Семья - штука мудреная [Шерлок]

Когда меня спросят, какое в нашем мире самое сложное бремя, я отвечу: «Носить фамилию Холмс».

- Ингрем, убери от меня это! – раздался голос моего отца из кухни.
  Я лишь вздохнула и, спустившись по лестнице, застала моего кота сидящим на столе, за которым папа, по своему обыкновению, проводил эксперименты.
- Иначе не моя вина, что он получит щелочной ожог. – тихо пробормотал он.
- Его зовут Энди, сколько можно повторять.
- Мне не к спеху. Кстати, откуда он здесь? – папа, наконец, поднял на меня свои глаза.
- Вообще-то, он живет у нас уже месяц.
- Странно.
- Что?
- Ты никогда не отличалась особой любовью к животным.
- Все таки, наверное, от твоих генов мне не избавиться. – усмехнулась я.
- На что ты намекаешь?
- Ни на что. - я улыбнулась и уже отвернулась, но меня окликнули.
- Ингрем?
- Что?
- А ты сейчас не должна быть… в школе? – отец нахмурился.
- Ну, я, окончила школу год назад. А все, что сейчас пытаются вдолбить в головы моих одногруппников с заурядными мозгами, я уже знаю.
   Папа лишь усмехнулся и снова опустил свой взгляд на микроскоп. Я решила не терять времени даром, и, взяв с полки учебник по латыни, начала штудировать глаголы. Энди вился у моих ног, приятно их щекоча. Его подарил мне Кевин, мой хороший друг, если так можно его назвать. Майкрофт на то, что я оказалась не таким конченным (высокофункциональным, простите) социопатом, как мой отец, реагировал бурно, заявив, что я, цитирую: «Все же унаследовала кое-что от существ, которых я называю аквариумными рыбками». Не удивительно, что папа его, мягко говоря, недолюбливает. Однако, после истории в Шеринфорде, он стал немного снисходительнее к нему. Немного.
  Да, я действительно дочь того самого единственного консультирующего детектива. Как произошло так, что Шерлок Холмс имел отношения с другим человеческим существом? Ответа на этот вопрос не знаю даже я. От меня все это тщательно скрывают. И единственное, что я знаю о своей матери, только то, что мне рассказывала бабушка в детстве. Ей же все таки приходилось,  как то отвечать на все мои надоедливые вопросы. Она говорила, что моя мать очень красивая и умная. В последнем я сомневаюсь, ведь кто оставит ребенка Шерлоку Холмсу на воспитание? Конечно, это во мне сказывалась обида на нее. Но я все же жива и здорова. И, слава Богу, одарена мозгами чуть больше, чем все остальные.
  Сейчас я расскажу вам, каково же все таки входить в семейку Холмсов и какие от  этого могут быть последствия. Меня зовут Ингрем Скарлетт Холмс (да, эта семья не устоит перед странными имечками). Я родилась, когда отцу было двадцать четыре и он получил свое второе образование. Первые два года я жила с папой в небольшой квартире, на Монтегю-стрит. Затем последующие четыре года с бабушкой и дедушкой в Оклахоме, но все пошло не так, как только меня решили отправить в школу, и я снова переехала к отцу. В школе ко мне, конечно же, относились не так, как к другим. Было два варианта, либо учителя одаривали меня скептическим взглядом, либо всячески хвалили и выделяли из остальных учеников. Поэтому, я решила перейти на домашнее обучение и окончила школу экстерном в шестнадцать лет. Все свои знания я получила от папы, и книг, которые он мне давал. Также он обучал меня игре на скрипке, но я быстро забросила это дело. У меня получалось весьма неплохо, но все же мастерства папы я не добилась и решила, что по моей части больше рисование. Это единственное, что по-настоящему радовало меня, кроме получения полезной информации, или раскрытия дел вместе с папой.  Так что, я надеялась, что в ближайшем будущем смогу открыть выставку своих работ. Отец реагировал на это странно, то восхищаясь моими рисунками, то критикуя их.
  Внешность у меня была своеобразная. Я унаследовала от отца почти все: линию скул, которая делала меня немного старше, глаза аквамаринового цвета и черные кудри, которые я всю жизнь пыталась выпрямить.
Из раздумий меня вывел писк телефона.
«Машина внизу. М.»
  Я лишь закатила глаза и, накинув пальто, вышла на улицу, где меня действительно ожидал черный ауди.
  Через двадцать минут я уже была в кабинете у своего дяди и разглядывала картину, которая висела напротив.
- Здравствуй, моя дорогая племянница, – он улыбнулся своей приторной улыбкой.
- Здравствуйте.
- Что ж, приступим сразу к делу.
- А вы умеете по-другому? – я вопросительно изогнула бровь.
Он проигнорировал мой вопрос и снова улыбнулся.
- Шерлок посчитал, что пора объявить тебе то, что мы скрывали несколько лет. И он попросил об этом меня. – начал он.
- Папа предоставил объяснения вам? Что-то мне уже не по себе.
-  Мой братец сказал, что, если мы тебе все не объясним, ты станешь просить доступа к секретным архивам МИ-5. Дело в твоей матери. Она…  своеобразный человек.
- Это вы мне говорите? – за сарказмом я попыталась скрыть волнение – Хотя, учитывая, кто мой отец, это весьма предсказуемо. И где же она работала? ЦРУ? Правительство? КГБ? – при последней фразе я усмехнулась.
- Господи, даже без теста ДНК ясно, что ты дочь Шерлока. – Майкрофт закатил глаза – Художница из Ванкувера. Тиффани Лойджер. – он протянул мне папку, внутри которой оказалось досье на эту личность и фотография.
Это была молодая девушка, на два года младше папы. С весьма приятными чертами лица и копной русых густых волос. На первый взгляд она была вполне обычной.
- Художница? – только и спросила я.
- Да, думаю тебе это многое объясняет. Я познакомился с ней на лекции одного известного искусствоведа. Она была умна для своего возраста. Очень умна, даже по сравнению с другими моими коллегами. Мы легко нашли общий язык. Раньше для меня был чужд такой вид отношений как дружба. Но сейчас я могу уверенно сказать, что она была единственным моим другом. – Майкрофт нахмурился и после короткой паузы продолжил – Она переехала в Лондон, нашла работу, и все бы было хорошо, пока…
- Папа с ней не познакомился. – продолжила за него я.
- Именно. Не знаю, что двигало Шерлоком, но он бесповоротно  и беспамятно в нее влюбился. Поверить в это сложно. Он восхищался ею, пытался привлечь ее внимание любыми способами, и в конце концов у него это получилось. У них завязался роман. Тиффани была неимоверно счастлива с твоим отцом, это было заметно даже мне. Через год появилась ты. А когда тебе было всего три месяца, она погибла.
- Как, когда и почему? Здесь что-то не так. – взволнованно проговорила я.
- Сомневаюсь. Она погибла в автокатастрофе. Именно тогда Шерлок и… абстрагировался от всех. Первые два года все шло довольно спокойно. Но он начал принимать наркотики и я отвез тебя к родителям. Шерлок побывал во многих наркологических клиниках прежде чем смог, наконец, излечиться и потребовал, чтобы ты снова жила вместе с ним.
- Почему тогда он сам мне все не рассказал?
- Сантименты. Миссис Хадсон как-то сказала, что Шерлок Холмс представляет из себя только сплошные эмоции. И в этом она абсолютно права.
- А что же вы? Вы ведь тоже с ней были довольно близки.
- Мне удалось оставить это в прошлом. – проговорил он и опустил взгляд.
Я положила папку на стол, взяв только фотографию. Тяжело выдохнув, я попыталась собраться с мыслями. Ничто меня не вводило в ступор так, как то, что я только что узнала. Не смотря на то, что в этой истории не было ничего криминального, она никак не давала мне покоя, прочно обосновавшись в моей голове.
Со скрипом отодвинув стул, я прошла к выходу.
- Ингрем, – произнес Майкрофт – Она была прекрасным человеком.
- Я не сомневаюсь.

