10 глава
The gray veil of my life…
За работай над великолепным портретом, измученная Аннетт просидела до восхода солнца.
Ей не удалось поспать и полутора часа, измотанные дитя с изнеможением повелось по старым улицам.
Боясь лихой раз открыть глаза, дабы яркий свет не слепил её очи.
Придя к нужному объекту, она поняла что попутала время прибытия и могла бы ещё отсыпаться дома, в белоснежной мягкой кровати.
Ей не оставалось ничего больше как ждать, садясь на свежую траву, отдаваемой влагой.
Настолько сон пожирал её изнутри, что бедная девица валилась с ног, а её мозг отключался с каждой секундой.
Как вдруг голос доводящий до дрожи пробуждает кареглазую, что уже окутывалась в ладонях сна.
—Аннет?- звонко прозвучала по немой округе.Не успела она и приоткрыть глаз, как мурашки настигли её тело.
—Что тебе?- от нежелания съязвила она.
—Я хотел спросить как там…
—Твой портрет? Он превосходно, в лучшем виде и качестве…
—У тебя такая привычка перебивать всех?
—Мне...
—Молчи Аннетт, я хотел спросить не напугал ли я тебя тогда. Ведь ты была так испугана в тот час, тебя что-то тревожит?
—Тебе показалось, не лезь туда где тебе не место Мурмаер, не доставай меня нелепыми вопросом и догадками. И хватит меня преследовать!
—Я тебя понял Аннетт Рочерс.- и он поспешил удалиться.
Возможно вам не понятны действия до ужаса одинокой девы, но она понимала что с каждой секундой его плод манит её всё больше.
Она становится одержима им до той степени, чтобы вырисовывать каждую черту его лица, а позже любоваться изгибом мужской шее.
То что она чувствовала впервые и так боялась принять,"зная", что любое общение с притворными людьми нанесёт ей вред.
В то время её заставило задуматься лишь его последний предлог, ведь ранее она не упоминала своей фамилии.
Неужели кудрявый был заинтересован ею не меньше сказанного ранее? Оставалось лишь гадать.
В любом случае, тайну их чувств они таят как дикие звери своё логово. Поставив на замок внутренний мир, затаившись в молчание
День так скучно подходил к концу, что я просто молилась о его конце. Ведь с каждым вздохом меня всё больше клонило в сон.
Сегодня мне еле еле удалось что-то нарисовать, это что-то невиданное всё больше напоминало мне о прошлом, о том времени когда я была несчастна, когда я ещё верила в правду мира.
Когда она верила в счастливую жизнь и счастливые лица людей.
Этот страх пожирал меня снова и снова по дороге всё в тот же дом. Который всё так же являлся нежеланным убежищем.
Memories…
—Хватит страдать ерундой, твои некчёмные весёлые картинки ни к чему тебя не приведут. Ты так и останешься, самым ничтожным существом на этой планете. Когда ты поймешь, что мира в красках нет и никогда не существовала.
Ты настолько глупа, раз думаешь , что мне интересно смотреть на сущий бред написанный твоими руками, убери это с главами моих. Убогое отродье!
—Но ведь мир он прекрасен собой, всё же красачно, так почему мои картины не могут быть ярко красочными как в жизни?
Без лишних слов, строгая дама с седыми волосами около корней. С язвивым лицом выкинула, нарисованную прелесть маленького кудрявого чуда в пылающий огонь камина. Что заставило Аннетт ещё больше зарыдать от обиды и боли, от детской нужды в любви своего родителя.
Nowadays…
—Как же я тебя ненавижу- прошептала я себе под нос, с яростным криком прорычав на всю улицу. Я кинула нежеланный рисунок на рельефную землю.
Так же беспощадно выбивая из него ткань и доски , ослабленные от изнеможения ватными ногами. Крича так, что казалось будто весь мир слышал её рыдания.
Как отчётлива был слышен горький плач, о Господи, это бесчувственное творение не пускало слёз 5 лет, не видя нужды в раскаянии.
Как тут настигает её старая волна, она будто захлёбывается порывом эмоций, уже падая на колени и разрывая полотно тонкими ручками.
Збивая об асфальт в алую кровь, что не капли ни остонавливало плачущую Аннетт, она так же продолжала безысходно бить пыльную дорогу, истощая свои руки.
Она не слышала не боли ни громкого плача,она слышала, ту маленькую себя внутри в то время когда ей не хватало любви, которую мог ей дать лишь единый человек.
В то время, когда она ждала ласки и поддержку , получая только удары тростью или родными руками жестокой матери. Которая без капли сожаления, каждый раз бранила дочь более суровыми наказаниями, за малейшую её провинность.
В её голове какждый раз повторялись упрёки, что заставляло создавать всё новые всхлипы девячьих слёз.
Она чувствовала лишь потерянность, представляя себя в пустой комнате покрытой мглой, которая усугубляла её чувство одиночества, что всё не покидало её.
И заставляла надирать свой тихий голосок, до ужаса раздерающими криками в паре горьких слёз и кома в виде давних воспоминаний.
Как вдруг...