Скованные льдом 18+

Иногда жизнь отворачивается от тебя так, будто
ты ей чужой. Но лишь ты решаешь – падать
вместе с её холодом или подняться и идти дальше,
неся собственное тепло.
________________________

Амели

– Я не одна из них. Я не одна из них. Я не одна из них. – крутилось в голове будто на повторе.

Эти стены такие белы и холодные. Они шепчут, но слова не для меня. Я хочу встать и уйти, но ноги не слушаются. За стеной послышался крик, ужасный, во всё горло. Кто-то шагнул у двери. Сердце стучит так громко, будто его слышат все. Я ближе поджимаю ноги и вжимаюсь в стену спиной. Она в белом, я вижу только пятно света и две руки. Сквозь слёзы всё расплывается, лицо её как большая тень. Её голос тонки, как лезвие. «Как тебя зовут?» – спросила. Мне нужно ответить, я знаю, что у меня есть имя. Где моя мама?
Губы двигаются, а голос не выходит. Я шепчу и кажется, что мои слова растворяются в воздухе. Никто меня не слышит. Это страшно, очень-очень страшно. Она наклоняется, её глаза – холодные, как стекло. Мне хочется сказать, но в горле ком. Я чувствую, как её холодные руки касаются моих запястий. Острая боль, будто ножик разрезает мою кожу. Она кричит, а плачу, всё громче и громче.

Свет потушили во всех комнатах, через маленькую щелочку между полом и дверью походит свет. Я хочу домой. Только эта девушка, что сделала мне больно говорит на французском. Непонятные слова летят от всех людей вокруг, я не слышу их, не понимаю.
Здесь слишком холодно, запястья болят после рук её рук. Они все здесь злые.

Я не смогла заснуть всю ночь. Глаза пекут от слёз. Утром приходит мужчина, у него большая борода и длинные усы, он что-то быстро говорит, но я не знаю этого языка. – Где моя мама? – шепчу, ведь голос так и не хочет прорываться наружу. Мужчина хватает меня за локоть, кричит. Он силой поднимает меня на ноги и волочит из комнаты. В коридоре сидят люди с опущенными головами, кто-то кричит, кто-то напевает какую-то песенку, а мне больно. Его пальцы больно давят мне на руку. Глаза снова пекут, я ничего не вижу из-за слёзок. Мой папа, где папа?

Амели, не плачь. – нежный голос папы. Его тёплые пальцы вытирают слёзы на щеках, пока губы свёрнутые в трубочку дуют на ранку, на моём колене.

Меня заталкивают в какую-то комнату. Здесь взрослые тёти. Одна сидит с поджатыми ногами, другая шатается из стороны в сторону. Одна кроватка пустая, я смотрю на дядю, что привёл меня сюда и он молча показывает пальцем на пустую кровать. Это моё место, может здесь я смогу дождаться свою маму и папу. Мне нужно только немного подождать.

Прошла неделя. Мне страшно, эти люди вокруг меня. Они все мне не знакомы, они странно себя ведут. Синяки на моих руках от постоянных больных пальцев дядь и тёть. Здесь не вкусная еда, я хочу домой. Мне нужно только немного подождать. Странные белые пижамы, на каждом из нас, в пол с длинными рукавами, совсем не по моему размеру. Папа всегда покупал то что нужно. Платья, что он приносил мне, были самыми лучшими. Где мои родители? На все мои вопросы, меня отводят к злой тёте, которая только и говорит: "Твоё имя".
Я её боюсь.
В нашей комнате холодно, босые ножки совсем заморозились. Я прижимаю их как можно ближе к себе, чтобы согреть. Тётя возле меня раскачивается из стороны в сторону, она пристёгнута к кровати чем-то странным. Она ударила меня два дня назад. Мы даже не ссорились, я не знаю, за что.

Дверь открывается. Дядя и тётя входят в комнату и идут ко мне. Слёзы сразу же пекут нос, я знаю, что мне сейчас будет больно. Они всегда делают мне больно. – Амели значит. – её голос злой.

– Где моя мама? – снова тихо спрашиваю. Уже как привычка, хоть и знаю, что после этого будет боль.

