Скованные льдом 18+

Иногда детство — это хрупкая оболочка, скрывающая взрослый разум. Одни растут годами, а другие за одно мгновение, когда мир требует мудрости вместо наивности.
___________________________

Я ненавидел каждого, кто приходил сюда. Каждого, кто смотрел, выбирал, уходил. Они думали, что у них есть право решать, кто достоин нового дома, а кто останется здесь.

Но больше всего  я ненавидел тех, кто жил здесь. Они приходили позже меня, но уходили первыми. Их забирали семьи, которых у меня никогда не было. Они делали вид, что боятся этого места, но для них оно было временным. Я смотрел, как они привыкают, как надеются, как потом исчезают. Я видел, как они радуются, когда их забирают, и мне хотелось стереть эти улыбки с их лиц.

Я ненавидел их за то, что они получали то, чего у меня не было. Я ненавидел их за то, что они верили, будто заслужили это больше, чем я. Я ненавидел их за то, что они исчезали.

Но ещё больше я ненавидел себя. За то, что однажды тоже надеялся. За то, что тоже когда-то хотел отсюда уйти. За то, что ждал.

Теперь я не жду.

Я здесь дольше всех. И когда двери снова открываются, когда в холл входят новые люди, я даже не поворачиваюсь. Потому что знаю: уйдут они. А я останусь.
Постоянные слёзы этих детей, они неустанно смотрели в окно надеясь, что кто-то придёт. Они рыдали когда входили в эту дверь.

Мне было четыре, когда я сюда вошёл. Помню ли я этот день? Нет. Очевидно мой детский мозг решил стереть гадкие воспоминания. Моя комната пополняется детьми, которые потом уходят. Лишь я сижу на кровати и качаю ногами туда-сюда, ведь знаю, что сегодня не мой день. Я помню голос мамы, он был ласковый, нежен. Я вспоминал его каждый раз перед сном, боясь что когда-нибудь, я не смогу вспомнить его звучание.

Время здесь движется дольше, чем за стенами усадьбы. Как минимум, так говорили те кто приходил сюда. Для меня же время текло одинаково, распорядок дня крутился в голове, каждая минута расписана. Годы здесь одинаковы, на день рождение мисс Ноэль зажигает в честь ребёнка свечу. Так продолжалось каждый раз, кто-то приходил, кто-то уходил. Но моя кровать всегда была моей.
Зачем заводить друзей, если они всё равно уйдут в ближайшее время? Это пустая трата времени, привяжись к людям, а они заберут с собой частичку тебя.

- Энрико, ты собрал свои вещи? — обратилась ко мне мисс Ноэль, пока я смотрел в окно своей комнаты.

Да, тогда всё изменилось. За несколько дней до этого в нашу усадьбу наведалась семейная пара. Вито и Орабель Романьоли, их улыбки сияли сильнее утреннего солнца, гуляющего по расе. Они показались мне достаточно милые, хорошие люди. Впервые случилось чудо, они из всех детей обратили внимание на меня и теперь, я переезжаю к ним жить.

Трепещущие чувства покрывают тело. Чемодан с моими вещами стоит на полу у кровати. Я встречаюсь с зелёными глазами воспитателя и киваю, ладошки вспотели. Наконец-то и я получил свою семью, заслужил. Мисс Ноэль берёт мой небольшой, кожаный чемоданчик и идёт к выходу из комнаты. Осматриваю своё жилище в последний раз. Три кровати, которые теперь пустуют, окно, которое прикрывает старая, белая тюль. Лампочка свисающая с потолка. Деревянные полы, потолки. За четыре года я успел сроднится с этим местом, уж слишком много времени прошло.

Фотоаппарат мамы свисает на животе, ремешок обвивает мою шею. Это единственное, что осталось от неё. У меня нет даже фотографии как она выглядела, и я даже не помню как её звали. Лишь голос звучащий в моей голове и этот фотоаппарат.
Переступаю порог комнаты и дверь сзади меня закрывается. Прощай. Женщина по имени Орабель, стоит около машины и ласково мне улыбается. Я напоследок махаю мисс Ноэль и залажу в кожаный салон машины, который к тому же приятно пахнет.

Волнение струится по телу. Нам нельзя покидать территорию усадьбы, сегодня я сделаю это впервые. Сегодня всё впервые. Машина едет по грунтовой дороге и выезжает за ворота. Поля, а за ними густые леса. Такие виды я осматривал на протяжении четырёх лет из своего окна, на втором этаже. Наш детский дом находился за маленьким городом Италии, к нам не часто наведывались посетители из-за нашего неудобного места нахождения.

Орабель сидит рядом со мной и смотрит молча в окно. Неизвестный мне мужчина ведёт машину. Я был уверен, что так выглядит счастье. Уверен в том, что наконец-то его обрёл. Но вероятно я ошибался, эти люди не были такими добрыми, какими показались в усадьбе. Я больше не видел их улыбок, не слышал к себе доброго обращения. Мистер Вито казался мне совершенно иным человеком, словно у него есть несколько личностей. Я боялся их.

Их дом находился в часе езды от моего дома. Там где я рос. Белоснежная двух этажная усадьба с огромными комнатами, красивые люстры, множество людей, которые обслуживают жильцов дома. Когда я сюда только вошёл был действительно счастлив. Из деревянной, старой усадьбы, переехать жить в богатый дом. Первые три дня были словно в сказке. Мне предоставили свою команду, накормили вкуснейшей едой, напоили и даже вывели прогулять по территории дома.  Я был уверен, что так мы будем жить всегда. Два совершенно неизвестных человека стали мне семьёй за такое маленькое количество времени.

Но всё изменилось. Мне рассказали распорядок дня, я был обязан сидеть в своей комнате большую часть времени. Завтракать, обедать и ужинать с семьёй в одно и то же время. Всё это было так скучно, словно я снова вернулся в нашу усадьбу. Но это было лишь начало, затем мне стали давать поручения. Вытереть ботинки отца до блеска, помыть посуду, по убирать пять комнат, начисто. Ко мне обращались хуже чем к персоналу. Папа стал поднимать на меня руку в случае не идеально выполненного задания.

Вечерами я смотрел фотографии, моя мама фотографировала букашек и растения, я делал тоже самое. Мог сидеть на траве, во время дневной прогулки, в поисках красивого насекомого. Так же продолжал вспоминать голос мамы перед сном, всё так же боялся его забыть. Даже если у меня и новая семья, я никогда не забуду как звучит её голос в моей голове.

В холле раз в месяц собиралось множество людей. Меня одевали в красивый костюм, повязывали бабочку на шею и я смирно стоял около отца все десять часов банкета. Они разговаривали о разном, на втором часу я уже переставал слушать их невыносимый бубнёжь. Голова болела от такого большого количества людей, все они шумели и мусорили. Мне приходилось всё это начисто убирать, после десяти часов на ногах.

В один из ужинов с семьёй, мы молча трапезничаем.

- Энрико, на пол упал сыр. Подними. — сказал папа и я лишь кивнул. Молча встал и сделал, что он просил. — А теперь, съешь его.

- Но, пап... — практически шёпотом сказал и сразу же пожалел. Грозные глаза голубого цвета встретились с моими, цвета раскалённого янтаря.

Вложил сыр с пола в рот, пока отец не приступил к действиям и стал тщательно его пережёвывать. Вито Романьоли лишь положительно кивнул и ухмыльнулся. Он взял свою тарелку и стал высыпать всё содержимое на пол у моих ног, картошка с томатной подливой улеглись на полу в виде кляксы. Отец взял в рот морса и выплюнул всё это сверху.

- Теперь съешь всё это, до последнего. —  я уставился на еду, желчь поднималась к горлу. Потянувшись за вилкой меня ударили по тыльной стороне ладони. — руками, сынок. На коленях.

Я посмотрел на маму сидящую на другой стороне стола, она лишь самодовольно ухмылялась. Её очевидно забавляли все действия мужа. Сев коленками на пол, стал руками загребать высыпанную еду и есть.

- Какая ты свинья, Энрико. — грубая мужская рука легла на мой затылок вдавливая в пол. Лицо окунулось в томатную подливу с картошкой и отец убрал свою ладонь.

Так продолжалось часто, участились и побои. Ему не нужен был повод, достаточно было поднять на него глаза, сесть за стол когда тебя не пригласили. И множество других вещей. Каждый банкет проходил одинаково, неизвестные люди, фальшивые улыбки моих родителей, которые презентуют меня своим гостям с большой гордостью. Мне приходилось после банкета доедать валявшуюся еду с пола, ту на которой уже походило несколько человек, ту которая была уже откусана и покрыта слюнями. Время шло, всё казалось таким обыденным, синяки на руках и спине скрывались рубашкой. Запекшаяся кровь на ногах прикрывалась брюками. И не кто не мог сказать, что итальянская семья Романьоли не такая, какой себя выдаёт. Прошло пол года с того дня как меня забрали и я каждый вечер продолжаю вспоминать голос родной мамы, она словно продолжает держать меня на плаву в этом мире.

Мисс Ноэль всегда относилась ко мне слишком трепетно, она искренне меня любила. Я был дольше всех в детском доме, она привязалась ко мне, так же как и я к ней. В один из дней мой отец показал большую библиотеку, в ней находился ноутбук, которым я мог пользоваться. Это было, что-то вроде похвалы за хорошее поведение. Хотя я вёл себя так же как и обычно. Теперь мой досуг немного изменился — подумал я. В ноутбуке не было ничего. Лишь нумерация книг, какие-то файлы запароленные и всё.

Время продолжало идти, я всё так же выполнял поручения родителей. И с каждым днём всё больше мечтал вернутся в нашу деревянную усадьбу. Прошло уже восемь месяцев с момента моего уезда. В один из вечеров, когда я должен был смирно сидеть в своей комнате и не высовываться, в дверь раздался стук. Каштановые волосы Орабель показались в дверном проёме, мама уже готовилась ко сну.

- Пошли, папа хочет тебя видеть. Прямо сейчас.

Молча пошёл за ней, пока она вела меня в нужную комната. Я не имею права посещать какие-либо комнаты кроме своей, холла и душа. В остальные команды нужно входить лишь по разрешению. Белоснежная дверь открывается пере до мной, войдя внутрь быстро окидываю незнакомое помещение взглядом. Кабинет Вито в тёмных тонах, пахнет коньяком. Мужчина сидит за дубовым столом сложа руки. Я смотрю по левую сторону от себя, на стене висят несколько фотографий. Девушки в трусах, в разных положениях. Быстро вернул взгляд на отца и стал ждать указаний.

- Энрико, мы с мамой решили сделать тебе подарок. — тело напряглось. Моё день рождение было два месяца назад, не кто в этот день не зажёг в честь меня свечку. Мужчина выходит из-за стола, с под него выбегает щенок золотистого цвета. — Он твой. Будет плохо себя вести - выкину. Ясно?

- Спасибо, пап.

Я погладил собаку за ухом и нас отпустили. Добравшись до комнаты с щенком на руках, увалился в постель. У меня теперь есть собака, счастье переполняло тело и теперь все самые ужасные дни, казались не настолько ужасными. Стоило придумать ему имя, но сейчас нужно спать. Пёс улёгся рядом со мной, рука гладил мягкую шерстку собаки, которая быстро засыпала от моих ласок.

Со следующего дня мне дали расписание, когда мне позволено выгуливать собаку на заднем дворе дома. Так же как и в усадьбе, мне нельзя было покидать территорию дома. Собака обязана была находится в моём внимании, чтобы я не бегал за ней по всему дому. На моменты банкета, я был обязан закрыть его в своей комнате и сделать так, чтобы его не слышали. Имя моему новому питомцу дал - Сэм. Счастливые моменты наших прогулок были словно глотком свежего воздуха, мой мальчик был послушным.

