The End...

Город задыхался в густом тумане. Изабелль вела Матвея по заброшенным путям старого метро. Она знала дорогу так уверенно, будто видела этот мир насквозь.
— Яна не в зеркале, Матвей, — сказала она, не оборачиваясь. — Она заперта в эхо-комнате своей собственной лжи. Артефакт не просто исчез, потому что она сама стала частью его механизма.
Матвей сжимал в кармане ту самую шестеренку. Она жгла пальцы.
— Зачем ты мне помогаешь, Изабелль? Ты ведь едва меня знаешь.
— Я знаю достаточно, — она на мгновение остановилась, и Матвей заметил, какая у неё идеальная, почти нечеловеческая осанка. — Я видела многих, кто ломался под весом этих часов. Ты — первый, кто решил уничтожить их ради правды о самом себе.
Они вышли к огромному подземному залу, заставленному старыми зеркалами. В центре стояла Яна. Но она больше не была той эффектной красавицей. Её образ мерцал и распадался на пиксели, она выглядела как затухающее пламя.
— Матвей... — прошептала она. — Уходи. Если ты коснешься меня, ты останешься здесь навсегда.
Матвей сделал шаг вперед, но Изабелль преградила ему путь рукой.
— Ты не можешь спасти её физически, Матвей. Но ты можешь дать ей то, чего она была лишена веками — прощение. Скажи ей, что ты больше не злишься за её обман. Это разорвет цепь.
Матвей посмотрел на Яну. Всё то восхищение, которое он чувствовал раньше, сменилось тихой грустью.
— Я прощаю тебя, Яна. Ты хотела идеального мира, но мир прекрасен тем, что он несовершенен. Иди. Ты свободна.
Яна улыбнулась — впервые по-настоящему, тепло. Золотистая вспышка осветила зал, и её образ окончательно растворился, превратившись в облако светящихся искр. Тяжесть в кармане Матвея исчезла. Шестеренка рассыпалась в прах.
— Всё кончено? — спросил он, чувствуя пустоту внутри.
— С Яной — да, — Изабелль посмотрела на него со странной, нежной улыбкой, которую он раньше не замечал. — Но твоя история только начинается. Пойдем, тебе нужно отдохнуть. Завтра я покажу тебе, как жить в мире, где нет подсказок от артефактов.