Она хватает меня за руку. Её глаза, почему она такая злая. – Прекрати задавать этот вопрос! – она выглядит так будто не умеет разговаривать. Зубы вместе, а звук выходит. Слишком страшный. Она кидает меня на пол, холодный. Волосы падают на лицо. Мужчина садится рядом, его ладонь хватает мои волосы и поднимает мою голову. Мне больно. Мне больно. Я хватаюсь руками за них, чтобы забрать, чтобы он не делал мне больно.
Кричу, бью ногами по полу. Перед глазами вижу ножницы, он собирается отрезать волосы которые так сильно любит мой папа. Чик. И я вижу белый клочок отрезанный на полу. Звук повторяется несколько раз и наконец меня отпускают. Слёзы. Я устала здесь плакать. Когда меня уже заберут родители. Мне нужно только немного подождать.

Я хочу домой.
Здесь все злые, постоянно холодно, постоянно больно. Сидя за столом вижу своё отражение в ложке. Отражение к которому никогда не смогу привыкнуть. Когда мои родители вернутся за мной, они меня не узнают. Рядом со мной сидит мальчик, он что-то рычит себе под нос.

– Привет, а как тебя зовут? – тихо спрашиваю его, пока злые тёти и дяди ходят где-то далеко.

Но по лицу прилетает удар и я хватаюсь рукой за больное место. Он улыбается, потом громко смеётся, а я сдерживаю слёзы. Мне нельзя плакать, будет больно.
После обеда снова больные пальцы тётеньки в белом ведут меня в каком-то направлении, она говорит что-то невнятное. Место где она держала меня вчера уже посинело, поэтому она взяла чуть выше. – Становись, Жаккард. – пихает она меня к стене и подходит дядя с фотоаппаратом. Я видела такой у папы, когда мы ездили куда-то вместе.

– Амели Жаккард, шесть лет. – быстро проговаривает тётя, и я хотела бы сказать, что скоро мой день рождение и будет семь. Но если я открою рот, она снова будет меня бить.

Мне страшно. Слёзы снова начинают перекрывать глаза. Этот дядя с фотоаппаратом что-то говорит и тётя в халате подходит ближе. – Вечно ты всё портишь. – её рука хватает моё запястье. – Будешь ныть, буду делать больно. – пальцы её холодной руки давят на мои синячки. Я стою прямо, пока меня фотографируют. В ужасной пижаме, с ужасными волосами. Мои родители точно не узнают меня. Когда вернутся.

Я хожу с синяками постоянно, на ножках, на ручках. Даже на лице. Прошло очень много времени, я ждала, что мои родители придут на моё день рождения и крикнут "сюрприз", но они не пришли. Они забыли обо мне, уехали отдыхать без меня. Я уже даже понимаю некоторых ребят здесь, их язык оказался не таким и сложным. Их слова всегда одинаковые. "Глупая", "омерзительная", "мешаешь" и ещё много, но я плохо понимаю, что это означает.

– Твоя жизнь покажется тебе раем, когда приедет главный врач. – шипит мне на ухо та самая девушка, что всё это время общалась со мной на моём языке и оставляла синяки на теле.

Теперь я под присмотром. Нужно только немного подождать.
Врач, незнакомый который приехал к нам в больницу, был старый. У него большие коричневые глаза, такого же цвета были у папы и я снова хочу плакать.
Ближе к ночи он пришёл к нам в комнату, знакомится. Я сижу на своей кроватки, когда он подходит ко мне. – Это что ещё такое? – злобно спрашивает он у девушки, что всё это время была со мной. Наверно ему не понравились мои красные глазки, что всегда такие от слёз. Щёчку больно обжигает, теперь тут будет новый синячок. Я плачу. Снова плачу. Он достаёт из кармана ремни. Меня насильно укладывают в кровать и цепляют руки и ноги к кровати. Теперь я не могу двигаться. Кричу, пытаюсь вырваться, умоляю этого не делать. Но ремень больно натирает кожу. Почему мои родители оставили меня в этом плохом месте? Они меня больше не любят?

Мне страшно, я хочу домой. Нужно только немного подождать.
Ночь такая длинная, я не могу двигаться, мне больно. Но и спать не могу, поэтому скрываю свои рыдания. Я хочу в школу, я хочу к папе.

– Где моя мама? – шепчу себе под нос, сидя за обеденным столом со всеми. Надеюсь меня не кто не услышал.