В один из дней Сэм нагадил в холле и всё его говно оказалось в моём рту и на лице, снова благодаря отцу. Собаку я не в коем случае не винил за это, не его проблема, что мой папа неадекватный. Время продолжало идти, всё как и всегда. Доедать ошмётки за гостями, стало привычкой. Мне нельзя было открывать рот на банкетах, когда я ответил на вопрос одного сэра, был избит кнутом отца. Мне приходилось быстро усваивать как можно делать, а как нельзя. В один из банкетов всё приходило так же как и обычно. Светские беседы которые пролетали мимо моих ушей, но этот был иным. Я запоминал каждое сказаное слово присутствующих. Они смеялись, говорили какие мои родители замечательные, раз решились взять отсталого. Они роняли еду на пол с фразой «Ой, у Вас ведь есть горничная», затем могли растереть ботинком по полу, это то, что мне нужно будет съесть после того как они уйдут.

- Мистер Вито, не поймите меня не правильно. Но мне кажется Вы для себя выбрали не верного ребёнка, он слишком мягкий. Посмотрите на него. — мои глаза остались прикованными к с белой стене впереди, дабы не подавать виду. — Ему нужно стать грубее, смелее, черствее.

- Спасибо, я услышал Вас.

Мужчина удалился с нашего горизонта, а мы с ним продолжали нога в ногу шагать по холлу. Конечно разговоры за бизнес моего отца было не интересно слушать, но мне стоило внимательно вслушиваться в разговор, на случай если будет какая-то деталь.

На следующий день он вышел гулять с собакой вместе со мной. Больше этот момент не являлся для нас с Сэмом счастливым. Он стоял на крыльце, курил сигару, то и дело поглядывая за нами. Напряжение словно окутывало разум, его присутствие мешало нам играть. Даже Сэм плохо относился к Вито, он прятался за мои ноги каждый раз как тот подходил.

- Научи его командам, не валяй дурака. — подходя к нам крикнул папа.

- Хорошо.

Я присел на колени напротив золотого щеночка. Его карие глаза уставились в мои янтарные. — Сэм, дай лапу. — я вытянул руку для своего малыша. Естественно всё это делается не сразу. Мужчина встал возле меня и внимание собаки полностью перешло к нему. Я видел как в карих глаза зарождается страх.

- Ты ничтожен, Энрико. — его фигура удалилась с заднего двора. Я выставил руку снова и Сэм положил на неё свою лапу.

- Умница, ты молодец.

Собака высунула язык и завиляла хвостом.
Он каждый день наблюдал как мы занимаемся с Сэмом, но собака напрочь отказывалась выполнять команды в присутствии отца. Тогда Вито не выдержал и подошёл ко мне, мужская рука схватила меня за тёмные волосы и оттянула голову. Голубые глаза уставились в мои, седые брови сведены к переносице образов морщину.

- Почему я могу тебя надрессировать, а ты свою псину нет?! — сквозь зубы прошипел отец и жгучая пощечина прилетела по лицу.

Он снова, как и всегда удалился с заднего двора, придя немного в себя, снова взялся за Сэма.

- Сидеть. — собака без колебаний выполнила команду и я погладил его по голове. Слёзы скапливались на глазах. — Почему ты так не делаешь при нём? — шёпотом спросил у своего любимого мальчика, зная что его вины в этом совершено нет.

Когда на пятый день Сэм отказался выполнять уже выученные команды, отец стал избивать его. Прям на заднем дворе, перед моими глазами. Щенок скулил от боли, а я кричал и плакал.

- Папа, нет! Прошу не надо! Бей меня! Нет, пап! — он не слышал, бил собаку, а потом молча ушёл.

Слёзы обжигали лицо, я подполз до скулящего Сэма и подтянул в свои объятия. Собака дрожала от страха и тяжело дышала, а я рыдал в его мягкую, золотистую шерсть. — Прости, прости, прости, Сэм. — Шептал ему на ухо, пока слёзы градом котились с моих глаз. Я ненавижу его, этот дом, эту семью. Я ненавижу всё, что связано с этим. В голове зародился план, я сбегу. Возьму Сэма, свою камеру и сбегу. Мне больше ничего не нужно, не еда, не вода. Я дойду пешком до детского дома, а если нет, меня может кто-то найдёт и отдаст туда по собственной воле. Мисс Ноэль позволит Сэму остаться, я знаю. Она хорошая.

Лежа на кровати в обнимку с щенком продолжал рыдать, это ничтожный человек. Он может делать со мной всё что ему вздумается, но трогать собаку. Почему мне снова так не везёт? Голос мамы звучит в голове, она поёт, она всегда поёт колыбельную, что въелась мне в голову с самого детства.

- Спят на ёлках золотые совы в сказочном сиянии луны. На опушке леса спят сугробы, как большие белые слоны. Всё меняет форму и окраску, гасят окна сонные дома, и зима, рассказывая сказку, засыпает медленно сама. — шёпотом пою колыбельную Сэму, так чтобы не кто, кроме нас не слышал.

Отец больше не поднимает руку на собаку, но всё так же наблюдает со стороны. Иногда получаю я, за то что Сэм боится Вито. Прошёл уже год с момента как меня усыновили. Я ненавижу эти белые стены, мраморные полы, шикарные люстры и всё что связано с семьёй Романьоли. Меня тошнит от съеденной еды на полу, Сэм всё больше знает команд, я всё больше имею синяков на теле и всё больше разочаровуюсь в людях.

Сегодня утром мы вышли гулять как всегда на задний двор. Отец стремительно подходит ко мне, в руках держит два оружия. Такие я видел лишь в книгах, на картинках. Он расставляет стеклянные бутылки и отдаёт мне один пистолет.

- Научишься стрелять. Целишься - стреляешь. Всё просто. — он демонстрирует своё умение.

Мне пришлось использовать шесть попыток, чтобы наконец попасть в бутылку. Стекло рассыпается по газону. Мне приходится собирать его голыми руками, ведь это очередное задание.

Теперь дни проходят так, я учу Сэма командам, затем является отец и расставляет бутылки. Он даже шутит иногда и мне на секунду кажется, что мы самая обычная семья. Но потом дуло пистолета прислоняется к моему лбу, в глазах Вито играет цунами.

- Если ты не начнёшь целится, я пристрелю тебя.

С трясущимися руками тяжело целится. Затем он молча уходит и я снова собираю стекло голыми руками. Вечером меня вызывают в кабинет отца, я снова окидываю взглядом те самые фотографии. Пере до мной, на полу, лежит белая тряпка, папа как и всегда сидит за столом сложа руки.

- Снимай штаны. — увереный голос проходится вибрацией под кожей, я молча делаю, что велено. — Теперь раскрой тряпки и становись коленями.

Убираю белую ткань, свет отражается от собранного мною стекла. Только кто-то подробил его на более мелкие кусочки, ком в голе перекрывает кислород. Тяжело сглотнув опускаюсь на колени и шиплю от боли. Из этих бутылок пьют на банкетах, чёрт знает, насколько это стерильно. Мужчина сидящий за столом засекает время. Его каштановые волосы, как у жены, зализаны назад. Мы с ним не похожи, абсолютно не чем. Мои глаза раскалённого янтаря и практически чёрного цвета волосы, совершенно не походили на него и даже на Орабель. Стекло больно впивается в колени и противно хрустит.

Через время отец лишь кивает головой и позволяет мне встать. Кровь стекает по кускам стекла и впитывается в белую тряпку. Я отряхиваю осколки со своих коленей и покидаю комнату с штанами в руках. Струйки крови стекают по голени, я добираюсь до своей команды где спит Сэм и обрабатываю всё это.
Следующий день такой же, следующий так же. Я уже могу лучше стрелять по бутылкам, колени раздёрты от осколков. Синяки на спине и шее красуются.

Сидя ночью в комнате глажу шерсть щенка, пальцы приятно зарываются в золотистые лучики. Перед глазами вертятся фотографии висящие в кабинете Вито, я каждый раз смотрю на них и не могу понять, почему меня так притягивает их внешний вид. Следующая прогулка происходит без участия отца, мы как и раньше отлично повеселились с Сэмом, бегая за палкой.

Затем я сижу мою мраморный пол, когда входная дверь открывается и туда входит отец. Запах алкоголя витает вокруг него.

- Ты ничтожество, сынок. — грубые пальцы, как и всегда, хватаю меня за волосы и отец бьёт меня лицом об мрамор.

Боль проносится по голове, я снова плачу, кричу, прошу отпустить. Глаза открываются и я вижу капли крови на полу, своей крови. Боль волной проносится по голове туда-сюда и мужчина присаживается около меня.

- Я верну тебя на помойку.

Он уносится в свою комнату, пока я смотрю на свою кровь, лёжа на холодном, мраморном полу. Из носа течёт кровь, теперь это не получится скрыть простой одеждой. Через три дня банкет, мне придётся на нём отсутствовать. И это вызовет множество вопросов, ведь так никогда не было. Позже когда пол чистый, прохожу в свою комнату. Голова болит. Осматривая помещение не вижу Сэма.

- Твоя псина на заднем дворе. — грозный, пьяный голос напугал меня.

Папа стоял за моей спиной. Я сорвался с места и помчал, Сэм сидел на заднем дворе. Почему он здесь? Шаги раздались за спиной, золотистый щенок напрягся, но не сдвинулся с места. Отец прижался к моей спине. Его руки грубо подняли мои перед собой, он вложил в них пистолет и сжал не позволяя отпустить.

- Нет... пожалуйста...

Я захлёбывался воздухом, чувствуя, как внутри что-то рвётся. Будто кто-то сжал мою грудь изнутри и сдавливал сильнее с каждой секундой. Я дёрнулся, но папа держал меня крепко.

- Держи ровно. — его голос был низким, спокойным. Будто мы просто стреляли по бутылкам. Будто это было нормально.

Но это не нормально. Щенок сидел передо мной, мелко дрожа, но всё ещё смотрел на меня с доверием. Маленький, тёплый комок, который радостно лизал мои пальцы утром, когда я проснулся. Которому я пел колыбельную мамы перед сном. Я не могу. Я закрыл глаза, пытался не видеть. Папа дёрнул меня назад, сжал мои пальцы сильнее.

- Не закрывайся. — его дыхание было горячим и липким у моего уха. — Смотри.

Я не хочу.

- Пожалуйста...

Пистолет был тяжёлым. Моих сил не хватало, но он держал меня. Он управлял моими руками. Я хотел вырваться, хотел закричать, но голос застрял в горле.

- Смотри.

Громкий хлопок. Щенок взвизгнул. Я почувствовал, как что-то горячее и липкое попало мне на руку. Я дышал быстро, коротко, мне казалось, что я захлебнусь в воздухе. Тело щенка дёрнулось, а потом замерло. Я уронил пистолет.

- Н..н..нет... — из рта вырвался хриплый, рваный звук.

Но щенок уже не слышал меня. Я рухнул на колени перед ним, трясущимися руками дотронулся до его бока. Он больше не был тёплым.

- Я... я не...

Вито медленно наклонился ко мне, его рука сжала моё плечо.

- Ты убил его. — я замотал головой пока слёзы катились из глаз.

- Это ты...

- Нет. — он резко развернул меня к себе. Его глаза были холодными, пустыми. — Это ты, сынок. Это твои руки держали оружие.

- Н...нет..

- Это твой палец нажал на спуск.

Я зажмурился, но перед глазами всё ещё стоял этот момент. Тёплые, доверчивые глаза. Хлопок. Тишина.

- Это ты убил его. — повторил отец.

