туземцев, которые убивали с помощью змеиного яда своих врагов… вот первая категория.

– А вторая?

– Ученые. Исследователи. Кто-то из них проводил эксперименты с ядом бумсланга в лаборатории. Я имел беседу с Уинтерспуном. Змеиный яд – точнее, яд кобры – иногда, с некоторым успехом, используется при лечении эпилепсии. В настоящее время в этой области проводятся интенсивные исследования.

– Это очень интересно, – заметил Фурнье. – И наводит на размышления.

– Да. Но давайте продолжим. Джейн Грей не подходит ни к одной из этих категорий. Мотив сомнителен, шансы достать яд ничтожны, возможность выстрелить из духовой трубки практически отсутствует… Смотрите.

Три головы склонились над планом.

– Вот кресло номер шестнадцать, – сказал Джепп. – А вот кресло номер два, в котором сидела мадам Жизель. Если девушка не вставала со своего кресла – а все утверждают, что она не вставала, – она не смогла бы прицелиться и попасть шипом в шею жертвы сбоку. Я думаю, мы можем со спокойной совестью признать, что она не имеет отношения к убийству. Теперь перейдем к креслу номер двенадцать, расположенному напротив. Его занимал стоматолог Норман Гейл. Очень многое из того, что было сказано в отношении Джейн Грей, относится и к нему. Мелкая сошка. Разве что у него несколько больше шансов добыть змеиный яд.

– Стоматологи впрыскивают своим пациентам отнюдь не змеиный яд, – пробормотал Пуаро. – Иначе это было бы убийство, а не лечение.

– Стоматологи любят поиздеваться над своими пациентами, – сказал с ухмылкой Джепп. – Как бы то ни было, я считаю, что он вхож в круги, где имеется доступ к экзотическим фармакологическим средствам. Он может иметь друга-ученого. Но что касается возможности, она у него начисто отсутствовала. Да, он поднимался с места, но только для того, чтобы сходить в туалет, то есть передвигался в противоположную сторону. Возвращаясь, он не проходил дальше своего кресла, а выпущенный с этой позиции дротик, чтобы попасть в шею старой леди, должен был бы в определенной точке совершить поворот под прямым углом.

– Согласен, – сказал Фурнье. – Давайте продолжим.

– Ладно. Пересечем проход и перейдем к креслу номер семнадцать.

– Первоначально это было мое место, – заметил Пуаро. – Я уступил его одной леди, поскольку та хотела сидеть рядом со своей подругой.

– Это достопочтенная Венеция… Как насчет нее? Крупная фигура. Она могла занять деньги у мадам Жизель. Не похоже, чтобы в ее жизни были какие-то постыдные тайны – разве что мелкие грешки. Мы должны уделить ей определенное внимание. Ее положение давало ей возможность. Если б мадам Жизель повернула голову, выглядывая в окно, достопочтенная Венеция могла бы произвести выстрел по диагонали салона. Впрочем, чтобы он попал в цель, ей должна была сопутствовать удача. К тому же, как мне кажется, ей пришлось бы подняться на ноги. Она, конечно, ездит осенью на охоту. Но если человек хорошо стреляет из ружья, поможет ли ему это при стрельбе из духовой трубки? Я думаю, независимо от того, из чего стреляешь, результат зависит от глазомера – глазомера и практики. И у нее, вероятно, есть друзья-мужчины, охотящиеся на крупную дичь в разных уголках планеты, у которых она могла раздобыть эту трубку… Полный бред! Абсолютная бессмыслица!

– В самом деле, это представляется невероятным, – сказал Фурнье. – Мадемуазель Керр – я видел ее сегодня в зале суда… – Он покачал головой. – Она и убийство просто несовместимы.

– Кресло номер тринадцать, – продолжал Джепп. – Леди Хорбери. Довольно темная лошадка. Мне кое-что известно о ней – позже я расскажу вам. Я не удивлюсь, если у нее имеются постыдные тайны.

– Я случайно узнал, что эта леди здорово проигралась в баккара в Ле-Пине, – сказал Фурнье.

– Эта информация очень кстати… Да, она вполне могла связаться с мадам Жизель.

– Совершенно с вами согласен.

– Очень хорошо. Но как она сделала это? Если вы помните, она не покидала своего места. Для того чтобы выстрелить из трубки, ей пришлось бы залезть коленями на кресло и перегнуться через его спинку – на глазах у десяти человек… Черт возьми! Давайте продолжим.