Руки ещё больше трут больные места на запястьях. Красные полосы. Теперь новый доктор стоит рядом со мной, он только сводит брови, так зло. Мне страшно. Его слова быстро проносятся мимо меня. Несколько людей подходят сзади, снова они берут мои ручки. Теперь я кричу от боли. Дядя врач берёт ложку, нагребает в неё кашу и с силой засовывает её в рот. Это не вкусно. Пытаюсь выплюнуть, но он только ещё больше и больше кладёт мне в рот каши. Зачем он это делает? Ещё ложка и ещё ложка. Мне больно. Я хочу домой. Я не могу дышать, рвотные позывы. Но он всё равно трамбует кашу в мой рот, пока другие люди держат мои руки.
Нет воздуха. Они бросают мои руки и роняют на пол. Вся каша выпадает из моего рта. Рвота. Мне больно. Я не могу сделать вдох. Кашель. Сзади большая рука бьёт меня по спине, больно, сильно больно. Слёзы.

Сидя на полу считаю трещинки в полу. Пальчик медленно гуляет по этим линиям. Где мои родители? Всё тело болит, почему эти люди ко мне так относятся. Слышу шаги, они идут к нашей комнате и я не знаю к кому из троих. Когда я вижу врача и девушку рядом сними, знаю, это ко мне. Он хватает меня за запястье, я привыкла к слёзкам. Они никогда не заканчиваются. Быстрые шаги, жгучая боль. Только немного подождать. Меня толкают за кухонный стол, на лавочку. А перед лицом лежат таблетки которые я не ела все эти дни. Пальцы мужчины обхватывают мои щёки, он больно на них давит, поворачивает голову к себе.

– Ты должна была съесть эти таблетки. – кричит он. В его руке блестит нож, он подносит ножик к моему рту. Мама не разрешала играть с ножами. – Если ты ещё раз перестанешь есть то, что тебе дают, я разрежу твой рот.

Острый кончик касается моей щёчки, по которой, как и всегда текут слёзы. Резкий рывок и лицо печёт. По ней теперь текут не только слёзы, но и кровь. Где мои родители? Почему они оставили меня здесь?

Я научилась молчать, всегда. Ведь они этого хотели. Стены давили, крик в коридоре, кричала моя соседка. Снова он приходит с этими ремнями и туго обворачивает ими мои ручки и ножки. Я снова плачу. Немного подождать. Но ждать уже не хочется. Что будет после смерти? Если они когда-нибудь переступят черту. Может они этого и хотят? Я помню последний день с родителями. Мама мило улыбалась мне в зеркальце, пока папа расчёсывал длинные волосы. Это то, что я вспоминаю каждый вечер, чтобы не боятся оставаться одной. Во сне чаще всего вижу нашу уютную кухню, где папа любил печь кексы, а мама их украшала.
Но утром начинается снова всё заново. Тело болит, слёзы, но уже без звука. Молча ем со всеми за столом, смотря в пол. Они сделали меня такой же, как они.

Я одна из них. Хожу в той же одежде, иногда мычу, потому что не могу кричать. Тех кто кричит – бьют. Сильнее чем меня. Больше чем меня. Сумасшедшие. Так они нас называют, так зову себя – я. Лежу на кровати, смотрю на потолок. Мне нужно дождаться моих родителей. И снова я плачу, всегда. Шаги, я умею различать их. И внизу живота сводит. Дверь открывается, мне не избежать наказания. Они тянут меня за руки в комнату. Я боюсь.

Огромная ванная комната. Вода. Дыхание сбивается, мне хочется кричать, как впервые. Хочется бежать, но меня держат. Рука того самого мужчины хватает мои волосы, они нагибают меня над ванной и голова опускается под воду. Сначала я задерживаю дыхание, но он держит там меня всё больше и больше. Окунает чаще и чаще. Задыхаюсь. Хочу умереть... Немного подождать.
Ждать было нечего, мои родители оставили меня здесь. Они бросили меня.
Вода везде. Меня трясёт, толи от холода, толи от страха. Я кашляю, сильно. Горло болит, от попыток откашлять всю воду.
Мне страшно.

Подождать.

Немного подождать.

Только немного подождать.

Нужно только немного подождать.

Мне нужно только немного подождать.

Вода попадает в лёгкие, я кричу. Но под водой меня не слышано. Они держат меня под ней дольше, чем обычно. Сегодня будет конец. Я не помню, как очнулась здесь, но запомню как засну навечно. Жаль мои мама и папа так и не вернулись за мной. Вода капает с лица, кашель, сильный кашель. Меня бьют по щеке. – Я хочу домой... – это была ошибка. Слова, что не должны были вырываться из рта. И снова я встречаю воду. Холодную, обжигающую мои лёгкие.
Уже через час сижу на кровати, жду пока высохнет моя рубашка. Я так хочу домой.