Я всхлипнул, сжавшись в комок. В груди болело так, будто там больше ничего не оставалось. Только дыра. Я убил его.

Это мои руки держали пистолет.

Это мой палец нажал на курок.

Сэма больше не было.

И теперь внутри меня тоже ничего не осталось. Словно что-то сломалось. Навсегда.

Я уснул в холодной кровати с кровью на руках, перед глазами стояли его карие глаза. Между пальцев словно ощущалась мягкая шерстка. Его место было пустым и холодным. Песня родной мамы испарилась из головы, словно я никогда не помнил её голос, никогда не помнил слов колыбельной. Я ненавижу всё, что связано с этими людьми. Слёзы продолжали течь на подушку, свернувшись калачиком, мечтал умереть. Сейчас. За всю ночь я так и не сомкнул глаз.

И вот, стою перед окном. Смотрю как капли дождя медленно, словно играя в догонялки, скатываются по окну. Если все дети имеют такую жизнь за пределами детского дома, если каждый ребёнок, лицо которого я видел, переживает всё это так же само. Является ли это счастьем? Они действительно этого ждут? Мой чемодан как и год и три месяца назад стоит у кровати. В нём теперь лежит ноутбук из библиотеки, его туда положила Орабель. Мне не нужно было ничего от этой семьи, не одной копейки, не одной вещи. Я мечтал приехать в нашу усадьбу, помыться марсельским мылом, лишь бы навсегда смыть запах этого дома. Я встречаюсь со своими глазами, цвета растопленного янтаря, в отражении окна. В них нет ничего, не печали, не радости. От того, что я наконец вернусь туда, откуда хотел уйти всё время. Дверь комнаты открывается, но я продолжаю смотреть в своё окно.

- Энрико, пошли. — голос Орабель проносится по комнате.

Я в последний раз смотрю на стекающую каплю. Лужи на улице лишь прибавляются, а дождь усиливается. Не оглядывая комнату, покидаю помещение. Я не хочу сюда возвращаться, мечтаю чтобы здесь всё сгорело и остался лишь пепел. Спускаясь по лестнице прикрыл глаза представляя в голове картинку. Мраморные полы, белые стены всё это окутывается ярким пламенем и поднимается всё выше и выше, не кто не сможет его потушить. Огонь играет красками, то ярко оранжевый, то переходит в насыщенно красный. Глаза открываются, белоснежность щиплет глаза, уж слишком тут всё чисто. Я больше никогда не буду есть с этого пола, мыть эти колоны, заходить к отцу в кабинет и видеть те самые фотографии.

Кожаная ручка моего чемодана скрепит под моей ладонью. Входная дверь открывается, на входе стоит та самая машина, что забирала меня из детского дома. Коричневый чемоданчик ложится на мои колени, я в последний раз смотрю на дом семьи Романьоли и снова представляю огонь. Меня не кто не сопровождает, родители даже не вышли за порог дома, не помахали мне в след рукой. Как делала это мисс Ноэль. Водитель молча везёт меня в нужном направлении, а я стараюсь тщательно запомнить красоты за пределами стен усадьбы.

Гравий трещит под колёсами и машина останавливается, я выхожу из машины и мисс Ноэль выходит из дверей усадьбы. Сейчас идут уроки, только маленькие дети спят в своих кроватках на дневном сне. Женщина лет 37 улыбается мне, я не могу подарить ей ответную улыбку. Во мне скрежет чувство вены, дыра что увеличивается с каждой минутой всё больше. Глаза пробегаются по деревянной трёхэтажной усадьбе, тёмное дерево прогнившее за много лет. Старые деревянные окна, побиты в некоторых местах. От этого места веет ужасом и холодом, морозным холодом. Слева находится небольшое здание из того же самого дерева, в нём всего два этажа, маленькие кабинеты с партами. Я учился здесь с шести лет и до момента пока меня не забрали. Теперь те люди не являются моими родителями, они чужие.

Женщина рядом со мной кладёт руку на лопатку и приглашает рукой пройти внутрь усадьбы. Я знаю это здание идеально, всё кроме подвала. Туда нам нельзя входить, никогда. Переступая порог тёмного здания, который поглотила тишина, окидываю взглядом помещение, словно был здесь впервые. Половица под ногой скрепит, я опускаю глаза. Ещё год назад, эта половица была целой, я знаю точно, ведь досконально выучил каждую, чтобы не создавать лишний шум, в случае желания выйти на улицу.

- Ты можешь вернутся в свою комнату, в случае чего, знаешь где меня найти. — Она снова мне улыбается. В этой улыбке скрывается столько жалости. Мне не хочется чтобы меня считали жалким или жалели из-за каких-то уродов. Я сильный. Кивнул мисс Ноэль и пошёл в сторону лестницы.

Множество дверей по обе стороны, старый красный ковёр, настенные бра, которые плохо освещают помещение. Я обхожу половицы, что скрипят и открываю дверь комнаты. Всё так же как и тогда... белая тюль колышется у открытого окна. Дождь капает на подоконник создавая маленькие лужицы, что стекают на деревянный пол. Он не высохнет ещё дня три, холод окутывает тело, когда ветер поднимает белую ткань и ветер обволакивает моё тело. Кровати пусты, кроме моей... Тело незнакомца лежит свернувшись калачиком. Каштановые волосы, закручены локонами, я вижу его спину и вскипаю от злости.

Чемодан касается пола и я ступаю к незнакомцу сдерживая злость. Он не должен быть здесь.

- Ты кто такой?! — толкаю парня и смотрю на его лицо. Он спал, спал на моей кровати. Его вещи расположены на моей прикроватной тумбочки, какие-то книги стоят на полке, над тумбочкой.

- Что?

- Это моя кровать. — указываю пальцем на место где он лежит.

- Теперь она моя, тебя здесь не было когда я приехал.

Каштановые волосы растрепанны на его голове, глаза голубого цвета и я вижу в них его...Вито. Мальчик встаёт около кровати и скрещивает руки на груди.

- Собери свои вещи и переселись на другую кровать. — руки сжимаются в кулаках. Меня определённо выводит этот парень. — Скажи спасибо, что я не прошу тебя выселится из комнаты.

- И что ты мне сделаешь? Позвонишь
папочке?

- Я сообщу мисс Ноэль, она сама позаботится о тебе.

Брови мальчика напротив сходятся к переносице, он бегает своими голубыми глазами по моему лицу. — Нет. — это был его окончательный ответ. Гнев словно пеленой окутал разум, я налетел на него с кулаками.

Это была первая моя драка. Мы били друг друга, толкали. Я хотел большего, хотел чтобы он покинул усадьбу, навсегда. Пусть его заберут такие же как и семья Романьоли и он будет с ними счастлив. Мне плевать какое будущее его ждёт, я не хотел видеть его здесь.
Затылок ударился об деревянный пол, парень сидел на мне зафиксировав ногами руки и бил меня по лицу. Попытки выбраться с под него были тщетны. До ушей донёсся крик, незнакомец остановился. В дверном проёме стояла девочка на три года меня младше, она смотрела на нас с хмурыми глазами. Золотистые волосы рассыпаны по плечам, на девочке розовое платье и белые колготки, вылитая кукла. Я видел её здесь до того как уехал.

- А-ну слезь с него! Ты что делаешь?! — увереные шаги девочки вывели нас из разума. Она не боялась, что может тоже получить. —
Ты ему уже синяк сделал. Мальчики, я сейчас позову мисс Ноэль, если вы не прекратите. — она топнула ногой и уставилась на парня, что всё ещё сидел поверх меня.

Я сделал вдох когда его тело встало, парень подал руку, но я поднялся самостоятельно.

- Ты почему не на уроках? — вытирая кровь под носом спрашиваю у девчонки смотря на неё сверху-вниз.

- А вы? — она не дождалась ответа. Развернулась и покинула команду прочь.

Позади послышался смешок и мой взгляд упал на спину парня, он шёл в сторону моей кровати. — Ты слабый. — сказал он и начал складывать вещи в свой чемодан, такой же как был у меня.

- Меня это не обидело.

- Тебе нужно подкачаться, я займусь этим. Буду спать на вон той кровати. — мальчик указал пальцем на кровать, что стояла напротив моей.

- Займись собой.

В тот день мы больше не общались, я не знал почему он не был на уроках. Как его звали, сколько ему лет, его истории. Ведь у каждого из нас здесь есть свои история, мы попали в этот дом не по своей воли, у всех одинаковый шрам. У кого-то больше, у кого-то глубже, а у кого-то совсем маленький. Как у меня, я не помнил своих родителей, бабушки с дедушкой отказались меня брать к себе - по словам мисс Ноэль. Я не скучаю, трудно скучать по тому кого не знаешь.

После того, как у меня в комнате поселился сосед мы обменивались косыми взглядами. Обедали по разные стороны стола, несколько раз снова дрались. Во время уроков сидели так же порознь. Я был уверен, придёт время его заберут, так же как и предыдущих. Всех забирали, он не исключение. Но время шло и он всё обживался в нашей комнате и обживался, нашёл друзей, учился.
После очередной драки, девочка что застукала нас в первый раз, пожаловалась мисс Ноэль. Для неё это было не новостью, она не раз видела наши синяки и ссадины на лицах.

- Вы меня достали, оба. — Она пригрозила нам пальцем и сказала ступать за ней.

Войдя в медпункт нас встретил психолог. Посадили отдельно друг от друга и оставили наедине с седовласым мужчиной. Это было что-то вроде воспитательной беседы, когда рты не одного из нас не открылись, мужчина лишь кивнул и позволил идти. До комнаты шли молча с опущенными головами, я до сих пор не знал как его зовут, как зовут ту, что сдала нас.

- Я Орландо Вацетти. — продолжая шагать уже по нашему этажу, мальчик протягивает мне руку. Наши глаза встречаются.

- Энрико Моретти. — руки пожимаются в знак заключения дружбы. — Почему ты смеёшься? — Орландо изо всех сил старался сдержать смех, но его выражение лица всё выдавало.

- Ты Генрих. — смех разнёсся по коридору. Кулак прилетел в его плечо.

- Я не Герних, а Энрико! Ты вообще Орли.

Ещё больший смех разнёсся по длинному, тёмному коридору и новый друг схватился за живот. Насколько дурацкая ситуация, мой смех присоединился к эху проносящемуся и отскакивающему от деревянных стен и мы в слезах дошли до комнаты. Что нас так рассмешило? Я не знаю.
Но именно так и началась наша дружба. Теперь мы везде были вместе, в школе, столовой, на собраниях, когда что-то делали в клумбах около особняка. Так длилось достаточно долго, в один из вечеров, когда уже был отбой, мы молча лежали в тёмной комнате в попытках заснуть.

Я больше не слышал голос родной мамы, я его забыл. Янтарные глаза уставленные в деревянный потолок. Зимняя ночь охлаждает стены дома, отопление не спасает от холодной зимы. Вчера Орландо исполнилось тринадцать, моё день рождение будет через два месяца. На прикроватной тумбочке всё ещё стоит свеча, что я зажигал вчера в честь него. Перед глазами всплыли воспоминания, те самые фотографии, что я видел в кабинете Вито четыре года назад. Девушки, самые разные девушки. Эта картина не часто всплывает перед моими глазами, я никогда не забуду, что было изображено на этих фотографиях. Зачем он их хранил? Кто ему эти девушки?

Принял положение сидя и укутался одеялом. Глаза забегали по комнате, в темноте я не мог разглядеть спит ли мой друг.

- Орли, ты спишь? — шёпот пронёсся по комнате.

- Чего тебе, Генри? — парень напротив принял положение сидя, так же как и я.

