Part 11
Сколько себя помню, я всегда был один. Со мной никогда никто не общался. Из живых. Постоянное одиночество никогда меня не беспокоило, я всегда думал, что у всех всегда так. Так было всегда, пока в один день я не встретил его...
Каждый раз, когда над городом летали снежинки и падали на землю, заставляя её стать белой, я мог выходить из дома. По их разговорам я понял, что в это время на улице холодно, а значит моего присутствия никто не заметит.
И в тот день было то же самое. Я вышел с самого утра, ходил по улицам города и рассматривал всё вокруг. Они готовились к какому-то празднику. По словам мамы: они готовились к Рождеству. Я не понимал, что это, пока не прочитал об этом в какой-то книжке. Из-за того, что меня никто не учил, я мог лишь учиться сам, сидя в этом тёмном замке. Рождество, как я узнал из книги, это день, когда родился Сын Божий. Странно да, почему его день рождения праздновали все? Для меня это было необъяснимым...
Не смотря на это всё, мне нравился этот праздник. Я не знал, что это за праздник, не знал, какое у него значение, но одно я знал точно: к приходу Рождества, я могу выходить на улицу.
Так вот. Выйдя из дома, я, как всегда, направился в сторону города. Мама не разрешала мне выходить в своём облике к ним, говорила, что это слишком опасно, поэтому я был в невидимости. Меня никто не видел и не слышал. Они могли лишь чувствовать холод. Ужасно сильный холод, который доставал до самых костей. Для меня было забавно видеть, как они спихивают это на холодную зиму.
Как только я уходил из территории замка, я мог быть спокойным: никто не будет ругаться. Я ходил по улицам, смотрел на украшения. Люди ходили все счастливые. Они улыбались, много улыбались. Это был уже четвертый год, когда они празднуют этот праздник и они действительно рады.
Но в тот момент я не думал про это. Мне было хорошо лишь от той мысли, что я могу быть здесь и смотреть на эту красоту. Он не разрешал мне выходить к людям, но мама говорила, что мне можно, если я буду аккуратным.
...После того, как я встретил ту пару с ребёнком на мосту, я направился обратно домой. Я не мог понять, почему мне скоро нужно будет прийти за ним. Он же такой маленький, зачем отбирать у него жизнь? Но он говорил, что это моя работа. Дойдя до пекарни, я не думая зашёл туда. Там было тепло, даже жарко. Было странно, что я чувствую это, ведь обычно я не чувствую ничего.
Сейчас я понимаю, что это тепло было не от здания, а то него... Он стоял там, смотрел на меня и улыбался... От этой улыбки веяло теплом. Тепло... Впервые я почувствовал что-то кроме безразличия и холода. Тепло, которое буквально моментально согрело всё. Всё тело, весь разум, всё сердце...
...—Рики... Эй, Рики,- позвал младшего обеспокоенный и тревожный голос Сону, который трогал его за плечо.
Нишимура застыл, сидя на месте. Он смотрел куда-то вдаль, молча. Парень будто бы выпал из мира. Но голос и касания Сону наконец привели его в чувства.
—Ты в порядке?- Сону потянулся, что дотронуться до его лица, но Рики сразу отвернулся, не давая трогать себя.
—Сону... Ты же знаешь, что нельзя,- вставая с места, сказал Нишимура, начав уходить.
—Рики... Да почему нельзя-то,- вставая за младшим, грустно спросил Сону, на что ничего не получил в ответ.
Нишимура будто стал снова отдаляться, уходить ото всех друзей, закрываясь в самом себе. Сону не оставалось делать ничего кроме того, как молча отпустить его.
Выйдя из владений старшего, Рики подошёл к двери, окружённой листвой и цветами. Потянув за ручку, он открыл дверь и вошёл, выходя из собственного подвала. Парень не знал, куда ему идти. В конце концов он выбирает сесть именно в подвале, в библиотеке.
—И что это было...- наконец-то заговорил Нишимура сам с собой, как у него было принято всегда, взяв в руки книгу.
Каждые лет 20, Рики забывает свою жизнь. Он никогда не вспоминал то, что было в прошлом. Лишь то, что было менее двадцати лет назад. Но сегодня... В последнее время у него вообще всё идёт по одному месту. Будто бы что-то постоянно мешает ему. Или, может наоборот, помогает. Нишимура и сам уже запутался в этой всей истории...