Ненавижу маму и папу, они оставили меня здесь. Одну. Уже прошло столько дней, а они так и не вернулись. Они не знают, как мне больно. Они не знают, как мне страшно. Как я хочу домой...
Сколько уже прошло времени? Три месяца? Четыре? Больше? Я не знаю.
В один из дней смотрю на себя в отражении ложки, волосы не такие длинные, как раньше, но уже ниже плеча. Небольшая улыбка трогает мои губы. Улыбка... я и не помню когда последний раз улыбалась.

Рука мужчины больно дёргает меня. Поднимая с лавочки. Пока махаю ногами случайно ударяю ногой какого-то мужчину, что сидел рядом. Он срывается с места и начинает на меня бежать, а я уже готова принимать его удар. Мне ничего не страшно, я ничего не боюсь. Но его быстро уводят люди, которые называются "санитары". – Иди быстрее. – рычит на меня зверь, что тянет меня за руку в другую сторону от моей комнаты. Дверь захлопывается и я вижу женщину, она не такая, как все тут. Серые глаза бегают по моему лицу, по ручкам. Она знает где мои родители. Она. Отведёт меня к ним. Я дождалась.
Меня толкают на стул. Боль от пальцев не проходит.

– Почему она вся в синяках? – я сжимаю губы. Хочу попросить о помощи, чтобы меня спасли. Забрали к маме и папе.
– Мы спрячем. – говорит мужчина, что привёл меня сюда.

Она не видела мои вены и ноги. После множество уколов, что были очень больными, синяки на руке не только от пальцев. На ногах натёртости от ремня. Даже сейчас они пекут, когда рубашка касается больных мест. Пожалуйста заберите меня.
Блондинестые волосы этой девушки завязаны в косичку и я снова вспоминаю папу. Как бы сильно на них не обижалась. Её серые глаза снова бегают по моему лицу и она кивает.

Всё проходит слишком быстро. Новая белая рубашка, с длинными рукавами. – Ты сюда всегда можешь вернутся, Жаккард, не радуйся. – шепчет на ухо привычный голос и я готова разрыдаться от счастья. Мама и папа, наконец-то.
Он отдаёт женщине какие-то бумаги и она уходит. А как же я? Его пальцы в привычной манере больно сжимают моё запястье где, как и всегда, синяки. Пожалуйста вернись. Но она даже не оборачивается, просто идёт. Пока меня ведут в другое крыло здания, где я не разу не была. Тут все такие, как я ростом и возрастом. Даже меньше. Некоторые сидят в коридоре с опущенными головами, точно, как взрослые. Кто-то бьётся головой о стену, кто-то кричит. А я иду в одну ногу с врачом. Он открывает передо мной дверь и моему счастью нет придела. Игрушечная комната. Здесь так ярко и красочно.

Он закрывает за моей спиной дверь и я падаю на колени. Мягкий коврик, как был у меня дома в спальне возле кровати, касается ног. Я так хочу домой и так скоро я туда попаду. Слёзы, снова слёзы. Но я не могу улыбаться, не могу радоваться. Просто хочу как можно быстрее увидеть папу, обнять маму. Чтобы мы пошли играть в мою комнату разными игрушками. Они увидят мои синячки, ранки и больше никогда не оставят меня здесь.

Дверь снова открывается и ко мне приводят мальчика, он выглядит младше чем я. – Привет...? – тихо говорю ему, когда дверь закрывается. В его зелёных глазах нет ничего. Наверное это нормально, я думаю в моих то же самое. Это место слишком пугающее, слишком злое. Он боится говорить? Но мальчик стоит на месте, долго, а потом просто начинает кричать.
От страха пригибаюсь и закрываю ладонями уши. Сейчас придут и нас всех накажут. Как страшно... Я отхожу в другой угол комнаты. Стены давят. Страх. Ладони так сильно прижимаются к ушам, что становится больно. Мальчик замолкает, когда начинает кашлять. Бесперестанку, будто задыхаясь. Если я скажу хоть что-то он снова закричит. Тело трусит. Мне не холодно. Глаза болят, слёзы обжигают щёки. Его топот слышен по всей комнате. Давит. Он нахаживает круги по комнате.

