Город увядших роз

Вы никогда не задумывались, что всё, что вы делаете и что можете сделать в жизни, уже через сотню лет станет бессмысленным и никому не нужным?

©️Чак Паланик. 'Колыбельная'.

В светлом салоне авто играла монотонная музыка, от которой спустя несколько часов езды у меня предательски слипались глаза. Пышные зелёные ветви деревьев выстроились в величественную арку, словно показывая, что серая унылая дорога ведёт во что-то светлое и умиротворённое, успокаивая мои тревожные мысли. Справа промелькнула металлическая пожелтевшая табличка с маленькой надписью «Бернсайд-стрит». Эта улица должна была стать моим вторым домом.

Я шумно выдохнула, освобождая тяжесть, скованную железными прутьями где-то между рёбрами, из груди. Что-то в животе неприятно клокотало, а суматошные мысли завязались в тугой комок, тщетно пытаясь распутаться. Наверное, стоило прекратить убиваться по тому, что не можешь изменить, но я по неприятному стечению обстоятельств выбрала иной путь. Всегда выбирала.

Этот переезд был самым спонтанным решением в моей жизни. Возможно, таким своеобразным способом я освободила себя от старых оков: в Торонто у меня было мало друзей и чего-то... а теперь и кого-то ценного. Всё, что когда-либо было важно в родном солнечном городе, померкло в одночасье. С моей школой попрощаться было не так уж и сложно. Учителя вряд ли заметят моё отсутствие, как и бывшие одноклассники. Никому в том месте не было дела до других — и может так правильно. Люди слишком озабочены своими проблемами, чтобы брать на себя чужой груз.

Мои псевдо-подруги, Хизер и Лили, не будут долго тосковать. Наше общение с раннего детства ограничивалось только школой, поэтому, скорее всего, на моё место скоро придёт кто-то другой — возможно куда круче и смелее.

Перелёт был изнуряюще долгим. Девять часов с пересадкой в Сан-Франциско. Хизер за это время наверняка уже забыла, что я когда-либо существовала, а Лили — грустит, ведь новый альбом любимой итальянской группы уже не с кем обсудить. В сознании неприятно щёлкнуло. Я всячески старалась не заострять внимание на мыслях, что в родном городе у меня были только родители, но отрицать правду нет никакого смысла. Я ни о чём не жалею. Интересно, что же будет здесь?

— Наш милый Портленд в самом деле потрясающий, Скарлетт. — заметив моё меланхоличное состояние, ободряюще улыбнулась тётя Ванесса, не отрывая внимательный взгляд светло-голубых глаз от широкой дороги. — Ты не успеешь заметить, как влюбишься в него и растворишься без остатка.

Я хмыкнула, неоднозначно кивая. Променять перспективный Торонто на менее масштабный Портленд я бы сочла глупостью пару лет назад, но сейчас — мне было всё равно, что доучиться придётся уже в Америке, а не в Канаде. Наверняка эта страна вновь порадует меня, как и каждый визит к здешним родственникам на протяжении всего моего детства.

Ванесса нажала на кнопку радио и в салоне заиграла энергичная испанская песня. Я выдохнула, облизывая пересохшие губы. Как же хочется скорее доехать до нового дома, залезть под одеяло и выплеснуть эмоции подушке. Либо просто лечь спать. Эта поездка тянется бесконечность!

— Вот мы и приехали. — в унисон моим гневным мыслям произнесла тётя, широко улыбаясь.

Маленькая красная машина плавно притормозила около небольшого серого дома с аккуратным садиком во внутреннем дворе.

Через пару минут Ванесса уже тащила чемоданы к деревянной двери из мореного дуба, звеня связкой ключей. Я вышла из автомобиля, случайно громко хлопнув дверью, на что получила недовольное "Полегче!", и поспешила ей на помощь.

К одноэтажному зданию вела небольшая каменная тропинка. Вдоль аккуратно выстриженного газона стояли несколько разноцветных клубень с кустами ярко-красных роз, а рядом — потёртая деревянная скамейка с узорчатой спинкой. Казалось, это место никогда не менялось.

— Я начала выращивать розы, когда тебе только-только стукнуло десять. Ты знаешь, как Клэр любила сорт Жак Картье. Она часто сидела здесь, греясь на закатном солнышке и я таскала ей лимонад. Ты в это время обычно бегала по лужайке, пытаясь поймать бабочек. Через год я решила посадить Лили Марлен, от которых твой папа позже был просто без ума... — Ванесса погрузилась в ностальгию, грустно улыбнулась и нежно провела кончиками пальцев по розовым лепесткам пышных бутонов. — Этим цветам явно будет их не хватать... И нам.

Я сглотнула нарастающий ком в горле и отвела взгляд от ляпистых клубней, чувствуя раздражение. Возможно так сказалась долгая дорога или разговоры о родителях всё-таки были сейчас лишними. От одних только воспоминаний на душе скребли кошки, а сердце жалобно скулило, не воспринимая тяжёлую утрату. Рана слишком свежа, чтобы время успело её затянуть. Если оно вообще на это способно.