—Что нового?- когда младший лишь молча писал что-то, Хисын уже не мог сдерживаться.
—Да так...- кинул Чонвон, после продолжил молча писать что-то у себя в тетрадке.
Хисын думал, что младший работает над книгой, поэтому не хотел его как-то тревожить. Но как же он ошибался.
—Как успехи с книгой?- снова через 10 минут молчания Хисын не сдержался. Было странно, что Чонвон постоянно молчит. Не похоже это всё на эту болтушку.
—Ой да ну... Не могу ничего годного придумать,- продолжая что-то чиркать, разочарованно сказал Вон.
—А что с тем парнем?
И стоило Хисыну только напомнить про Нишимуру, как рука Чонвона замерла. Он опустил ручку на стол и медленно повернулся к Хисыну. Ян уже даже не знал, что предполагать. Он устал гадать, ему просто хотелось получить ответы, но их нигде не было.
—Хись, я хочу позвать его на ужин,- начал Чонвон, на что получил лишь косой взгляд старшего,- Да че ты так смотришь. Он же тут живёт уже какое-то время, а значит сможет помочь мне с книгой.
Хисын уже устал что либо говорить другу. Он просто на просто не слушается Хисына, что очень злит старшего. Решив, что Чонвон уже довольно большой мальчик, который может и сам разобрать, кто плохой, а кто хороший, Хисын лишь кивал и говорил, чтобы он поступал так, как хочет сам.
—Чонвон,- позвал его старший, когда тот уже хотел отключаться,- будь аккуратнее. Я знаю, что ты больше не ребёнок, но я беспокоюсь за тебя...
Чонвон взглянул на старшего и улыбнулся. Хисын наконец-то открыто говорит, что беспокоится о нём, что не могло не радовать младшего.
После того, как Ян отключился, он направился готовить всё необходимое для ужина.
Чонвон уже привык к тому, что после десяти вечера весь свет в городе пропадает, и начинаются сумерки. Ян уже даже не хочет разобраться в том, что происходит в этом городке: он просто согласился с той мыслю, что люди тут странные, вот они и верят во всю эту чушь.
...Когда в городе наступает тьма и рабочий день всех жителей заканчивается, у Нишимуры он только начинается. Ровно в 22:00 большие часы в замке начинают работать, создавая не малый шум. Лишь из-за этого шума Нишимура понимает, что начинается работа. Он устало встает с места и направляется на улицу, чтобы снова начать охоту.
Ноги двигают парня вперёд, и он снова и снова направляется к городку. Он ходит по тем же самым улицам, заходит в те же самые переулки. В последнее время он начал уставать от всего этого спокойствия и монотонной тишины в этом унылом городе.
—Как же я устал,- подумал Нишимура, от чего сам удивился.
Устал? Почему он чувствует усталость? Почему он в целом чувствует что либо кроме безразличия?
Парень опустился на землю, оглядываясь по сторонам. В голове начали мелькать какие-то моменты, он начал видеть какие-то отрывки, где явно присутствовал и он тоже.
—Да что происходит... почему... что за голоса...- он закрыл уши, в надежде, что это всё прекратиться, но голоса наоборот стали более четкими и громкими.
Парень снова будто выпал из реальности, он снова потерялся в собственных воспоминаниях и затерялся в собственных мыслях. По телу бежал холодок, который заставлял его чувствовать дискомфорт. Чувствовать... он чувствует.
Всё тело парня дрожало. Он будто бы потерял контроль над собственным телом и над разумом. Он не мог контролировать ничего. Абсолютно ничего. Сердце сжималось, от чего он не мог дышать. Парню было страшно. Он не знал, что ему делать, куда деваться. Внутри был страх и была тревога, которая росла всё больше и больше, заставляя руки дрожать от безысходности.
Когда дрожит внутри от боли, когда без сил и ночь длинна — в моменты падений и тревоги, Он тихо рядом появляется всегда. Сквозь страх, сомнения, сомкнутые двери, Он светом тронет тишину. И в сердце шепчет: «Я с тобою, верь, Я рядом... я спасу».