Нас трясёт. Машину подкидывает. Но здесь нет окон, только тусклая лампочка на потолке. Пахнет отвратительно, рвотные позывы душат. Перебираю пальчики и смотрю вниз, если сделаю лишнее движение – накажут. Один мальчик и девочка сидят напротив. Он качается вперёд-назад и всегда бьётся головой об стену машины. Ему наверно больно. Она рядом, сдирает с рук кожу. Кровь засохла на ногтях, но по руке течёт новая. Девочка подняла рукава нашей рубашки, чтобы было удобнее.
Запах крови, меня снова тошнит. Когда я уже приеду к маме. Смотрю на них, но они видимо совсем не понимают куда нас везут. Сумасшедшие. Я закрываю глаза. Нос печёт от сдерживаемых слёз. Волосы щекочут лицо.

Я не одна из них.

Мы едем слишком долго, рвотные позывы. Мне режет горло. Хорошо, что нас не кормили. Маленькая лужа крови растеклась по полу. Стук от головы мальчика, будто молоток, бил в голову. Стены давили, было тяжело дышать. Мы остановились и двери открылись. Я ждала, что увижу папу или маму, но к нам залезли ещё два врача. Они осмотрели нас глазами. Один сел возле меня, его тёмные глаза прожигали дыру. Он выглядит злым.
Машина снова закачалась и мы поехали дальше. Хочу домой.

Тишина. Девочка больше не раздирает свою кожу. Мальчик не бьётся головой о стену. Только звук колёс и двигателя разносится по машине. Мне холодно. Ноги замёрзли, поэтому сильнее стягиваю рубашку вниз, чтобы рукава касались пола и ставлю на них ступни. Врачи сидящие с нами ничего не говорят, молча наблюдают.
Мы снова остановились. Двери водителя громко бахнули. Два дяди встали со своих мест. – Встали! – страх. Снова будет больно. Будто на рефлексе поднялась на ноги и они стали всем нам завязывать сзади рукава. Я не одна из них.

– Выходим! – крикнул кто-то из улицы и нашу дверь открыли. Холод.

Нас ведут внутрь большого дома. Здесь я буду ждать родителей. Ноги касаются колючей земли, а потом холодной древесины. Когда дверь за нами закрылась, я поднимаю голову. Здесь меня не будут уже бить, я просто подожду... папу. Рядом идёт женщина которую я видела там, в том доме. Она не улыбается, просто показывает рукой куда нужно идти. Самый первый врач, что ведёт девочку открывает дверь и холод сразу же обнимает меня. Я вижу темноту и лестницу.

– Здесь есть небольшой свет. – говорит она тихо и загорается лампочка.

Это подвал. Мы все спускаемся вниз, медленно. Рядом с каждым дядя врач. Я вижу двери, шесть дверей. Они заводят в каждую отдельно девочку и мальчика, осталась я. Дверь открывается и я оборачиваюсь. Нет. Это какая-то ошибка. Я не одна из них. Смотрю на женщину, что видела раньше. Упираюсь ногами в холодный пол, но дядя врач сильнее толкает внутрь. – Нет. – говорю я и руки развязываются, а дверь хлопает. Бегу к ней, но она уже закрыта. Решётка на двери позволяет видеть, что в коридоре. Мужчины в халатах уходят, а женщина остаётся с нами. Она медленно идёт ко мне.

– А мама? – тихо спрашиваю, всё ещё боясь наказаний.

– Здесь нет мамы. – зло говорит она и улыбается. – Я мисс Ноэль, ты будешь моей любимицей. – и она уходит, а свет гаснет.

Нет мамы. Почему они не приходят за мной? Почему я остаюсь с этими страшными людьми. Я посто хочу домой. Здесь пахнет сыростью и холодом. Комната маленькая, без окон. Кровать на пружинах в углу комнаты. Холод медленно растекался по телу, от ног и выше. Обхватываю себя руками, на глаза наворачиваются слёзы. Мне нельзя плакать, но здесь нет тех страшных людей из сумасшедшего дома. Дом. Он никогда не будет моим домой и выглядит он, как самое чудовищное место, что я видела в своей жизни.