Мы зашли внутрь дома и оставили мои чемоданы в прихожей. В воздухе пахло корицей и ванилью, отчего мой нос приятно защекотало. Я осознала, что безумно скучала по уюту, который Ванесса так старательно создавала в своём маленьком пристанище долгие годы. Тётя всегда ценила комфорт и спокойствие. В этом плане мои родители ей даже завидовали! Они у меня были до жути энергичными и в нашем старом доме в Торонто часто царил «творческий» беспорядок.

— Ох, ты знаешь как я люблю эту комнату! Здесь точно осталась частичка моей души при ремонте. Надеюсь, она не валяется под этим ковриком. — Ванесса тихо рассмеялась и покрутилась вокруг себя, с любовью обводя рукой своё дизайнерское творение.

Бежевые оттенки, отливающие золотистыми бликами на солнце, наполняли помещение теплом. Стеклянный круглый обеденный столик стоял напротив окна. Его хрупкие ножки опирались на небольшой карминный ковёр. Однотонные стены были украшены живописными картинами с животными и пейзажами, а на зелёной полке стояли фиолетовые горшки с бегониями. Тётя просто с ума сходила по всяким растениям! Мама всегда говорила, что Несси тайно грезит о том, чтобы превратить свой дом в оранжерею, а на месте гаража сделать теплицу.

— Ух ты! Ты здорово потрудилась прошлым летом. — удивлённо прокомментировала я изменения на кухне, оглядываясь. — Здесь стало ещё уютнее. У тебя золотые руки!

Тётя гордо кивнула головой, обнимая меня за плечи и быстро чмокая в щёку.

— Спасибо, милая. Наверное, тебе стоит отдохнуть. Ты ведь устала после долгого перелёта. — нежно пригладив мои волосы, Ванесса проводила меня до нужной комнаты и, постояв немного у входа, оставила наедине с собой.

Я заметила тень тревожности и сомнения на её лучезарном лице, прежде чем дверь из белого дерева тихо закрылась. Обычно моя позитивная тётушка не поддавалась унынию. Она была синонимом к слову «оптимизм»! Но сейчас всё было не так, как раньше. Трагичная потеря родной сестры и близкого друга, внезапное опекунство над подростком и груз ответственности, свалившийся в одночасье. Я всегда восхищалась её выдержке даже в самых экстремальных ситуациях, но произошедшее не могло не оставить след даже на таком прекрасном человеке, как Ванесса. Это жутко несправедливо! Жизнь всегда пускает корни несчастья в тех, кто этого совершенно не заслуживает — как и произошло с нашей маленькой семьёй.

Я села на широкую двухспальную кровать, подогнула под себя ноги, укуталась в плюшевый плед и мимолётно изучила комнату, в которой мне отныне предстояло жить.

— Так пусто. — шёпот, вырвавшийся с моих губ, облетел всё помещение разом.

Чердак, до этого предназначенный для хранения старых вещей и инструментов, был переоборудован под жилую комнату. Этому Ванесса посвятила всю неделю. Теперь здесь царила особая атмосфера, как и везде, где касались её умелые руки. Через два небольших квадратных окна было видно массивную ветвь дерева, которое росло прямо перед ними. В углу на подвесном кресле около пустого книжного шкафа сидел маленький плюшевый мишка. Белый ковёр с мягким ворсом, раскинувшийся почти на весь брусчатый пол, грели солнечные лучики, усердно пробивающиеся сквозь стёкла окон. Аккуратный туалетный столик с нелепым оранжевым пуфиком, стоящий рядом с кроватью, пустой бежевый комод с прямоугольным зеркалом и пара коробок с пыльными кассетами и старыми фотографиями.

— Я любила это место, когда была в твоём возрасте. Клэр часто отбивала у меня право спать около окна. Говорила, что там сказочно и даже холодными ночами снятся воистину волшебные сны. Жаль, что твоя бабушка после нашего отъезда в Торонто превратила чердак в склад. — Ванесса тихо пробралась в комнату, поставив поднос с пирожными и дымящейся кружкой чая на кровать рядом со мной. — Знаю, что ты устала, но я скучала. Можно составить тебе компанию в меланхоличных посиделках?

Конечно я знала, что тётя будет бесконечно много рассказывать о «тех временах», ведь до этого душу изливать было особо некому. Хотя может она просто опасалась, что мне будет одиноко или у нас не будет общих тем для разговора. Детей у неё никогда не было, как и экспресс-курса по опекунству над подростком (она старательно искала).

Несси ласково улыбнулась, смотря на меня так чисто и светло, что я готова была простить ей что угодно, даже болезненные напоминания о родителях. Сейчас её светлые волосы казались золотистыми, а голубые глаза наоборот были тёмными и тусклыми.

— Конечно, можно. — я вернула ей улыбку, хоть и не такую нежную. — Спасибо за твою заботу. Я ценю это.