Я рассказывал ему свою историю с семьёй Романьоли, он рассказал свою. Так мы разделили общую боль между собой. Теперь не так грустно, меня радует, что кто-то ещё знает. Быстро введя его в курс дела, мальчик перебрался на мою кровать пока я доставал свой ноутбук, которым не часто пользовался. Слава богу, в нашу усадьбу не так давно провели интернет, теперь мы можем смотреть мультики в общем зале. Но и пользоваться интернетом тоже могли, но не все.

- Ты думаешь сможешь найти эти фотографии? А если это он их сделал? — Орландо натягивает на себя сильнее одеяло.

- Может найдём что-то похожее, ты будешь хотя бы иметь ввиду о чём я говорю.
Почему тебя так зацепили эти фотографии? — голубые глаза встречаются с моими всего на секунду.

Задумываясь над ответом набираю нужное в своём ноутбуке. Ветер входит в щели между досок издавая свистящий звук. Кто-то ходит по коридору, половицы скрепят. У нас уже давно был отбой, к счастью за нашей группой уже так тщательно не следят.

На экране появилось множество различных фотографий. Мы с парнем рядом подвинулись ближе, рассматривая появившиеся картинки. Подпись «фото за деньги» привлекло моё внимание.

- Никогда не видел девочек в такой форме, теперь понимаю почему тебе мерещится эта картина так часто. Фу.

Ноутбук закрывается и Орландо спрыгивает с моей кровати. Ветер снова гуляет по комнате и мальчик скручивается от холода ускоряя шаг в сторону своей кровати. Мы не вспоминали больше этой ситуации, но мысли продолжали крутится в моей голове.

Прошла неделя с того вечера, мы сидим в столовой и я окидываю взглядом всех присутствующих. В общей сумме детей в детском доме не много, мы находимся далеко от большого города, сюда не часто приходят посетители. Так же как и дети. Всего где-то плюс-минус 45 человек, разного возраста. Самая младшая группа начиная с возраста трёх лет имеет лишь четыре ребёнка, затем идёт постарше от семи до десяти - двадцать один ребёнок. Группа с одиннадцати до пятнадцати примерно одиннадцать. И все остальные старшие.

Идея зарождается в моей голове, медленно, уверенно. Прокручивая все варианты исхода событий устремляю взгляд на ризотто. Национальное Итальянское блюдо приготовленное из крахмалистого риса, сорта - арборио. Добавка к ризотто - курица и сверху лист пармезана. Я прекрасно знал это блюдо, ведь с самого детства терпеть его не мог, а друг рядом со мной наоборот. Он уплетал рис с бешеной скоростью и я знаю, что он прямо сейчас доест ещё и мою порцию. Сегодня пообедать не получится, не страшно.

Хотя Орландо старается сделать из меня сильного мужчину и напротив нужно больше есть. Он даже заставляет меня качаться в нашей комнате, на тихом часу. Мы устраивает бои между собой, где он каждый раз говорит: «ещё слаб», это каждый раз выводит меня из себя.

После обеда, когда все идут по комнатам перед работой на территории усадьбы, я иду в кабинет мисс Ноэль. Каждый раз прокручиваю в голове слова, которые должен сказать ей в своё оправдание. При этом сделать так, чтобы моя затея осталась в секрете и воспитатель дала добро. Кулак прикасается к двери из тёмного дерева издавая стукающий звук, я со скрипом открываю её и заглядываю внутрь. Кабинет в тёмных тонах открывается перед глазами.
Книжная полка с разноцветными обложками, из тёмного дерева стол по среди комнаты. Два стула находящиеся напротив друг друга, на одном из которых сидит мисс Ноэль. Блонд в примесь с жёлтым оттенком подстриженный под каре, спадают вниз, пока женщина смотрит на какие-то бумаги на столе. Её серые глаза встречаются с моими и улыбка играет на её лице.

- Энрико милый, проходи. — она как и всегда указывает рукой.

Проходя в кабинет дверь позади меня хлопает. Здесь очевидно теплее чем в других комнатах усадьбы. Квадратные очки сидят на носу мисс Ноэль, она складывает руки в замок и ставит локти на стол, ожидая что я начну говорить зачем пришёл.

- Мисс Ноэль, на каждого из нас ведь открыт банковский счёт. Я могу получить свои реквизиты?

- Зачем они тебе?

- Со мной связалась бабушка, она хочет переслать мне денег.

Ложь словно комок вылетает из уст и обвивается вокруг мисс Ноэль. Я никогда не врал, мне не приходилось. Это первая ложь за, почти, тринадцать лет. Её брови смещаются к переносице образуя морщинку. Электрический разряд волнения проходится по позвоночнику, я потираю руки, лишь бы только она не поняла, что это враньё.

- Она может связаться со мной, зачем было просить такие вещи у тебя лично?

- Не знаю, возможно ей стыдно связываться с вами напрямую.

Женщина напротив немного думает осматривая меня своими глазами цвета грозовой тучи. В голове проносится миллион мыслей, что ещё я могу сказать лишь бы она дала мне реквизиты. Но она молча кивает и начинает что-то печатать на своём компьютере, быстро пишет на листики цифры и отдаёт мне.

- На твоём месте, я бы с ней не связывалась. — отпуская другой край бумажной записки говорит мне.

- Думаю это был первый и последний раз.

Мисс Ноэль улыбается и снова кивает. Покидая её кабинет обдумываю дальнейший план действий. Сейчас у меня осталось не так много времени на сборы, некоторые дети уже стоят в коридоре около своих комнат. Забегаю в свою и Орландо налетает на меня. — Ты где был? Я уж думал буду сам капаться в замершей земле. — руки друга обхватывают мои плечи, его голубые глаза бегают по мне.

- Я бы не оставил тебя одного.

Улыбка появляется на улице друга и тот меня отпускает не задавая больше вопросов, он знает, если нужно я сам ему всё расскажу. Да даже если и не нужно, всё равно скажу.

Всё свободное время я бегал на чердак и обустраивал комнату, чистил фотоаппарат, регистрировался на каких-то сайтах. Орландо не был курсе моей идеи, я ещё не был уверен стоит ли его впутывать во всё это. Фотографии девушек ему не понравились, очевидно, то что планирую я ему так же не принесёт ничего хорошего. На чердаке огромное окно круглой формы. Там так же холодно как и везде, пыльные полы, гнилые доски. Мне пришлось двигать старую мебель, что хранилась там несколько сотен лет, вероятно. Нужно было тихо пронести веник, дабы хоть немного избавиться от огромного слоя пыли.

Мне пришлось стащить одну лампу из сарая, чтобы вечерами на чердаке был свет. Работы не много, но ограниченное время не давало спокойно находится в этом укромном месте наедине. Этим помещением уже давно не кто не пользуется, я не разу не видел, чтобы сюда кто-то входил.
В один из очередных дней, во время завтрака я снова осматривал всех присутствующих. Девочек, если быть точным. Те кто были старше меня, даже не стоило на них надеятся, те сразу настучат мисс Ноэль, даже не участвуя в моей авантюре. Восемь...одиннадцать...тринадцать девочек в детском доме. Если не считать старших - десять. Это отлично, ещё будут те кто уйдут и на их место придут новые.

Ставя свою тарелку собираюсь уже уходить вместе с Орли, но меня откликает воспитательница. Друг кивает обозначая, что не уйдёт пока я не вернусь. Женщина провожает взглядом мимо идущую девочку с недоеденной кашей, затем смотрит на меня.

- Энрико, я видела, что ты бегаешь на чердак в свободное от расписания время. Что ты там делаешь? — вопрос звучал неожиданно, я был уверен, что меня не кто не видел. Шестерёнки в голове начали быстро вращаться придумывая вариант ответа.

- Я думал меня не кто не видел. — тяну время. — Мне нравится находится там наедине, ну знаете, мисс Ноэль, послушать свои мысли наедине. Побыть в одиночестве. Я ведь так долго жил один в комнате, до сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть сосед.

Она кивает мне и наклоняется ближе к уху, чтобы другие присутствующие дети не слышали. — Я дам тебе ключ, чтобы ты мог огородится от всех. — от её слов по телу пробегается табун мурашек.
Моему счастью нет придела, я смогу закрыться там ото всех, от каждого. Мисс Ноэль достаёт из кармана старый ключ серого цвета и протягивает мне. Я быстро её благодарю и возвращаюсь к другу, закидывая вещицу в карман спортивных штанов синего цвета.

- У тебя в глазах словно огонь зажгли, ты меня иногда пугаешь. — я ухмыляюсь и обещаю рассказать всё когда доберёмся нашей команды.

Орландо часто говорил, что мои глаза живут своей жизнью. Они становятся темнее, иногда могут словно светиться, как будто если выключить свет, они будут гореть янтарным цветом. Так же бывали моменты, когда он говорил, что в моих глазах танцуют звёзды или же как сегодня - огонь. Я уже не удивляюсь его описаниям.

Дверь за спиной Орли закрывается и он садится на мою кровать скрестив ноги. Введя его в свои планы наблюдаю за реакцией. В голубых глазах бушует цунами, которое вот-вот затопит несколько сотен городов и унесёт с собой более тысячи жизней, он не говорит не слова. Не задаёт вопросов, не перебивает. Молча слушает каждую мелочь, что я говорю. Я заканчиваю и осматриваю лицо друга на наличия отвращения, гнева или чего-нибудь ещё, но он спокоен.

- Я с тобой. — мы заключаем дружеские объятия и обдумываем как сделать первый шаг.

Ещё два дня ушло на выбор жертвы, на планирование всего. От того в какое время мы будем это делать и до того, что же мы будем делать если нас поймают.

После уроков все колонной идут из небольшого здания в усадьбу. Наша первая жертва уже давно вернулась, у неё уроков меньше чем у нас. Мы с Орландо киваем друг другу и поднимаемся на наш этаж. Комната девочки находится в пяти комнатах от нас. Дверь открывается, зелёные глаза встречаются с нашими, она одна в комнате. Какая удача.

- Вы перепутали двери? — золотистые брови хмурятся, она уверено сидит на своей кровати.

- Нет, мы попали как раз в нужную.

Сейчас будет тихий час для всех, кроме старшей группы. У нас есть два часа, прежде чем мы должны будем спустится для сегодняшних заданий. Подходя к девочке, она всё так же уверено сидела на своём месте. Наивная...

- Ты ведь Миреия, это ты сдала нас мисс Ноэль, за то что мы дрались. Ведь не кто, кроме тебя, больше не влазит в комнаты посторонних. — Орландо голос звучит грубо, уверено.

- Это была не я, хотите верьте хотите нет. — девочка показательно скрестила руки на груди. Но мы ведь точно знаем, что это была она. Мисс Ноэль случайно подтвердила это, когда ругала нас.

Обступив её с двух сторон, уставились в её зеленые глаза. Путь отхода только через зад, она спокойно может перелезть кровать, но дальше дверь остаётся заблокированной.

- Ты пойдёшь с нами и никому ничего не скажешь, тогда мы простим твой поступок. Ну или же, будем приходить сюда и бить тебя так же, как били друг друга. — девочка сглатывает, глаза бегают с меня на Орли. Это отличная уловка.

- Хорошо, я всё сделаю.

- Не стоит раскидываться словами. — зловещая улыбка покрывает лицо Орландо.

Ключ проворачивается, мы находимся на чердаке лишь втроём. Миреия осматривает помещение, я повесил старую простынь, уже не белого цвета, создавая фон. Старый деревянный стол из светлого дерева стоит перед фоном. У меня в запасе есть ещё стул, на крайний случай возможно использовать просто пол.

- Раздевайся. — отходя к своей камере говорю девочке с золотистыми волосами.