Дни протекают медленно. То и дело отсиживаюсь на кровати, прижимая к себе ноги. Они найдут меня, заберут. Нам принесли сменную одежду, она была куда лучше, чем те белые рубашки. Немного не по размеру, но в ней стало теплее и уютнее. Мисс Ноэль приходит к нам время от времени, но ничего не говорит. Каждый раз смотрит на меня с такой страшной улыбкой.
Сидя за обеденным столом с двумя ребятами, которые приехали вместе со мной, слышу перешёптывания. Почему тут так много детей? Это тоже больница? Нас посадили за отдельный стол, мне страшно смотреть на них, на их взгляды. Глаза задерживаются на руках, сжимая пальцы. Еда выглядит вкусной, но совсем нет аппетита. Ком в горле, тошнота. Трусит. Страшно. Если я не буду кушать меня и здесь будут наказывать?

Все присутствующие уходят. Мимо проходят какие-то ребята. – Они сумасшедшие. – слышу я шёпот и рыдания застревают в горле, когда меня начинает трясти ещё больше. Я не одна из них. Но толпа ребят уносится прочь, а мы сидим на своих местах. Девочка напротив меня колупает рыбную котлету, вилка то и дело иногда касается её кожи, где всё ещё виднеются не до конца зажитые ранки. Когда кровь выступает на кожу она одёргивает рукав кофты и продолжает ковырять еду. Я слышу шаги позади себя, это мисс Ноэль. За это короткое время я уже выучила её шаги. Они всегда были тяжёлыми, частыми. Женщина останавливается за моей спиной, напряжение волной проходится по телу. Меня пугает её присутствие, я не люблю когда ко мне так подходят. Всегда после этого моя голова оказывалась под водой в ванной.

Её рука быстро наматывает мои волосы себе на кулак и одёргивает голову назад. Серые глаза впиваются в мои. Она выдавливает самую нежную улыбку, но в этом сером дыму её глаз вижу всю ненависть. Её обжигающая щека касается моей и шёпот режет ухо. – Можешь не есть. – и снова я вижу эту улыбку. Затылок тянет, а костяшки её руки больно вдавливаются в голову. Но хватка ослабевает, ладонь хлопает меня слабо по плечу и нас наконец выводят из столовой. Теперь мне предстоит снова сидеть в этом проклятом подвале дожидаясь маму.

Месяц.

Где мне было лучше, здесь или в сумасшедшем доме? Руки дрожат, а на глаза наворачиваются слёзы. Снова я вижу синяки на своих руках. Мама больше не вернётся. Она не придёт за мной вместе с папой. Они предали меня, оставили на этих ужасных людей. Капли обжигают щёки и падают на постельное, быстро впитываясь. Мисс Ноэль сказала, что они ненавидят меня, что хотели избавиться и поэтому я здесь. В голове всплывают воспоминания. Глаза мамы карего цвета, её светло-русые волосы, нежные руки. И в груди больно сжимается. Ты им не нужна. И это правда, иначе почему они до сих пор за мной не вернулись? Почему, зная где я, не пришли проведать? Стягивая рука толстовки ниже, прячу кулачки внутрь. Мне хочется кричать, но это не поможет.

Амели
Наши дни.

Зубы сжались до скрежета, когда я слышу позади себя знакомые шаги. Тяжёлые и частые. Тяжело выдыхаю и поворачиваюсь к ней. Ещё больше морщин появилось с того момента, как я уехала. Каждый раз когда я сюда возвращалась, видела как она стареет. Её седина, что медленно окрашивала волосы. Как руки становились похожи на руки старой бабушки. Чувство дежавю словно змея окутывает мою шею забирая последний воздух. Её улыбка расплывается на лице, стоя на крыльце усадьбы смотрит на меня в своём розовом, длинном платье. Дождь не касается её, но мне бы хотелось чтобы он смыл её фигуру с моих глаз. Навсегда унёс за собой и смыл в какой-нибудь слив. Мисс Ноэль делает в сторону шаг будто приглашая меня войти внутрь. Не долго думаю ступаю вперёд, у меня не осталось больше выбора, я знала, что так будет. Мне не избежать своей участи. С волос капает вода, на деревянном уже отсыревшем полу остаются пятна грязи. Женщина следует за мной по пятам. Напряжение нарастает, ненавижу когда за мной так ходят.

