Глава шестая
- Ну, можешь начинать, - умиротворённо жмурится Ламер, по-хитрому складывая руки и ноги. Ноги он как-то умудрился переплести, а руки просунул под коленями, напоминая мне какого-то странного чужого бога, наверное, древнешумерского.
- Начинать - что? - на всякий случай спрашиваю я. Вдруг он ждёт от меня ритуальных танцев с бубнами? Я такого не умею, к сожалению.
- Задавать вопросы, разумеется, - блондин поднимает глаза к потолку, делая вид, что сосредотачивается. - Я полностью открыт для твоих ментальных потоков.
В голове тут же материализуются какие-то мамины передачи про новые-современные-всех-лечащие методики по очистке сознания-накипи-ваших-кошельков. Снова смотрю на Ламера, так и не переставшего смотреть вверх. Решаю не отвлекаться.
- Ладно, - мысли собираются быстро и надёжно, как металлическая головоломка. - Начнём с самого важного. Как тебя зовут?
На самом деле это был не самый важный вопрос. Он нужен был мне только для того, чтобы застать блондина врасплох. И я своей цели достиг.
Ламер чуть не опрокидывается на спину, запутавшись руками в ногах, когда пытается резко выпрямиться. Борюсь с ехидной улыбкой. Будет знать, как отворачиваться от великого меня!
- Ламер я, - почти испуганно кланяется он. - Знакомы же вроде...
- Настоящее имя, - требовательно тяну я. - Скажи мне его.
- Да зачем оно тебе?
- А вот это уже моё дело.
- Но это моё имя! Настоящее имя, в конце концов! Ты должен хотя бы пообещать мне, что не напишешь донос в полицию.
- В полицию точно не напишу, - самодовольно ухмыляюсь я. - У нас в стране её не водится.
- Ты в какой стране живёшь? - почти возмущается Ламер.
- Так. Вот это уже точно не имеет к делу никакого отношения.
Мы сидим, глядя друг на друга крайне удивлённо, и я ощущаю разницу наших мыслей, как ощущаешь разницу каких-нибудь диалектов. Так ясно и так неизбежно, что хочется встать и уйти.
- Давай просто попробуем ещё раз, - первым предлагает Ламер.
- Хорошо, - соглашаюсь я. - Так как тебя зовут?
Он вздыхает и снова не смотрит мне в глаза. Я жду. Где-то тикают часы. На душе спокойно и чуть-чуть весело: он всё равно скажет, я это почему-то знаю.
- Альберт. Меня зовут Альберт, - наконец произносит он. - Только не смей называть меня "Берти"! И не надо иронизировать по поводу происхождения моих родителей. Пожалуйста.
Я не смеюсь только чудом. Вот так. Альберт. Забавное имя.
- А что оно значит? Небось, что-нибудь арабское? Звезда там, или марсианский кратер?
- Не знаю, - он пожимает плечами, и я еще не скоро привыкну к его настоящему имени. - Сейчас посмотрю.
Он лезет в карман за телефоном. Этот телефон не похож на телефон, но это и не важно. Я знаю, что это такое, и это главное. Загорается экран без кнопок, корпус неестественно тонок и, кажется, вот вот выгнется дугой. Я тянусь к нему неосознанно, практически не соображая, что делаю.
- Можно?
Ламер молча отдаёт его мне и с любопытством ждёт от меня каких-нибудь действий. Я медленно провожу пальцем по светящейся поверхности. С неё на меня смотрит странный человек с голубыми глазами. Я отрываю палец и едва не вскрикиваю, когда со всех сторон появляются какие-то маленькие значки и картинки.
- Это программы, - объясняет Альберт. - Вот в этой папке игры, это камера, а вот здесь список моих любимых песен... Ты успеваешь?
Я ничего не отвечаю, я не могу уследить за быстрыми движениями чужих пальцев и только хлопаю глазами. И, разумеется, мне прилетает щелчок по носу, от которого я даже не успеваю увернуться.
- Рот закрой, ворона влетит, - издевается Ламер. - Чего ты уставился на него как баран на новые ворота?
- Знаешь... В моё время с такой штукой тебя очень быстро упрятали за решётку, - тихо отвечаю я. Мне ужасно интересно и чуточку страшно. Я касаюсь картинки с камерой и вновь отшатываюсь: с экрана смотрит моя перепуганная физиономия.
Ламер смеется.
- Прости, забыл выключить переднюю камеру. Вчера с Нютом фоткались на фоне Эйфелевой Башни, совсем из головы вылетело.
Он нажимает на стрелочку, или точечку, или ещё чёрти что. У него получается привычно и быстро, а на экране я уже вижу ворсинки ковра, на котором сижу и маленький кусочек собственных штанов. Ну, то есть, не собственных, конечно, а Ламерских, но это не важно.
- Хм...- делаю вид, будто всё понимаю. - Так ты француз?
- Что? Нет-нет, я совершенно русский. У нас даже в школе не было французского языка. А Эйфелева башня - это наша телевышка в...
- Я знаю, - я прерываю его на полуслове. - Знаю, о чем ты. Сам там живу.
- Здорово, - замечает Ламер. - Земляки, значит? А в каком районе?
- Это не важно. Дальше.
- Постой. Теперь и ты ответь на мой вопрос!
- Погоди-ка! Это я попал в будущее и ничего не соображаю, а не ты!
- Откровенность за откровенность!
- Ничего подобного!
- Тогда нам не о чем разговаривать.
Я удивился такому упрямству.
- Ну хорошо. Только один вопрос.
Альберт перестал хмуриться и заинтересованно подался вперед.
- А как зовут тебя?
Мда... Кажется, придётся и мне раскрывать все карты.
- Олег. Очень приятно... Наверное.