– Кресла номер девять и десять, – сказал Фурнье, сдвинув палец на плане.

– Месье Эркюль Пуаро и доктор Брайант, – прокомментировал Джепп. – Что может сказать месье Пуаро?

Маленький бельгиец грустно покачал головой.

– Мой желудок, – жалобно произнес он. – Увы, мозг находится в услужении у желудка.

– У меня та же проблема, – посочувствовал Фурнье. – В воздухе я чувствую себя не лучшим образом. – Закрыв глаза, он выразительно покачал головой.

– Итак, доктор Брайант. Что мы можем сказать о нем? Большая шишка на Харли-стрит. Едва ли он стал бы обращаться к французской ростовщице за ссудой. Но кто знает… Если он занимался темными делишками и они всплыли бы на поверхность, ему пришел бы конец! В этом-то и заключается моя научная версия. Человек вроде доктора Брайанта наверняка общается с учеными, проводящими исследования в области медицины. Ему не составило бы никакого труда умыкнуть пробирку со змеиным ядом в какой-нибудь лаборатории.

– Они следят за такими вещами, друг мой, – возразил Пуаро. – Это далеко не то же самое, что сорвать лютик на лугу.

– Даже если они и следят, ловкий, сообразительный человек всегда может подменить пробирку. Тем более что Брайант наверняка выше всяких подозрений.

– В ваших словах есть логика, – согласился Фурнье.

– Непонятно только, почему он сам привлек внимание к этой штуке? Почему он не сказал, что женщина умерла естественной смертью – от сердечного приступа?

Пуаро кашлянул. Джепп и Фурнье вопросительно посмотрели на него.

– Я полагаю, – сказал он, – таково было первое впечатление доктора. В конце концов, это действительно выглядело как естественная смерть, которая, возможно, наступила вследствие укуса осы. Помните, там была оса?

– Разве ее забудешь? – сказал Джепп. – Вы же постоянно напоминаете о ней.

– Однако, – продолжал Пуаро, – я случайно заметил на полу дротик и поднял его. Как только мы нашли его, стало ясно, что речь идет об убийстве.

– Этот дротик рано или поздно обязательно нашелся бы.

Сыщик покачал головой:

– Убийца вполне мог незаметно подобрать его.

– Брайант?

– Брайант или убийца.

– Хм, довольно рискованно…

На лице Фурнье отразилось сомнение.

– Вы думаете так сейчас, поскольку знаете, что произошло убийство, – сказал он. – Но если женщина внезапно умирает от сердечного приступа, кто обратит внимание на человека, уронившего платок на пол и поднявшего его?

– В самом деле, – согласился Джепп. – Я считаю Брайанта одним из главных подозреваемых. Он мог, сидя в кресле, повернуть голову, выглянуть из-за спинки и произвести выстрел из трубки – опять же по диагонали салона… Однако больше не будем об этом. Кто бы ни произвел выстрел, он остался незамеченным!

– И я полагаю, этому должна быть причина, – сказал Фурнье. – Причина, которая – насколько я понял из того, что услышал здесь, – так импонирует месье Пуаро. Я имею в виду психологическую причину.

– Продолжайте, мой друг, – отозвался маленький бельгиец. – То, что вы говорите, очень интересно.

– Предположим, – продолжал Фурнье, – вы едете в поезде и проезжаете мимо дома, объятого пламенем. Все ваши попутчики льнут к окнам. В этот момент вы можете достать кинжал, заколоть человека, и никто этого не заметит.

– Да, действительно, – согласился Пуаро. – Помню один случай, связанный с отравлением, в котором присутствовал этот самый психологический момент. Если бы мы выяснили, что во время полета «Прометея» был такой момент…

– Нужно опросить стюардов и пассажиров, – предложил Джепп.

– Да. И если такой психологический момент был, согласно логике, его создал убийца.

– Абсолютно точно, – согласился француз.

– Ладно. Будем задавать соответствующие вопросы, – сказал Джепп. – Перейдем к креслу номер восемь – Дэниел Майкл Клэнси. – Инспектор произнес это имя с видимым удовольствием. – На мой взгляд, это наиболее вероятная кандидатура на роль убийцы. Что может быть проще для автора детективов, чем проникнуться интересом к змеиным ядам и попросить какого-нибудь ничего не подозревающего ученого-химика приготовить нужный ему состав? Не забывайте, что он заходил за кресло Жизель – единственный из всех пассажиров.