Часы в прихожей размеренно тикали. В нашем доме стояла абсолютная темнота. И лишь только огонь из камина в гостиной окутывал комнату приятным светом. На черном кожаном диване, напротив него и расположился папа. Глаза его были закрыты, а брови нахмурены. Все его тело было напряжено, как будто он вот-вот готовится вскочить со своего места.
- Где ты была? – произнес он, нарушая тишину.
- У Майкрофта. Не делай вид, что не знаешь. – я повесила свое пальто и присела на подлокотник дивана.
- И он, разумеется, все тебе рассказал.
- Разумеется.
- Могу лишь предполагать, но у тебя, очевидно, есть вопросы. – он наконец раскрыл глаза и посмотрел на меня.
- У тебя сохранились ее рисунки?
- Я думал, ты выберешь другой вопрос.
- Я только начала. – усмехнулась я.
- Ну что ж… - он стремительно поднялся со своего места и подошел к книжной полке. Достав книгу в красном переплете он пролистал ее и в его руках оказался небольшой лист. – Кое что осталось. – папа протянул мне его и снова лег на диван.
  Это был его портрет. Зарисовка, которая просто поражала своим мастерством. Каждая тень, каждый блик прекрасно выражали освещение. Папа изменился с тех пор, но мне не трудно было судить о точности его черт лица, которые так правильно и гармонично передала моя мать.
- Мне еще далеко до такого мастерства. Как бы я хотела…
- Нет. – только и отрезал папа – Не стоит заводить такой разговор.
Немного смутившись от такой резкой смены настроения, я замолчала.
- Ты очень на нее похожа. Манеры, мимика, взгляд. С каждым годом я замечаю все новые сходства между вами. И это единственное, чему я рад сейчас. Единственное, что осталось после Тиффани.
Это имя почему то больно резануло слух. Папа лег на свое прежнее место, а я разместилась на мягком ковре, так, что моя голова оказалась на одном уровне с диваном.
Я узнала правду, и теперь мне было не по себе. Я чувствовала опустошенность, смятение. Словно узнала чуть больше, чем стоило.