- Что?

- Что слышала, я тебя сейчас сам раздену, если не будешь делать что велено. — Орландо стоит скрестив руки на груди и наблюдает за девочкой.

Её глаза бегают между нами, возможно она думала эта шутка или ждала когда кто-то из нас придёт в себя. А возможно ждала помощи, я не знаю. Мы стоим и смотрим на неё. Золотистые два низких хвостика касаются плеча. На девочке кофточка на молнии и какие-то штаны, они были ей велики, поэтому внизу закручены в несколько раз.

- Можешь оставить только трусы. — у нас нет времени на рассусоливали, если эта дура не начнёт прямо сейчас снимать с себя одежду, я готов порвать её и отправить гулять по усадьбе пока все будут смотреть.

Переступив с ноги на ногу Миреия стала снимать кофту, затем футболку и штаны. Беленький трусики в розовый горошек красовались на детском тельце, я указал рукой на стол. — Ложись. — Орландо помогает ей сделать позу и затвор щёлкает. Вспышка вылетает и освещает всё помещение. Девочка с помощью моего друга принимает новую позу, уже сидя. Ноги скрещены, руки за спиной упираются в стол, голова немного закинута назад. Ещё один кадр готов.

- Чтобы не слова! — закрывая за девочкой дверь остаёмся с Орли одни на чердаке.

Руки поднимаются и издают хлопок в жесте «пять», я хватаю свой фотоаппарат и мы идём в комнату. Первый покупатель скидывает деньги и получает свои фотографии. Бизнес пошёл, мы забираем девочек, угрожая им самыми разными способами и фотографируем. Потом продаём каким-то людям, через сеть интернет.

- Когда нам исполнится восемнадцать и если нас не заберут, разделим доход пополам. Это ведь наше общее дело. — закрываю ноутбук и говорю сидящему рядом другу.

Наши дни стали однотипными, ну в прочем они такими и были, но теперь ещё больше. Больше девичьих слёз, больше угроз, больше кадров. Мы работали всё время и получали за это деньги. Время шло, а нас не кто не сдавал. Теперь все боялись меня и моего друга.

- Раздевайся только до трусов. — фраза которую мы произносили каждый день.

Звук затвора играл в моей голове словно эхом. Я засыпал с ним и просыпался. Сообщения с покупателями, выслушивали пожелания заказчиков. Нам с Орландо всё это доставляло удовольствие. Обнажённые девочки, хоть мы и не просили раздеваться полностью, этого  было достаточно. Перед глазами появлялась картинка абсолютно разных трусиков, у кого-то с кроликом, у кого-то с бантиками, цветочками, сердечками, самые разные.

Так прошёл год, наша студия была скрыта от глаз мисс Ноэль, не кто из девочек не жаловался ей. Я слышал, как они обсуждали это между собой, но мисс Ноэль оставалась в неведении. Свечка зажигается и аплодисменты проносятся по столовой, эта свеча в мою честь. Одна такая горит на прикроватной тумбочке Орли, мы ставим их в честь друг друга, как знак нашей дружбы.

Двадцать второе марта, теперь во дворе усадьбы больше работы. Группа детей выходит на улицу, весеннее солнышко приятно греет после холодной зимы. Я так не люблю холода. Мисс Ноэль говорит, что в Италии не самые холодные зимы, я даже не представляю как люди выживают при температуре ещё ниже. Трава ещё не начала расти, некоторая группа идёт распушить землю, некоторые обрезают засохшие растения после зимы. Мы с Орландо сидим на земле, собираем камушки для поделок младшей группе. Все присутствующие обходят нас стороной, отводят глаза. Мисс Ноэль стоит недалеко от нас, наблюдая за каждым присутствующим.

Тучи перекрывают солнце, холодный ветер окутывает каждого из нас. Дрожь пробирает тело, меня отвлекает звук открывающихся ворот. Небольшой фургон заезжает на территорию усадьбы, мисс Ноэль идёт к водителю. Дверь фургона открывается, от туда выходят три мужчины в белых халатах, мисс Ноэль кивает одному из них.

- Выходим! — крик одного из мужчин в халате прогуливается по территории детского дома.

Двое подают руки, из фургона выходит одна девочка и мальчик, рукава белой сорочки повязаны сзади. Они смотрят в нашу сторону, осматривают территорию. Мы с Орли обмениваемся непонимающими взглядами и смотрим на новых детей. Из фургона выходит ещё одна девочка, ветер снова окутывает тело пробираясь под одежду и касается своими холодными лапами тела. Один мужчина контролирует двух детей, двое других обступают девочку с двух сторон. Белоснежные волосы, словно утренний иней, свисают вниз закрывая лицо. Она не осматривает территорию, не смотрит в нашу сторону. Лишь себе под ноги. Руки так же как и у других двух завязаны позади.

Мисс Ноэль указывает рукой на вход, быстро кидает на нас взгляд и входит за врачами внутрь.

- И что это сейчас было? — голос Орландо выбивает меня из ступора и я осматриваю всех стоящих на территории усадьбы. Все принялись за свою работу, как будто ничего не было.

- Это странно. — мои глаза цвета раскалённого янтаря встречаются с глазами полны бушующего моря.

Каждый продолжил заниматься своим делом, ситуация очевидно была не такой как всегда. Обычно новеньких привозят на машине, их привозит служба защиты детей. Они нормально одеты, их не сопровождают врачи. Через время те самые три мужчины выходят в сопровождении мисс Ноэль и покидают территорию усадьбы. За фургоном закрываются ворота.

Когда время заканчивается, мы выстраиваемся в колону. Мисс Ноэль быстро всех пересчитывает.

- Сегодня к нам привезли детей не совсем здоровых. Они из дома для умалишенных, он такой же как и наш, но там живут люди нездоровые их тяжело вылечить. Не общайтесь с ними, не задавайте вопросов, не подходите. Они могут на вас накричать, ударить, поэтому держитесь от них как можно дальше. Если кто-то из этих троих с вами заговорит, скажете об этом мне. — мисс Ноэль кричала так, чтобы все присутствующие услышали.

После этого дня всё стало странным. На нас с Орландо особо не было внимания, все опасались трёх новеньких. Все кто присоединялись новенький, мисс Ноэль говорила тоже самое, что и нам. Трое из сумасшедшего дома учились отдельно от нас, у них был другой распорядок дня. Они ели за отдельным столом, их головы всегда опущены вниз. Девочка с белоснежными волосами казалась мне самой странной. Я не видел её лица, они всегда скрывались за волосами.

Новеньких не было видно не на одном этаже, мы не знаем где они жили и что делали в свободные часы. Это было для нас в новинку, каждый из нас мог спокойно общаться друг с другом, ходить по этажам, гулять на улице. Их же мы встречали лишь в столовой.

- Раздевайся. — сегодня мы решили попробовать нечто новое. Мы взяли снова Миреию для экспериментов. Она нравится нашим заказчикам, её фото самые часто продаваемые.

Девочка молча делает то, что велено и остаётся в синих трусах. — Их тоже снимай. — указывает пальцем на вещицу Орландо и чистит ножом яблоко.

- Но ведь...

- Снимай. — она как и всегда тратит слишком много времени.

Её зелёные глаза так же как и в первый раз начали бегать. Синяя ткань слетела с ног оказавшись на полу. — Садись на стул и ноги в сторону — внизу живота зарождается странное, тёплое чувство. Я впервые вижу девочку в таком виде. Миреия садится на стул, а я уже настраиваю камеру. Очевидно эти фото принесут нам достаточно денег. Щелчок камеры разносится по комнате, напряжение словно витает в воздухе вместе с ветром, что пробирается через щели досок. Орландо молча грызёт чищенное яблоко и наблюдает со стороны, иногда лишь давая какие-то комментарии.

Девочка покидает комнату, а мы ещё несколько секунд смотрим друг на друга в полном шоке. Молчание затянулось, за дверью послышались шаги. Всё тело в ту же секунду напряглось, это мог быть кто угодно. Стукачка Миреия могла побежать, рассказать мисс Ноэль, что мы только что сделали. Но не было слышно не голосов, не звуков, ничего такого, что могло бы говорить о предстоящей буре. Лампа тушится, я неуверенно открываю дверь. Глаза сразу же осматривают территорию, тишина и пустота. Фотоаппарат свисает на шеи, мы неуверенно ступаем в сторону своей команды каждый раз оборачиваясь.

Так прошло ещё несколько недель, дела пошли в гору. Деньги шли на мой счёт пачками. Косые взгляды в сторону детей из сумасшедшего дома, уводили от нас внимание. Меньше перешептывании про нашу деятельность, чаще было слышно: «Они действительно странные», «жители дур дома» и множество другого. Четыре дня назад пропала та белоснежная девочка, только двое сидели за обеденным столом.

Рука касается свеже выращенной травы. Тишина окутывает разум, глаза устремлены на небо. Я не должен здесь быть, но это никого не волновало, ведь никто кроме Орландо не знали о моих ночных походах. В тёплое время года, ночной двор был для меня своего рода психологом. Ночной ласковый ветер погружал меня в свои верные объятия и находился со мной всё время, пока я не зайду внутрь. Его руки словно нежно поглаживали открытые щиколотки и шею, как будто он что-то шептал мне на ухо, свои самые сокровенные секреты. Темнота позволяет мне оставаться незамеченным для лишних глаз, умение запоминать скрипящие доски позволяет бесшумно проникать на улицу.

Внимание привлекает движущая фигура. Девочка с растрепанными белыми волосами бежит в сторону входной двери усадьбы, оглядываясь назад. На ней какие-то порванные штаны, белая майка которую чаще всего поддевают детям под одежду. Босые ноги касаются земли, а руки выставлены вперёд. Девочка дёргает ручку двери и та открывается с противным скрипом. Свет сразу же включается в комнате мисс Ноэль на первом этаже. Женщина в халате выбегает на улицу и осматривает территорию прежде чем вернуть глаза на девочку. Она грубо хватает светлую кожу и затаскивает в дом. Интерес разыгрался, я встал с газона и стремительно попятился за ними. Оставаясь в тени следил куда мисс Ноэль ведёт девочку.

Женщина с блондинестыми волосами что-то шепчет девочке, та упирается ногами в пол и качает головой из стороны в сторону. Мисс Ноэль открывает дверь подвала и сердце моё падает на пол. Множество легенд было придумано детьми, почему именно нам нельзя ступать в подвал. Он был тёмный, холодный, там жили самые страшные чудовища. И прямо сейчас я вижу правдивость их слов, темнота окутывает двух девушек, дверь за ними хлопает. Страх струится по ногам не давая мне возможности пройти за ними, узнать что внизу и зачем мисс Ноэль повела туда девочку из дома для умалишенных.

Пока коридоры пусты, мисс Ноэль в подвале, я быстро иду в нашу комнату. С этим нужно разобраться. Проскакивая мимо скрипящих досок прислушиваюсь к каждому шороху, ночная тишина окутывает каждый этаж усадьбы, слышны лишь похрапывая и размеренное дыхание. Открыв дверь комнаты, подхожу к Орландо.

- Проснись. Проснись! — толкаю ещё раз мальчика. Кудри каштановых волос рассыпаны по белой подушке создавая контраст.

- Чего тебе, Энри? — выходя полностью из сна его голубые глаза встречаются с моими. — Что стряслось? Тебя заметили?

Парень быстро принимает положение сидя, я быстро думаю с чего бы начать. Со странного появления девочки, с подвала...

- Мисс Ноэль повела девочку из сумасшедшего дома в подвал, туда куда нам нельзя входить. — Орли поправляет растрёпанные волосы.

- Ну они там живут, скорее всего.

- Почему ты так думаешь?