– Уверяю вас, друг мой, – сказал Пуаро, – я этого не забыл.

– Он мог выстрелить из этой духовой трубки с довольно близкого расстояния – без всякого «психологического момента», как вы это называете. И при этом у него были очень неплохие шансы остаться безнаказанным. Вспомните, он говорил, что знает о духовых трубках все. А по поводу трубки, предъявленной им сегодня, – кто может утверждать, что это та самая, которую он приобрел два года назад? Все это мне кажется подозрительным. Как может нормальный человек постоянно размышлять о преступлениях и изучать уголовные дела? У него неизбежно созревают в голове всевозможные идеи.

– У писателя должны созревать в голове идеи, – возразил Пуаро.

Джепп вновь склонился над планом заднего салона самолета.

– Кресло номер четыре, расположенное впереди кресла покойницы, занимал мистер Райдер. Не думаю, что это его рук дело. Но мы не можем исключить его из списка подозреваемых. Он ходил в туалет и мог на обратном пути произвести выстрел со сравнительно близкой дистанции. Правда, это произошло бы на глазах у отца и сына археологов. Они бы заметили это – не могли бы не заметить.

Пуаро задумчиво покачал головой.

– Вероятно, у вас не так много знакомых археологов. Если эти двое обсуждали какую-нибудь действительно интересную для них тему, то были настолько поглощены беседой, что оставались глухи и слепы ко всему происходящему вокруг. В это время они находились где-нибудь в пятом тысячелетии до новой эры, и тысяча девятьсот тридцать пятый год для них просто не существовал.

На лице Джеппа появилось скептическое выражение.

– Хорошо, перейдем к ним. Что вы можете сказать нам об этих Дюпонах, Фурнье?

– Месье Арман Дюпон является одним из самых выдающихся археологов Франции.

– Эта информация мало что дает нам. Их положение в салоне было, с моей точки зрения, очень удобным – по другую сторону от прохода и чуть впереди по отношению к мадам Жизель. К тому же, насколько я понимаю, они поездили по миру, занимаясь раскопками в разных отдаленных его уголках, и имели возможность раздобыть змеиный яд.

– Может быть, – сказал Фурнье.

– Но вы в это не верите?

Француз с сомнением покачал головой.

– Месье Дюпон – подлинный энтузиаст. Некогда занимался торговлей предметами античного искусства. Бросил процветающий бизнес, чтобы посвятить себя раскопкам. Они с сыном преданы своей профессии. Мне представляется невероятным – я не говорю невозможным, поскольку после истории со Стависким готов поверить во что угодно, – что они могут иметь отношение к этому преступлению.

– Хорошо, – сказал Джепп.

Он взял со стола лист бумаги, в котором делал записи, и откашлялся.

– Итак, вот что мы имеем. Джейн Грей. Вероятность – крайне мала, возможность – практически нулевая. Мистер Гейл. Вероятность – крайне мала, возможность – тоже практически нулевая. Мисс Керр. Вероятность – мала, возможность – сомнительна. Леди Хорбери. Вероятность – большая, возможность – практически нулевая. Мусье Пуаро. Вероятность – почти наверняка преступник; единственный человек в салоне, который мог создать психологический момент.

Джепп весело рассмеялся собственной шутке, а Пуаро и Фурнье улыбнулись – первый снисходительно, второй неуверенно.

– Мистер Брайант, – продолжил инспектор. – Вероятность довольно высока, возможность очень даже неплоха. Мистер Райдер. Вероятность сомнительна, возможность вполне прилична. Дюпоны. Вероятность низкая, возможность получения яда велика. Как мне представляется, это все, что мы знаем на данный момент. Нам предстоит выяснить очень и очень многое. В первую очередь я займусь Клэнси и Брайантом – выясню, что это за люди, не испытывали ли они финансовые затруднения в прошлом, каковы были их перемещения и эмоциональное состояние в последнее время, и все такое прочее. Потом точно так же проверю и Райдера. Но и остальных нельзя оставлять без внимания. Я поручу их заботам Уилсона. А месье Фурнье займется Дюпонами.