— Ой, не начинай, Скарлетт. Даже не благодари за это. — беззаботно отмахнулась тётя, кивая на серебряный поднос. — Твой любимый барбарисовый чай и банановые пирожные с сюрпризом внутри. Надеюсь ты всё ещё любишь, когда они подгорают. — Ванесса хитро прищурилась и подсела ближе, подминая под себя плед.

Я искренне рассмеялась, пробуя едва тёплую выпечку. Тает во рту, как сладкий мёд, и немного горчит из-за того, что передержали в духовке — как и всегда. Лёгкий банановый вкус вперемешку с тем самым сюрпризом... кислой вишней? Сколько себя помню, тётя любила экспериментировать со вкусами. Это мог быть молочный шоколад или мята, а иногда получалось что-то вычурное и совершенно не сочетавшееся с банановым тестом. Пару минут мы наслаждались пирожными, слыша лишь тихое чавканье друг друга.

— Тебя что-то тревожит? — нарушая наш незапланированный покой, неожиданно спросила Ванесса, вводя меня в ступор. — Извини, это глупый вопрос, ведь за последний месяц случилось много всего, но... Я готова помочь тебе справиться с проблемами и решить назревающий спор в голове, пока мы рядом.  — она неловко обхватила мои ладони в свои и сложила вместе лодочкой. — В любом мраке есть проблеск света, ты ведь знаешь.

Я смущённо улыбнулась, пережёвывая пирожное. Разве что-то может тревожить человека, пережившего аварию, в которой из выживших оказался только он? Прошло ровно шесть недель с той страшной ночи, а воспоминания были такими же отчётливыми и свежими, как вчера.

Какое-то время я молчала, не зная что ответить, но, почувствовав лёгкое сжатие руки, тихо заговорила:

— Мы были на празднике у папиного друга. На озере. Мы купались, готовили барбекю и играли в волейбол. Мама, кстати, пропускала все подачи. Потом мы поехали домой. Я дремала на заднем сидении, пока они что-то обсуждали.

Я шумно сглотнула, вспоминая узкий мост, под которым блестела глянцевая вода, освещённая лишь тусклыми фонарями и ярким диском луны. Навстречу выехал чёрный автомобиль. Водитель — нетрезвый мужчина лет пятидесяти — вдавил педаль газа в пол и, не справившись, потерял управление, сменив направление прямо на нас.

— Папа не успел среагировать, когда машина сошла с дороги. Мама закричала. В лёгких начала булькать вода. Папа смотрел на меня с диким страхом, пытался дотянуться и снять ремень. Я не могла пошевелиться, просто моргала, ничего не понимая. Он улыбнулся.

Я снова замолчала, чувствуя как глаза начинает щипать от слёз, и Ванесса рвано выдохнула, прижимая меня к себе и гладя по волосам.

— Кто-то вытащил меня из машины на землю. Я ничего не понимала, мне казалось, это всё страшный сон, но... — мой голос дрогнул. — Несси, вода была такой мутной, но я могу поклясться, что видела, как папа смотрит на меня. Мама была без сознания.

— Ох, Скарлетт... Если тебе тяжело, можешь не... — тётя всхлипнула, прерывая меня.

— Тот парень, который вытащил меня, нырнул ещё раз. У меня горели лёгкие, но я ждала, когда он вернётся вместе с мамой и папой... Если бы я знала, что они уже умерли, я бы нырнула обратно, чтобы быть рядом с ними.

Я съежилась, видя лица родителей перед глазами. Они никуда не уходили все эти недели, терзая сердце воспоминаниями и каждый раз укалывая побольнее. Почему я не осталась там? Почему я выжила, а они нет? Как жить без них? Мысли давили, нагнетали, ударяли, травили, обжигали, но убежать от них не получалось.

Несси вытерла рукавом своего коричневого кардигана мои мокрые щёки и крепко обняла меня, словно боясь, что я сейчас рассыплюсь. Мама делала также в трудные моменты. Я чувствовала, как дрожат её узкие плечи, прижимаясь.

— Пожалуйста, не говори так, малышка. Доминик и Клэр отдали бы всё и даже больше, чтобы спасти тебя хоть тысячу раз. Ты их сокровище, Скарлетт, и ты ни в чём не виновата.  — шёпот раздался рядом с моим ухом. — Не вини себя за то, что выжила.

Я расплакалась, прижимаясь к плечу Ванессы.

— Но ведь это несправедливо.

— Они бы даже не позволили тебе умереть. — она перебила, гладя меня по спине.

— Но они оставили меня! Совершенно одну. Если бы не этот парень...

— Они втроём подарили тебе вторую жизнь, милая. Это чудо, что тот мальчик спас тебя, и я уверена, что Блэр и Доминик были спокойны, зная, что ты выживешь. Они никогда не боялись смерти, потому что знали, что уже оставили на этой земле лучшее, что были способны сотворить.