- Они не живут не на одном из трёх этажей, мы не видим их в течении дня. Поэтому это единственное место куда их могли поселить.

Это звучало довольно разумно, но почему тогда нам нельзя было спускаться туда столько лет. Только потому что там есть такие же комнаты как и у нас? Глупо. Здесь явно было что-то ещё и я должен был это выяснить.

- Давай сходим проверим?

- Нет, Энрико, давай потом. Сейчас я хочу спать.

Тяжело вздохнув принял поражение, действительно сейчас не самый подходящий момент для этого. Тем более не известно ушла ли от туда мисс Ноэль. Всю ночь не мог сомкнуть глаз, мысли то и дело вертелись в голове от всего увиденного. Откуда она бежала в таком виде? Почему каждый раз оборачивалась? Что шептала ей мисс Ноэль? И множество другого, важно было узнать, что именно находится в этом подвале. Может там действительно, как сказал Орландо, все навсего обычные комнаты для проживания. Но тогда зачем они там? Возможно на случай если кому-то не хватит комнаты, но ведь тогда обычно просто добавляли кровати. Да и нас в детском доме не много, всегда есть пустые места, но их никогда не занимают. Дети меняются друг за другом. Увезли-привезли.

Я наблюдаю как за окном начинает светать, мягкие белые облака скользят по небу. Настроение отстой, заказчик так и не ответил за фотографии, вчерашняя странная ситуация вывела из колеи.
Ладони касаются деревянного пола, делая второй подход отжимания ощущаю как горят мышцы после вчерашней тренировки. Сейчас ещё нужно сделать упражнения на пресс и на  руки. Орландо из подручных средств сделал нам гантели по десять килограмм.

- Решил начать утро с зарядки?

- Можно и так сказать. — тяжело выдыхая встречаюсь с глазами друга.

- Не спал всю ночь? У нас сегодня ещё много роботы.

Меняю положение с сидячего, на планку и мысленно прогоняю сегодняшний распорядок дня. Каждый день расписан по минутно, жить за расписанием - это то, что приносит мне удовольствие. — Мы можем взять для сегодняшней съёмки девочку из сумасшедшего дома. — стрелка часов лежащих перед глазами на полу бежит, очерчивая круг. Каждая мышца тела напряжена, но я чувствую бодрость, а не усталость.

- Что ты так вцепился в эту девчонку? Нам нельзя с ними разговаривать.

- Это им нельзя с нами, а нам сказали просто держаться от них по дальше. Но ведь если мы просто возьмём и поведём её на чердак, она и слова не скажет. А если скажет нажалуемся мисс Ноэль.

- У нас полно других девчонок, сегодня ещё троих привезут. Давай будем делать то, что делали всегда. Не будем искать на задницу приключений. — надевая на себя футболку, говорит Орландо, параллельно осматривает мою технику выполнения.

Наконец две минуты прошли, падаю на пол. Мне нужно принять душ, иначе липкий слой пота не смогу нести на себе целый день.

Мы с Орли просыпаемся одни из первых, чтобы быть в первой группе на чистку зубов. Пока все чистят зубы над умывальниками, я мылю тело марсельским мылом. Почему она такая белая? Мысли снова сводятся к вчерашней девочке, ответов на вопросы не найти стоя под тёплым душем, нужно что-то делать. Жёсткое полотенце оборачивается вокруг бёдер, открываю дверь кабинки и встречаюсь взглядом с голубыми глазами в отражении зеркала.

- У тебя уже начинает появляться рельеф мышц, успех. — выплёвывая пасту говорит друг.

- Мне нужно ещё работать и работать.

На завтраке, когда все уже проснулись, девочка с белоснежными волосами снова сидит на своём месте с опущенной головой. Я так и не смог увидеть её лицо, рассмотреть. Лишь цвет волос говорит о том, что это она. — Перестань на неё пялится. — шёпот доносится до ушей и я поворачиваюсь на Орландо, что сидит рядом. Всё таки это очень странно.

После учёбы сразу же забираем новенькую девочку лет десяти на чердак. Она плачет, мы уже перестали запоминать имена всех пришедших сюда. Правильно я делал в своё время, что друзей не заводил. К моему счастью, что Орландо всё ещё не пристроили в какую-нибудь семью. Да уже наверно нас некто и не возьмёт, когда ты становишься старше твои шансы на усыновления максимально снижаются.
Съемка прошла быстро, Орл пригрозил ей ножом и девочка быстро сделала, что было велено. После ситуации с Миреия, больше не просили полностью раздеваться. Мы с моим другом потом долго не могли забыть картину, что видели перед глазами.

- Где ты взял этот нож?

- Украл на кухне, когда посуду мыл. — смешок вырвался из уст. — Хорошая вещица.

Дверь за нами закрывается, Орландо идёт к своей кровати, а я бросаю взгляд на часы. Ещё достаточно времени, тихий час будет длится ещё час пятнадцать.

- Пойдём в подвал? — подходя к прикроватной тумбочке за фонариком, спрашиваю друга. Если он не идёт, я точно пойду.

- Ты опять со своей девчонкой? Отцепись от неё, её удочерят так же как и всех. Она маленькая, у неё огромные шансы найти семью.

- Мне было четыре когда я сюда попал, как видишь семью так и не обрёл. — наши взгляды встречаются. — И я просто хочу посмотреть что там. Кроме неё, там есть ещё двое.

Фонарик ложится в руку и я проверяю его несколько раз нажав на кнопку. Орландо не долго думает и кивает. Берёт свой фонарик и мы выходим из комнаты, обходя скрипящие половицы. Наша задача не попасться на глаза мисс Ноэль. Дойдя до первого этажа осмотрели территорию, воспитательница пол часа назад должна была сделать обход комнат и сейчас спит. Фонарики зажглись, деревянная лестница вела вниз. Темнота окутывала каждую щель, нельзя было увидеть ничего. Дверь за спинами закрылась, медленно спускались вниз, парень рядом со мной в руке держал нож, который схватил на всякий случай.

Пройдя три ступени вниз, свет загорелся. Волна паники сразу же накрыла тело, Орландо рядом со мной врос в деревянную ступень. Движений внизу не было слышно, голосов тоже, тишина...

- Это автоматический включатель. — тихо говорит Орл, всё ещё вероятно опасаясь, что кто-то выйдет из света.

Когда ноги коснулись пола, глаза забегали по помещению. Узкий коридор вёл к двери впереди, слева и с права находились ещё двери. Не такие как наши, они были словно из картинок про тюрьму. Решёточное окно, чуть выше середины железной двери. Несколько замочных скважин. Здесь не было холодно, сыро, лишь пугающе тихо. Не одни свет не мог проникнуть сюда, лишь эта единственная лампа которая подключена к датчику движения.

Глаза бегают в поисках чего-то, что могло бы привлечь внимание. Дверей шесть штук, по три с каждой стороны с достаточным расстоянием между друг другом, видимо Орландо был прав, они просто здесь живут. — Жутко. — шёпот друга выбил меня из мыслей. Я лишь молча кивнул и сделал шаг вперёд. На дверях нет не одного опознавательного знака, кто находится за нами. Подойдя к первой двери заглянул внутрь, один из парне й лежал на старой кровати уставившись в стену, он не спал, но и не поднимал на нас глаза. Очевидно ему совершенно плевать. По другую сторону комната была пустая. Тяжело конечно это назвать комнатой. Бетонные стены серого цвета, кровать с пружинами и всё. Помещение было в три раза меньше наших обычных комнат в детском доме. Им же тут совершенно нечем заняться. Рядом с парнем комната тоже оказалась пустой, но вот напротив сидела девочка. Она находилась в углу комнаты, чёрные волосы опущенные вниз. Ноги поджаты под себя и обхвачены руками.

Возможно их сюда поселили, чтобы сохранить атмосферу сумасшедшего дома. Мы ведь не знаем как было у них, а это может для них самая обычная обстановка. Рядом с девочкой с чёрными волосами комната была пустой. Не сложно было догадаться, что ребят разместили в шахматном порядке, переведя взгляд на комнату напротив она тоже оказалась пуста. Кровать заправленная, в комнате никого нет. Подойдя ближе заглянул внимательнее, возможно мы что-то упускаем. Тогда где та девочка со светлыми волосами? Остальные комнаты тоже пусты. Может за дверью, что была в конце коридора. Орландо прошёл мимо меня, рука легла на ручку двери. Запето. Я осматривал комнату, чтобы понять, как давно тут кто-то жил.

Неожиданно фигура перекрывает мой взор, фиолетовые глаза со злостью вспыхивают. От внезапности делаю шаг назад закрывая руками рот, чтобы не крикнуть. Орли переводит взгляд от меня, на объект моего испуга. — Твою ж мать. — девочка ухмыляется и уходит в глубь комнаты. Ладонь малышки ложится на бетонную стену.

- Тебе нужна помощь? — спрашиваю девочку пока друг подходит справа.

На ней надеты штаны серого цвета, закручены так же как и у Миреии из-за роста. Кофта с длинным рукавом синего цвета. Девочка ничего не отвечает, лишь смотрит на свою руку приложенную к стене.

- Она тебе не ответит, они же все сумасшедшие. — дёргает меня за рукав футболки Орландо.

- Я не сумасшедшая. — фиолетовые глаза со злостью впиваются в моего друга, а потом переходят на меня. Детский девичий голосок несколько раз эхом проходится по комнате. Она опускает руку и подходит к нам ближе, боковым зрением наблюдаю как Орландо сжимает нож в руке сильнее. — Они да, я - нет!

- Ты знакома с ними? – голос Орли тише, чем говорит девочка.

- Нет. — она грубая это заставляет меня улыбнутся. Характер тот, что надо.

Девочка уходит в другую сторону комнаты от кровати и садится на пол. Представляю какая тут смертная скука, у них ведь нет ничего, чем они могли бы развлечься.

- Уходите. Я должна быть послушной, тогда мне дадут альбом и карандаши. — белая коса лежит на плече девочки, я ещё раз её осматриваю, она выглядит как ненастоящая.

- Да мы тебе можем сами принести.

- Уходите.

Мой взгляд встречается с голубыми глазами. Парень кивает, что пора уходить. Возможно если мы придём сюда в другой раз, она не будет видеть в нас врагов.

- Ты знаешь что за этой дверью? — напоследок спрашиваю, не теряя надежду, вдруг она решит разговорится.

Девочка не успела открыть рот, шаги слышатся со стороны лестницы. Бежать некуда мы в тупике, на что мы вообще рассчитывали? Орландо прячет нож и наши глаза устремляются в сторону двери. Мисс Ноэль встречается со мной взглядом, брови сходятся к переносице.

- Что вы тут делаете? — злой голос вибрацией проходится под кожей туда-сюда.

- Она нас звала. — пальцем указал Орландо на девочку с которой мы только что болтали. — Мы шли подышать свежим воздухом, потому что Энрико начало тошнить и услышали голос. Это была она.

- Нет! — девочка подошла к двери и уставилась на моего друга. Фиолетовые глаза уставились на меня с надеждой опровергнуть его слова.

- Это правда, Энрико?

- Да, мисс Ноэль.

Женщина кивает и указывает в сторону двери. Мне стыдно посмотреть на девочку, стыдно посмотреть на кого-нибудь из присутствующих в этом помещении. Пока мы поднимались беловолосая девочка кричала, что это неправда множество раз.
Дверь подвала закрылась, мы не обменивались словами, легли каждый на свою кровать и уснули. Времени на тихий час ещё не много, но мне этого хватит.

Следующие дни я не видел её за столом в столовой. Её белые волосы не бросались в глаза. Мы с Орландо не поднимали эту тему, продолжали заниматься своими делами зарабатывая деньги.