- Олег... - Ламер будто пробует его на вкус. - Где-то я это уже слышал...
- Угу. Красивое, а, главное, редкое имя... - скептически замечаю я.
- Ты с друзьями, случайно, не ходишь в баню?
Мы смеёмся вместе. Как-то странно сидеть вот так, на ковре, в чужом доме, держать в руках тонкий светящийся прямоугольник и смеяться над абсолютно неостроумными вещами.
Отсмеявшись, Альберт забрал у меня телефон и всё-таки нашёл своё имя в "поисковике". Нет, вы не подумайте, я уже ничему не удивляюсь. Ищут в поисковике, читают в ридерах, фоткаются для совершенно непроизносимой программки, куда все кидают фотографии еды и собственных физиономий. Будущее, как оно есть. Вернусь и напишу "Откровения Олега Вишневского. Что было со мной и будет с вами". Стоп. А почему, собственно, обязательно вернусь?..
Надо было гнать прочь негатив: в конце концов, перед сном это даже вредно.
- Чтооо??? Благородный блеск? Камень имени мрамор? Цвет белый? Чтооо???
Я оглушительно хохочу от его реакции: парень сидит на полу и возмущенно смотрит на телефон в своих руках. Он наклоняется поближе и начинает читать, не отрываясь больше на крики, только иногда демонстративно закатывая глаза. Мне становится интересно.
- Подвинься!
Пихаю Ламера в бок и начинаю читать.
- Но теперь мне ничего не видно! - протестует он. - Давай компьютер включим?
Непонимающе смотрю на него. Зачем? Я было совсем решил, что привычные мне железяки вытеснили эти тонкие чудики из гнущегося стекла и сенсоров. Оказывается, нет.
На мониторе тонкая серебристая надпись производителя. Хороший производитель. Зарубежный и качественный. Ламер замечает мой взгляд и морщится:
- Старушка моя. Менять пора.
Нет, ну почему я до сих пор не могу его понять?!
- По-моему отличная машина. Почему ты ругаешься?
- Я не ругаюсь, что ты! Просто никак не соберусь заехать за новой моделью. Сейчас их выпускают как горячие пирожки. Один год - и твой железный конь безнадежно устарел. Боюсь представить, что будет через десять лет. Такими темпами мы израсходуем на платы всё оставшееся золото.
- И так у вас во всех областях? На Марсе тоже уже побывали?
- Нет, Бог с тобой, какой Марс?! - он смотрит на меня, выпучив глаза. - Там, наверное, никто никогда не будет.
- Почему?
Альбер вздыхает. Почему-то я думаю о нём, как о настоящем человеке, которому сейчас, где-то далеко-далеко в будущем очень грустно.
- Это больше никому не интересно.
Вот так. Действительно, есть, от чего загрустить.
- Как-то не верится. Вы же такие умные, неужели никто не построит ракету, способную пролететь на пару миллионов километров больше, чем до Луны?
- Дело не в уме, понимаешь? Дело в мечте.
- Мечте? Я не понимаю.
Он подбирает ноги под себя, превратившись в клубок грустных мыслей.
- Раньше люди мечтали. Мечтали о чём угодно. Вот ты, например. О чём ты мечтал... Мечтаешь? - поправился он.
Стук за моей спиной, жесткие шнурки и обжигающая горло ненависть.
Я помню, о чем мечтал.
Никогда.
Не выходить.
Из Глубины.
Проходит секунда. Я слышу, как стучит сердце. Прямо у меня в голове оно громыхает Царь-колоколом. Моё или нет?
- Я... - голос срывается и приходится пару раз откашляться. - Я, кажется, хотел стать пожарником.
Ламер улыбается.
- У тебя получится. Ты учишься в МЧС?
- Что? Нет-нет, я из совсем другого университета.
- Ах да, - вспоминает он. - Ты же программист!
Киваю.
- Вот видишь. Твоя мечта... Не говори, что она не может сбыться. Правда ведь?
"Она уже сбылась. Вот только я теперь очень об этом жалею."
- А мы... Мы не мечтаем. Ну, то есть, конечно, остались пожелания типо "пусть всё будет хорошо" или "пусть наши, наконец, выйдут из группы на чемпионате мира", но и только. В остальном мы... Мы... Мы гораздо слабее вас. Знаешь, мне кажется, если бы мы вышли друг против друга в рукопашную, я бы не продержался и минуты. И это при всей моей физической подготовке, ежедневных пробежках и здоровом питании. Я не знаю, почему это так. Я не знаю, почему мне так кажется. Я не знаю, правда ли это. Но мне страшно. Я не хочу быть слабым.
- Ты вовсе не слабый! Посмотри вокруг, у тебя ведь столько возможностей! И в Глубине даже больше, чем в реальном мире.
- Ты ошибаешься. Ты думаешь, что Глубина осталась прежней.
Его голос эхом прокатился по комнате: "Это не так".
- Не так? - беспомощно повторяю я.
- Она стала слишком похожей на настоящий мир. Теперь сбежать не удастся.
- Но...
- Ты не видишь этого. Не видишь разницы. Мы больше не бежим от реальности в Глубину. Реальность пришла за нами. Нашла нас. Ходить на работу по улице или не вставая с дивана - больше нет никакой разницы. Здесь есть болезни и нет никаких перспектив. А ещё здесь убивают. По-настоящему.
В моей голове нет места моему ужасу.
- Это невозможно! Почему ты тогда до сих пор здесь?
Он улыбается. Я почти кричу.
- Почему же ты не ушёл? Почему?!
- Я всё ещё мечтаю. Мне нравится притворяться, что здесь я могу сделать всё, что угодно. А ещё я хочу найти настоящего дайвера.
- Зачем?
- Чтобы перестать притворяться.