Джепп весело рассмеялся собственной шутке, а Пуаро и Фурнье улыбнулись – первый снисходительно, второй неуверенно.

– Мистер Брайант, – продолжил инспектор. – Вероятность довольно высока, возможность очень даже неплоха. Мистер Райдер. Вероятность сомнительна, возможность вполне прилична. Дюпоны. Вероятность низкая, возможность получения яда велика. Как мне представляется, это все, что мы знаем на данный момент. Нам предстоит выяснить очень и очень многое. В первую очередь я займусь Клэнси и Брайантом – выясню, что это за люди, не испытывали ли они финансовые затруднения в прошлом, каковы были их перемещения и эмоциональное состояние в последнее время, и все такое прочее. Потом точно так же проверю и Райдера. Но и остальных нельзя оставлять без внимания. Я поручу их заботам Уилсона. А месье Фурнье займется Дюпонами.

Француз с готовностью кивнул.

– Можете не беспокоиться, все будет сделано. Сегодня же вечером я вернусь в Париж. Теперь, когда нам уже известны кое-какие детали этого дела, возможно, удастся выведать что-нибудь у Элизы, горничной мадам Жизель. Кроме того, я тщательно изучу перемещения последней. Следует выяснить, где она находилась в течение лета. Насколько я знаю, она приезжала в Ле-Пине один или два раза. Мы можем получить информацию о ее возможных контактах с англичанами, имеющими отношение к данному делу… Да, придется поработать.

Фурнье и Джепп посмотрели на погрузившегося в раздумья бельгийца.

– Вы вообще собираетесь участвовать в расследовании, мусье Пуаро? – спросил Джепп.

Тот вздрогнул.

– Да. Я думаю, мне следует отправиться вместе с месье Фурнье в Париж.

– Enchanté, – с удовлетворением произнес Фурнье.

– Интересно, чем вы намереваетесь там заниматься? – спросил Джепп, с любопытством взглянув на Пуаро. – Вы как-то уж слишком спокойны. У вас появились какие-то идеи?

– Кое-какие соображения имеются. Но все очень сложно.

– Ну так поделитесь своими соображениями.

– Прежде всего меня тревожит то, – медленно произнес Пуаро, – где была обнаружена духовая трубка.

– Естественно! Из-за этого вас чуть не взяли под стражу.

Сыщик покачал головой.

– Я имею в виду не это. Меня тревожит вовсе не то, что она оказалась рядом с моим креслом, а то, что она вообще оказалась засунутой за подушку кресла – не важно, какого именно.

– Не вижу в этом ничего особенного, – сказал Джепп. – Преступнику нужно было где-то спрятать орудие убийства. Он не мог оставить его при себе, поскольку подвергся бы тогда огромному риску.

– Évidemment. Но, может быть, вы заметили, друг мой, когда осматривали самолет, что иллюминаторы, которые не открываются, снабжены вентиляторами – поворачивающимися стеклянными дисками с маленькими, расположенными кругом отверстиями. Эти отверстия достаточно велики для того, чтобы в одно из них можно было просунуть нашу духовую трубку. Почему духовая трубка была найдена? Ведь от нее легко можно было избавиться, просунув через вентиляционное отверстие. Что могло быть проще, чем избавиться от нее таким образом? Она упала бы на землю, и крайне маловероятно, что ее когда-нибудь нашли бы.

– Готов возразить: убийца опасался, что его попутчики заметят, как он просовывает трубку в отверстие иллюминатора.

– Понятно, – сказал Пуаро. – Он не побоялся поднести трубку к губам и произвести роковой выстрел, но побоялся, что люди увидят, как он избавляется от трубки!

– Да, звучит нелепо, – согласился Джепп. – Однако, как бы то ни было, он спрятал трубку за подушку кресла, и это непреложный факт.

Сыщик ничего не ответил.

– И это вам о чем-нибудь говорит? – с любопытством спросил его Фурнье.

Пуаро утвердительно наклонил голову.

– Это наводит меня на определенные размышления.

Вытащив машинальным движением из руки Джеппа чернильницу, которую тот, не замечая, наклонил так, что из нее могли вылиться чернила, и поставив ее на стол, Пуаро неожиданно вскинул голову.

– A propos, у вас имеется подробный список личных вещей пассажиров, который я просил вас составить?