- Снимай трусы тоже. — увереный голос дрожью пронёсся по помещению. Орландо сегодня плохо себя чувствует поэтому остался в комнате, я уверен, что смогу справится в одиночестве.

Девочка возраста двенадцати лет с чёрными волосами смотрит на меня голубыми глазами. Она заехала к нам три дня назад, я дал ей возможность освоится. Её одежда валяется в метре на полу, красные трусики с бантиком красуются на теле двенадцатилетней. Она очевидно не собирается делать, то что я сказал. Стоит вкопанная на своём месте и смотрит своими светло-голубыми глазами. Мне некогда тратить время на ожидания, нож ложится в руку и я делаю увереные шаги в её сторону.

- Нет. — тихий шёпот вылетает из её губ, когда я уже стою в притык к ней.

Запах марсельского мыла доносится от её тела, снова это странное ощущение внизу живота. Кончик ножа касается тела и проскакивает под ткань разрезая. На деле нож совершенно тупой. Ткань падает на пол, скользя по одной ноге девочки.

- В следующий раз делай это сразу, иначе мне придётся раздевать тебя силой.

Камера ложится в руки, девочка - на стол. Я словесно объясняю как нужно лечь для кадра. Щелчки повторяются, осматривая каждый понимаю, что это не то, что было бы мне нужно. Плечи зажаты, тело скованно. Подойдя к девочке поворачиваю руками плечи, пальцы касаются внутренней стороны бедра и словно горячее пламя проходится от руки по всему телу. Глаза падают между ног, тяжело сглотнув отвожу бедро больше в сторону и отхожу осматривая положение девочки. Всё ещё зажатые плечи меня сильно смущают.

- Расслабься, об этом не кто не узнает кроме нас. Ты ведь знаешь, что говорить никому нельзя. — голубые глаза прикованы к моим янтарным, она кивает и я снова беру в руку фотокамеру.

После того как девочка уходит на полу остаются лежать её разрезанные красные трусики. Не раздумывая подношу ткань к носу и вдыхаю аромат, запах марсельского мыла в примесь с чем-то странным проносятся, переплетаясь между собой.  Вещица ложись в мой карман и я решаю сохранить это в тайне ото всех, пока что даже от Орландо.

Дни проходят одинаково, Орл сильно заболел. Девочка с фиолетовыми глазами так и не появлялась больше на обеде, я продолжал фотографировать девочек, красные трусы девочки лежали под подушкой. Перед сном, когда ночь уже давно окутывала нас своими объятиями я смотрел на них и не о чём не думал. Словно избавлялся от мыслей только благодаря этой ткани.
Сегодняшний день прошёл как и прошлый и поза прошлый... выходя из душа вытираю волосы полотенцем и иду по коридору к своей комнате в пижамных штанах и чёрной майке. Вот-вот начнётся отбой. Орландо сидит на кровати когда дверь за мной закрывается.

- Тебе нужна помощь? — тихо спрашиваю пока подхожу к нему.

- Можешь сходить за водой?

Кинув полотенце на край кровати иду в сторону кухни, как всегда обходя скрипящие половица, хотя отбой ещё не начался. На каждом этаже должен стоять свой бойлер с водой, чтобы далеко не ходить, но воду сюда привозить сложно, поэтому этого больше не кто не делает и попить мы можем взять лишь на кухне. Я обычно предпочитаю воду из крана, чтобы далеко не ходить, но Орландо такого не признаёт. Ну кто я такой, чтобы его осуждать.

Стакан с водой чуть больше половины набран, теперь нужно аккуратно дойти до комнаты. Потому что, откуда не возьмись могут выбежать какие-то дети и снести меня на своём пути. Когда до отбоя остаётся всего несколько минут, это обычные вещи в усадьбе. Дойдя почти до лестницы слышу странный звук со стороны входной двери. На пороге усадьбы появляется девочка с белыми волосами, отхожу в тень, чтобы оставаться незамеченным. Мисс Ноэль выходит из своей комнаты, хватает её за кисть и тащит в сторону подвала, я как будто наблюдаю ту же самую картину, только с другого ракурса. Воспитательница закрывает рот девочке, пока та кричит в её ладонь. Босые пятки упираются в пол, но мисс Ноэль сильнее. Подвальная дверь за ними закрывается, я возвращаюсь в комнату.

Пока Орландо допивает воду готовлюсь ко сну. — Я недавно проводил съёмку и снял с девочки трусы. — взбивая подушку говорю не поворачиваясь. — После того как она ушла, я понюхал их.

Тишина окутала комнату, неуверенно взглянул на больного друга. Его голубые глаза практически сливались с темнотой. — Понюхал? — стакан касается тумбочки, Орли принимает положение полусидя, показывая свою заинтересованность.

- Да. Это наверное странно, но мне понравилось. Сам попробуй. — достаю красную ткань с под простыни и несу другу.

Орландо сделал вдох и прикрыл глаза. — Да, это странно... приятно. Мне нравится. — улыбка появляется на моем лице. Я не был судим своим единственным другом, а это и есть повод для радости.

На следующий день забираю у ещё одной девочки трусы для моего друга. Когда вещица ложится в его руки он лишь улыбается и кивает в знак благодарности. Но у меня нет времени задерживаться, тихий час ещё будет длится час, мне важно успеть сделать задуманное.

- Оставь её в покое. — когда я уже подхожу к двери говорит Орландо.

- Я хочу извинится.

Дверь подвала открывается и я попадаю внутрь, свет включается. Девочка лежит на кровати и смотрит в стену, белые волосы завязаны в косичку.

- Привет. — фиолетовые глаза устремляются на меня. Она молча продолжает лежать на кровати. Мой взгляд бросается на альбом и карандаши лежащие в углу комнаты и на лице появляется улыбка. — Ты всё таки хорошо себя вела.

Девочка встаёт с кровати и подходит к альбому, быстро что-то пишет и показывает мне бумагу «Отвали». Грубая девчонка.

- Я просто пришёл проверить как ты тут. Как тебя зовут? Ты похожа на пёрышко. — девочка снова что-то пишет на листе и так же его показывает. «Хочешь извинится - извиняйся»  — Нет, скорее на холодную снежинку. Я не собирался извиняться.

Не дождавшись ответа девочки пошёл прочь. Нервы закипали, когда я вошёл в комнату Орландо залился смехом. — Тебя отшила девчонка.

- Да пошёл ты.

Я больше не смотрел в её сторону, мне было не интересно есть ли она за столом. Куда она ходит ночами, а потом возвращается. Мне было плевать. Мы занимались с Орландо фотографиями, учёбой, домашним заданием, занятиями на территории усадьбы, уборка, занятия спортом в комнате. Всё это занимало слишком много времени, чтобы можно было о ней думать. Драки с Ори возобновились, мы дрались до крови. Оттачивали мастерство, больше общались с заказчиками, уточняли пожелания.

Свечка потухла, сегодня мне шестнадцать. Голос сломался, мышцы на теле приобрели красивый рельеф. Нас больше не привлекал внешний вид девочек, то как они раздевались, как выглядели без одежды. Теперь для нас это было лишь бизнес, не более. Но вот девочки наоборот, я никогда не думал, что девочки пятнадцати, шестнадцати лет на такое способны. Они крутились на столе, на полу, на стуле. Выбирали самые развратные позы, облизывали пальцы на камеру.

Переходной возраст сказывается на всех по разному. Одна девочка семнадцати лет недавно сама к нам пришла с просьбой её сфотографировать. Округлая грудь сразу же привлекла мой и Орландо взгляд, это то что понравится нашим покупателям.
Учёба закончилась, мы должны были провести сегодня генеральную уборку в нашей комнате. Когда находишься в старшей группе дневной сон больше не входит в наш распорядок, это время теперь для себя. Кто-то выходит играть во двор усадьбы, кто-то читает книгу в комнате, а кто-то как и мы делаем уборку. Конечно обычно мы в это время работаем, но сегодня решили сделать себе выходной. Девочка с белыми волосами пропала пол года назад, мы с Орли решили, что её скорее всего удочерили. Она не казалась сумасшедшей, нормально общалась, даже писать умеет, почему бы какой-то семье не забрать такую девочку.

- Внимание группа 3Б и старшая, спуститесь вниз. — голос мисс Ноэль прозвучал в громкоговоритель, который нам поставили в комнаты месяц назад.

Орландо бросает мокрую тряпку с лязгом на пол. — По убирали называется. — смешок вырывается из моих уст, за что получаю грозный взгляд глаз цвета цунами.
Небольшое количество детей выходят в коридоры и спускается на нижний этаж, мы присоединяемся к ним. На первом этаже мисс Ноэль расставляет нас по колонно в две стороны от главного входа. Опять эта покказушность, приедут какие-то словно на базар выбирать для себя товар. Три семейные пары входят в усадьбу, они не искали себе маленьких детей. Иначе здесь стояли бы младшие группы, а не наша и та что ниже.

Двенадцать глаз бегают по нам, Орландо стоит рядом со мной скрестив руки на груди. Мы не желаем быть усыновленными, у нас много дел с фотографиями. Хотя мы договорились, что в случае чего доведём своё дело до выпуска. Даже если одного из нас усыновят. Правда Орли совсем против, чтобы меня забирали, ведь как он говорит, фотографировать он не умеет. Три пары проходят мимо осматривая каждого, будто проверяя на наличие дырок или каких-то дефектов в товаре. Летний ветер входит сквозь открытые окна, жара душит от чего мои нервы тоже душатся и закипают. Разные цвета глаз продолжают бегать от одного ребёнка к другому и я точно знаю: Сегодня я не покину это здание. Мне хватило одного раза, чтобы полностью отказаться от дальнейшего усыновления.

Девушка с тёмно-каштановыми волосами подходит ко мне. Её пальцы зарываются в мои волосы, резко отодвинулся указывая на своё пространство и на её лице появляется улыбка.

- Дорогая, мисс Ноэль, мы возьмём вон того мальчика. — девушка лет тридцати пяти улыбается нашей воспитательнице.

Нет, нет, нет. Я сегодня не покину усадьбу. Не сегодня, не завтра. Никогда. Мисс Ноэль улыбается мне и приглашает пару пройти в свой кабинет. Я не буду стоять здесь пока они договариваются о моём усыновлении. Голубые глаза друга встречаются с моими, паника читается в них, уверен в моих она не меньше.

- Я против усыновления! — все присутствующие поворачивается в мою сторону. — Я уже достиг того возраста когда имею права принимать решения об усыновлении. И я против. — девушка которая только что трогала мои волосы смотрит на мисс Ноэль, ожидая что та заткнёт мне рот и они смогут договорится.

- Он верно говорит, по закону имеет полное право принимать решение. — она кивает в знак извинения.

- Хам. — одними губами говорит мне девушка и я смотрю на Орландо.

Его глаза говорят о том, что тот тоже всё видел. Мы молча разворачиваемся и покидаем данное мероприятие. Нас ждёт пыль, паутина и пауки, а не какие-то люди, которые приходят смотреть на нас словно на товар.

Через неделю после проделанной работы сижу в комнате на полу, скидываю фотографии. Дверь открывается гоняя по полу прохладный сквозняк.

- Смотри, что принёс. Я три дня назад сказал мисс Ноэль, что хочу проколоть нос и уши. — мои глаза отрываются от экрана и прикипают к не адекватному другу. — Так она мне купила серьги, дала швейную иглу. — парень садится напротив меня в позе лотоса и открывает ладошку.

- Ты не говорил мне про свои ненормальные желания. — продолжая печатать сообщение заказчику, больше не смотрю на своего друга, хотя он находится в поле моего зрения. Каштановые волосы кудрями лезут ему в глаза. — Лучше бы патлы свои подстриг.

