Кто предатель?

Дата: 5 сентября 2025 года, пятница.
Локация:Медпункт школы «Сонхва».

Воздух здесь всегда пахнет антисептиком и ложным спокойствием. Хёнджин сидел на краю жесткой койки, не на постели, а именно на краю, как будто готов был в любой момент сорваться и убежать. Его руки лежали на коленях ладонями вверх. На левом запястье, там, где обычно была полоска загара от часов, теперь краснела неопрятная, сочащаяся сукровицей проплешина. Он смотрел в окно, но взгляд его был пустым, направленным куда-то внутрь себя, в тот момент, который теперь грыз его изнутри.

Дверь открылась без стука. Вошел Банчан. Его лицо, обычно являвшее собой образец сдержанного контроля, сейчас выглядело усталым. Он закрыл дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Молчание длилось минуту, нарушаемое только прерывистым дыханием Хёнджина.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — тихо сказал Банчан. — Они дадут тебе таблеток, и ты будешь молчать. Как все.

— Я должен был… — голос Хёнджина был хриплым, чужим. — Я должен был просто сказать «спасибо» или «извини». Нежно. Что угодно. А я… я засмеялся. При Минхо. При всех. Ей же было не до смеха. Ей было… страшно. Ты видел её глаза? Они были как у загнанного зверька.

— Ты не виноват в её смерти, — отрезал Банчан, но в его тоне не было убежденности. Была констатация факта, который он сам пытался принять. — Вина лежит на том, кто наложил петлю. Или… кто вколол ей что-то в шею.

Хёнджин резко поднял на него глаза. В них плескалась паника. — Ты тоже видел? Этот синяк?
—Видел. И не я один. Но все делают вид, что не заметили. Директор, завуч, этот чёртов психолог с его стеклянными глазами. — Банчан подошел ближе, опустил голос. — Они хотят замять это. Очередной «несчастный случай». Для репутации школы. Для спокойствия инвесторов, вроде отца Минхо.

При упоминании отца Минхо Хёнджин вздрогнул. Он знал ту историю. Все знали. Ли Минсок был не просто инвестором; он был тенью, которая могла накрыть собой всё.

— Что мне делать? — прошептал Хёнджин, и в его голосе звучала детская беспомощность. — Я не могу это просто забыть. Каждую ночь я буду видеть её лицо. И свой смех.

Банчан вздохнул. Он снял очки, протер их краем рубашки — жест, выдававший крайнюю степень усталости и внутреннего конфликта. — Не забывать. Но и не разрушаться. Она написала «прости». Прости – тому, кто остался. Не сворачивайся в клубок. Используй эту вину. Но не как пытку. Как… топливо.

— Для чего? — Хёнджин уставился на него.
—Чтобы понять, что на самом деле здесь происходит, — тихо сказал Банчан. — Встречаемся после отбоя. В библиотеке. Только те, кому можно доверять. Тихо.

Локация: Школьная библиотека, после отбоя, 22:47.

Библиотека ночью была другим миром. Высокие стеллажи, уходящие в темноту, превращались в каньоны из бумаги и тлена. Единственный источник света — тусклая настольная лампа на самом дальнем столе у окна, заваленном старыми подшивками журналов. Воздух пах пылью, клеем и страхом.

За столом собрались те, кого волна смерти Ынджи выбросила на один берег. Минхо сидел, откинувшись на стуле, его лицо было закрыто тенью, но сжатые кулаки на столе говорили сами за себя. Рядом — Джисон, невероятно прямой и сосредоточенный, его пальцы медленно перебирали уголки блокнота. Чанбин стоял у окна, прислонившись к раме и наблюдая за темной площадью перед школой. Феликс сидел, поджав ноги, его взгляд был прикован к собственным рукам. Сынмин, которого привел Чанбин, тихо что-то чертил на клочке бумаги — диаграммы или схемы. Банчан занял место во главе стола, его осанка по-прежнему была безупречной, но в глазах горел непривычный огонь. Последним, крадущейся, испуганной тенью, вошел Хёнджин. Он сел в самый темный угол.

— Все понимают, зачем мы здесь? — начал Банчан, обведя взглядом присутствующих. — Речь не о сплетнях. Речь о том, что в этой школе убили человека. И выдали это за самоубийство.

— Преждевременный вывод, — тихо сказал Сынмин, не отрываясь от своих расчетов. — У нас нет доказательств убийства. Есть аномалия: след от инъекции, нехарактерный для типичного суицидального поведения. Вероятность того, что ей ввели психотропный препарат, чтобы облегчить или спровоцировать повешение, составляет примерно шестьдесят восемь процентов.

— Достаточно, — хрипло произнес Минхо. — Чтобы понять, что мы все можем быть на очереди.
Джисон поднял голову.— Вопрос не только в «кто». Вопрос — «зачем». Зачем убивать тихую ученицу? Что она могла знать? Или… что она могла увидеть?

— Она могла просто оказаться не в том месте, — мрачно заметил Чанбин с окна. — Может, это предупреждение для всех нас. Чтобы мы сидели тихо, учились и не задавали вопросов. Классика.

— Предупреждение, которое привело к её смерти, — Феликс заговорил впервые, и его низкий, с легким акцентом голос, прозвучал неестественно громко в тишине. — Я… я иногда слышу вещи. Не там, где люди. В старом крыле. Шаги. Шёпот. Она… она тоже туда ходила. Я видел её там пару раз. Она выглядела… будто что-то искала.

Все взгляды устремились на него.
—Почему молчал? — резко спросил Минхо.
—Потому что все и так считают меня чудаком из-за акцента, — горько усмехнулся Феликс. — А если я начну говорить о голосах в стенах…

— Что ты слышал конкретно? — перебил его Джисон, его аналитический тон заставил всех замолчать.
—Голоса. Неразборчивые. Как… как по радио с помехами. И запах. Тот самый, лекарственный. Как в столовой, но гораздо сильнее.

В библиотеке воцарилась тяжелая тишина, которую нарушал только тихий скрип пера Сынмина.
—Значит, есть старое крыло, куда ходила Ынджи, — обобщил Банчан. — И есть общий знаменатель — этот запах. Лекарства. В еде и в воздухе.

— «Проект «Сирена»», — вдруг, очень тихо, произнес Джисон.
Все замерли.Он вытащил из рюкзака старый планшет, вывел на экран сканы тех самых зашифрованных файлов. — Я нашел это в первый же день. Взломал школьный сервер. Там мало что понятно, но это название повторяется. И есть графы: «Испытуемые», «Когорты», «Побочные эффекты». И химические формулы.

Чанбин свистнул сквозь зубы. — Боже правый. Ты не просто очкарик, ты грёбаный хакер.
—Заткнись, — отрезал Минхо, не глядя на него. Он придвинулся к планшету. — Побочные эффекты? Какие?
—Перечислены: амнезия, паранойя, слуховые галлюцинации… суицидальные наклонности, — Джисон произнес последнее так тихо, что все невольно перевели дух. Взгляды сами собой устремились на Хёнджина, который съежился еще больше.

— Они… они всех травят? — прошептал Хёнджин. — Через еду?
—Не всех одинаково, — включился Сынмин. — Логично предположить дифференцированный подход. Разные дозы, разные комбинации. Возможно, в зависимости от… целей. Она, Ынджи, могла получить усиленную дозу. Или оказаться чувствительной.

— Нам нужно доказательство, — сказал Банчан, и в его голосе зазвучали стальные нотки старосты, но направленные теперь против системы. — Физическое. Не файлы. Образец этой дряни. Или доступ к месту, где её готовят.

— Лаборатория, — сказал Джисон. — Должна быть здесь. В подвале или в том самом старом крыле.
—Мы не можем все туда ломиться, — покачал головой Чанбин. — Нас сразу вычислят.
—Значит, нужна разведка, — Минхо встал, его стул громко скрипнул. — Маленькая группа. Тихо. Быстро. Сегодня ночью.

— Это безумие, — прошептал Хёнджин.
—Нет, — возразил Минхо. — Это единственный здравый смысл. Пока они не стерли все следы. Пока они не решили, что кто-то из нас тоже стал «побочным эффектом». Я иду.

— Я с тобой, — немедленно сказал Джисон. — У меня есть фонарик и… кое-какие программы на телефоне. Могу попробовать взломать простой электронный замок, если попадется.

— Я знаю проходы, — неожиданно сказал Феликс. — Я… я часто туда ходил, чтобы побыть одному. Там есть дверь за котлом отопления. Она почти всегда закрыта, но замок старый.

— Три человека — оптимальное число для скрытного проникновения, — констатировал Сынмин. — Я могу обеспечить дистанционную поддержку. Если у вас будут наушники. У меня есть пара самодельных раций с шифрованным каналом. Дальность действия ограничена стенами, но для связи между группой и мной здесь должно хватить.

Банчан смотрел на них, его лицо было напряжено. Он был старостой. Его долг — доложить директору, прекратить это безумие. Но он видел лицо Ынджи в морге. И след от укола.
—Ладно, — выдохнул он. — Но вы берете рации. И если что-то пойдет не так — одно слово по рации, и мы поднимаем шум, пожарную тревогу. Любым способом. Вы не герои. Вы разведчики.

Минхо кивнул. В его глазах горела та же ярость, что и во время драки, но теперь она была сфокусирована, направлена в одну точку. Он посмотрел на Джисона. Тот встретил его взгляд и коротко кивнул. Бывшие враги, теперь связанные тихой клятвой, опаснее всего на свете.

— Встречаемся у выхода в старый корпус через сорок минут, — сказал Минхо. — После проверки дежурным.

Они начали расходиться, растворяясь в темноте между стеллажами. Хёнджин подошел к Минхо, прежде чем тот ушел.
—Минхо… найди там что-нибудь. Ради неё.
Минхо положил тяжелую руку ему на плечо,почти сжал. — Ради всех нас.

Когда библиотека опустела, только Банчан остался сидеть под тусклым светом лампы. Он взял со стола клочок бумаги, где Сынмин чертил свои схемы. Там, среди цифр и стрелочек, было нарисовано грубое изображение здания. И крестиком помечено место в подвале старого крыла. Рядом подпись: «Теплотрасса. Вход. Котельная (заблокирована в 2018)».

Он сложил бумагу в мелкий квадратик и сунул в самый глубокий карман. Сердце билось тяжело и громко. Он нарушил все правила. И впервые за долгие годы почувствовал, что поступает правильно. Страшно. Но правильно.

Тень за ближайшим стеллажом шевельнулась. Банчан замер. Это была всего лишь игра света? Или чей-то силуэт, застывший и наблюдающий? Он резко дунул на лампу. Комната погрузилась в абсолютную, непроглядную тьму. Тишина стала звенящей. И в этой тишине ему показалось, что он слышит очень тихий, едва уловимый звук. Не шаги. А почти неслышное шипение. Как работающий гдешь глубоко под полом вентилятор. Или… чьё-то ровное, спокойное дыхание в двух шагах от него.