Орл достаёт из кармана ножницы и улыбается. Я на протяжении всего этого времени стригу ему волосы, только потому что ему нравится как это делаю я, а не другие.

- Орландо, я не буду прокалывать тебе нос и уши. Сходи к Миреие, пусть она этим займётся.

- Ну пожалуйста.

Конечно выбора у меня как такового нет. Парень принимает положение лёжа прям на полу. Оказалось, что он принёс с собой ещё и спирт из общей аптечки. В руку ложится ручка и я ставлю на глаз точки на ушах. — Если будет криво, сам виноват. Нужно было искать мастера лучше. — Орланд лишь смеётся и смотрит в потолок полностью доверяя мне ситуацию. У меня не было опыта в прокалывании тела, так что понятия не имею делаем ли мы это правильно. Будь что будет. Если его уши и нос, отпадут - я к этому дела не имею. Спирт касается мочки уха и вставляю иглу.

- Больно?

- Совсем нет. — удивлённые голубые глаза смотрят на меня.

- Жаль.

Серёжка, обработанная перед этим, просовывается в новую дырку и красиво висит на ухе. Колечко серебряного цвета отбивает свет. Вторая мочка идёт следом и остаётся сложное - крыло носа. Возможно ли его проколоть швейной иглой? Понятия не имею, сейчас проверим. Зубы впиваются в нижнюю губу, игла проходит насквозь и Орландо тяжело выдыхает. Третье кольцо обретает новый «домик» и красуется на носу друга.

Когда Орли встречается со своим отражение восторженные возгласы разносятся по комнате. Его кучерявые волосы так же пришли в порядок и новый совершенно непривычный Орландо стоял пере до мной.

- Тебе бы на свидание. Хорошо выглядишь.

- В такую жару только дураки ходят на свидание.

Ещё один год прошёл так же как и предыдущие, спокойно. Каждый занимался своими делами, мы занимались всё теми же. Драки, школа, фотосъёмки. Всё стабильно и меня это радовало, не каких неожиданных ситуаций.
На улице зима, нам семнадцать. До выпуска всего нечего, лишь немного попыхтеть. Снег медленно оседает на землю, морозный ветер изредка гуляет по комнате. Я стою в планке когда Орландо входит в комнату и молча садится на кровать. Время заканчивается и я принимаю положение сидя уткнувшись коленями в деревянный пол. Что-то тут не так.

- Есть разговор. — непривычно тихо начинает голубоглазый друг. — Меня усыновляют.

- Что? Так откажись, они не могут. — глаза полны печали поднимаются на меня. Его заставили? Угрожали? Поставили перед фактом?

- Генри, я хочу этого...

Время словно останавливается, ветер не дует, снежинки не падают. Молча встаю с пола и подхожу к другу, заключая в братские объятия. Я рад за него, разд что он этого хотел и сам готов пойти на такое.

- Поздравляю. Обещай, что через год, мы свяжемся. — наши глаза встречаются и лёгкая улыбка появляется на его лице. — Я рад за тебя, Орли.

- Мы обязательно свяжемся. Все наши заработанные деньги пойдут тебе.

Смех разносится по комнате и я обнимаю своего самого дорогого друга. Как правило у него есть два дня, а затем его забирают в новую семью. Мы проведём это время вместе, не какой работы, не какой учёбы. Только он и я.

- Я куплю тебе что-нибудь на эти деньги, что-то важное.

Орландо уехал. Это были лучшие два дня моей жизни, как и самые худшие. Я смотрел как он садится в машину и уезжает забирая с собой частичку моей души. Теперь мне остаётся одному работать, до выпуска. Я ведь как-то раньше был сам, значит и сейчас смогу.
Тоска окутала меня на три месяца, я каждый день просыпался с надеждой, что снова увижу эти голубые глаза. Что мы снова вместе, что он снова будет доедать моё ризотто. Но его не было, кровать пустела и покрывалась слоем пыли, ко мне снова никого не селили. Я лежал, смотрел на развивающую тюль, настроение отстойное. Работа шла своим потоком, девочки, фото, клиент и так по кругу ежедневно. Мне больше не приносило это удовольствие, мне не нравилось держать в руках этот фотоаппарат, видеть тела всех этих девочек.

Затем всё просто стало рутиной. Так шло время, мне нужно было найти себе какое-нибудь увлечение, но его не было. Мне не хотелось рисовать, петь, танцевать и прочие хобби которые могли найти для себя тут дети. Я лишь занимался спортом, как в напоминании об Орландо. Свеча тухнет на моём столе, как и всегда в честь него. Он должен был выпускаться через неделю.

Мисс Ноэль подбадривала меня, говорила что он счастлив в той семье, что он скучает по мне. Интересно она бы говорила это ему, если бы я попал в семью Романьоли сейчас, правдивы ли все её слова? Или он так же жалеет об этом поступке. Я просто хочу, чтобы Орли был счастлив. 
Тоска то и дело окутывала меня, погружала в свои объятия, мне оставалось считать дни до своего дня рождения и надеятся, что потом я смогу разузнать где находится Орландо, чтобы поддерживать связь. Глаза закрылись, нужно было поспать, отдохнуть перед завтрашним днём. В воспоминаниях всплывают фиолетовые глаза, которые так вскружили мне голову. Почему она выглядит словно не из этого мира?

Огонь танцует на свече, словно играя со мной. По столовой проносятся аплодисменты, шоколадный кекс стоит на тарелке пере до мной. Все ждут когда я откушу кусочек, для новой волны аплодисментов. Мисс Ноэль улыбается самой искренней улыбкой которую я мог видеть за последние месяцы, она видела как я вошёл через входную дверь, когда мне было четыре. Она растила меня словно своего сына, учила писать, пользоваться столовыми приборами, завязывать шнурки. Я благодарен ей за всё, за каждый год проведённый здесь, теперь моя дорога лежит в самостоятельную жизнь.
Мне не нужно время, чтобы прощаться с этим местом или же собирать вещи, я ещё вчера сложил всё, что принадлежало мне. Нож, который Орландо украл из столовой, оставил мне на память о себе, будто я смог бы забыть о нём.

Кожаная ручка коричневого чемодана касается ладони, я осматриваю комнату. Ощущение дежавю проходится по телу, я как будто тогда... в тот день своего усыновления. Только теперь мне не восемь, теперь мне восемнадцать. Дверь закрывается за спиной, ноги ведут в сторону кабинета мисс Ноэль. Глаза бегают по знакомым стенам из тёмного дерева, по настенным бра, что освещали коридоры ночами. Витраж окна находящийся прям над лестницей в виде зайчика с морковкой, пропускает весенние лучи солнца, окрашивая их в различные цвета. Всё это кажется таким родным, таким уютным и мягким. Дверь открывается и уже привычный кабинет мисс Ноэль оказывается перед глазами. Женщина с волосами цвета блонд касающихся её плечей, сидит за своим столом. Серые глаза пробегаются по мне и снова опускаются в тетрадь.
Различные картины на стенах, книжные полки на которых стоят детские сказки, которые она читала для нас вечерами в свободное время. Занимая место напротив жду информации ради которой сюда пришёл.

- Твори документы. — мисс Ноэль протягивает папку на которой написано моё имя. — Банковский счёт у тебя твой есть. Мы с опекой купили тебе дом, недалеко от сюда. Мистер Вито после твоего возвращение выплатил компенсацию и уточнил, что это деньги для твоего личного дома. Мы сделали как он просил, вот ключи.

- Он знает где я буду жить? — забирая ключи из рук женщины надеюсь услышать отрицательный ответ, ведь если будет наоборот, я не смогу там жить.

- Нет конечно, он не имеет права. Сейчас приедет машина которая отвезёт тебя на место назначения. Готов?

Кивок говорил сам за себя, облегчение словно водопадом струилось по телу. Радует только то, что я уже имею работу и опыт для неё, имею свой дом за который не нужно будет платить. Жизнь пойдёт так как я решу и это будет лучшее время. Ведь до восемнадцати лет, счастливые моменты можно пересчитать на пальцах. Машина остановилась у входа, весенней, прохладный ветер обдал лицо. Мисс Ноэль обняла меня на прощание, я в последний раз осмотрел территорию усадьбы, трава вот-вот начнёт расти, к счастью я больше не буду капаться в земле. Теперь у меня будут свои заботы. Вдохнув в полную грудь свежего воздуха, уселся в машину. Теперь мой пуль лежит только прямо, я руковожу своей жизни. И обещаю, она не будет скучной.

Машина тронулась, ворота закрылись за нами и уже знакомые места открылись перед глазами. Я помнил их ещё с поездки с семьёй Романьоли, поля, леса, какие-то поодиночке дома. У меня не получится вернутся в случает если что-то не понравится, я не смогу больше вернутся в нашу с Орландо комнату. Мы больше не встретимся в тёмных, деревянных стенах усадьбы. Но я уверен, мы встретимся в клубе, среди огромной толпы незнакомых лиц, алкоголя и музыки. И теперь нам не кто не сможет помешать делать, то что пожелаем. Глаза закрываются и сон окутывает разум.

- Мистер Моретти, мы приехали. — глаза встречаются с зелёными глазами девушки из опеки. Она улыбается, словно мы были давними друзьями которые не виделись несколько лет. — Ваши ключи у Вас?

Молча кивнул и вышел из машины. Воздух вышел из лёгких от удивления, конечно, видно Вито постарался, чтобы новый дом напоминал мне о их потрясающей семье. Поместье в два этажа открылось перед глазами, к большому счастью оно было не белого цвета. Стены из красного кирпича, лоза поросла на стенах дома, что придавало ему старинный, почти загадочный вид. Вечерами, когда солнце садилось, его лучи вероятно окрашивали фасад в тёплые золотистые оттенки, а тени от густой листвы, как и сейчас, медленно скользят по кладке, создавая иллюзию живого дыхания дома. Мне нравится, ещё не знаю что внутри, но вид снаружи завораживает. Девушка, что разбудила меня после сна прощается и они быстро покидают территорию дома.
Внутри меня сразу же встречает открытый холл, по середине стоит стеклянный журнальный столик, рядом кожаный, чёрный диван. Напротив телевизор, а рядом камин в котором уже трещали дрова. Внутри смешивались цвета тёмно-красного и чёрного, что было похожим на вино. Лестница на второй этаж позади дивана. Впереди несколько дверей, вероятно один из них будет моим кабинетом, а может я сделаю здесь полный ремонт и изменю всё до неузнаваемости. На втором этаже нашёл свою комнату, она была огромной в таких же цветах, что и весь дом. Неоновая подсветка окружала потолок, создавая приятную атмосферу. Панорамные окна и свой личный балкон с выходом на задний двор. Личная ванная комната, огромный шкаф, уже заполнен каким-то вещами. Рабочий стол, свой телевизор, полки с книгами. Всё это выглядело словно только купленное, здесь пахло свежестью и кофе.

Чёрт, да. Мне здесь определённо очень нравится. Кровать застелена однотонным, чёрным постельным бельм, рядом стоит прикованная тумбочка с лампой. Тёмно-красный мягкий коврик находится под кроватью, остальной пол голый, застелен линолеумом. Теперь здесь остаётся освоится, возможно накупить ещё каких-то вещей, что мне понравятся или которые я решу, что мне пригодятся и начать работу.

___________________________

Надеюсь для каждого из вас эта история станет чем-то особенным❄️Спасибо что читаете и остаётесь со мной.

Вся информация о выходе глав, спойлеры и многое другое в Тгк: Тени страниц🪶

Люблю каждого💋
© Али Райвен