Знакомая дверь открывается со скрипом, ноги касаются ступеней и лампочка на датчике загорается. Моя комната. Там где я жила так мало времени за свою жизнь. Мисс Ноэль обгоняет меня и открывает дверь. Конечно же её не кто не занял, все ждали моего возвращения, были уверенны, что я вернусь. Сколько раз я возвращался в эти стены зная, что меня за ними ждёт. Дверь закрывается за спиной и проворачивается ключ. – Я принесу тебе сухую одежду и отведу в душ. – проговаривает женщина, пока я осматриваю свою "комнату". Здесь всё так, как и было прежне. Шаги отдаляются и дверь подвала хлопает. Тяжело выдыхаю и сажусь на пол, возле кровати. Запах марсельского мыла ударяет в нос. Сколько раз я поспала на этом постельном? Один? Два?
Карандаши валяются в другом углу комнаты, вместе с альбомом. Ненавижу рисовать. В память сразу же врезается воспоминание из детства. Глаза цвета раскалённого янтаря. Обида сразу же воспламеняется изнутри. Он не изменился.

После душа завязываю волосы в косу и ложусь на кровать. Противный скрип раздаётся по комнате, эхом отражаясь от стен. Этот потолок, эти стены. Я обсмотрела их вдоль и в поперёк ещё много лет назад. Слышу всхлипывания из комнаты напротив, девочка лет десяти, я видела её, как входила сюда. Голова забита мыслями. Чёрт, я забыла свой дневник. Брови сходятся к переносице, я вспомнила об этом в машине, но Энрико сразу же забрал все мои воспоминания. Закрываю глаза пока боль пожирает меня изнутри. Я пережила многое и это переживу.

Дожидаясь ночи прислушиваюсь к шагам на верхних этажах. Вроде уже достаточно. Аккуратно спускаюсь на пол и иду к одному из углов. Слева от двери. Одна половица шаталась, поэтому мне не составило труда, в своём детстве, поднять её и сделать из этого что-то вроде тайника. Просунув руку глубже ощущаю холодок и улыбаюсь, хорошо что за столько лет не кто до сих пор не отгадал мою тайну. Достаю ключ и возвращаю половицу на место. Снова прислушиваюсь к шагам, но по прежнему тишина давит на уши. Медленно вставляю ключ в дверной замок и открываю его. Мои злодеяния не разгадали столько лет, ничего не изменится если меня заметят сегодня. Ведь завтра меня здесь уже не будет.

* Восемь лет назад.

Ноги режет асфальт, но я бегу. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Оглядываюсь назад, надеясь никого не увидеть. Ноги запутываются между собой и колени скользят по асфальту, а следом ладони. Больно, но нет времени останавливаться. Слёзы будто пелена опустились на глаза, но я бегу. Если остановлюсь снова вернусь в свой кошмар.
Ладони ударяются в дверь и я быстро забегаю внутрь. Темно. Грохот от двери расходится по усадьбе, пока я пытаюсь успокоить дыхание. Нужно спрятаться, но уже слышу приближающиеся шаги. Снова оглядываюсь на дверь в надежде, что он не войдёт сюда, при этом двигаясь в сторону лестницы чтобы спрятаться. Но тут врезаюсь в грудь и вскрикиваю. Злые серые глаза смотрят на меня. Она хватает меня за руку и тащит в сторону подвала. Боже нет. Когда дверь закрывается за нашими спинами, она рывком поворачивает меня к себе и отпускает.

– Что ты творишь?! – сквозь зубы шипит она, пока тело трусит. Адреналин уходит и в голову приходит осознание. Я могла бы побежать куда угодно, но вернулась сюда. Ком застревает в горле. – Ты создаёшь мне проблемы.

Мисс Ноэль заталкивает меня в комнату, но обещает вернутся, чтобы забрать в душ. Дверь за спиной закрывается, комната перед глазами всё такая же, как и всегда. Дыхание постепенно выравнивается, а боль в ладонях и коленях прожигает насквозь.

Холодная вода стекает по телу. Мурашки не сходили. Мисс Ноэль стоит в дверном проёме, пока пена стекает с моей кожи. Её вязаная кофта лежит на подоконнике. Благо лишь изредка она приводит меня в открытый душ, ведь её взгляд прожигает во мне дыру. Она не собирается отворачивается не на минуту. Закидывая банное полотенце на плечи, оборачиваю себя и иду к своим вещам. Неожиданно раздаётся звонок телефона, мисс Ноэль смотрит на меня и отворачивается спиной, поднимая вызов.
У меня нет времени долго думать, лишь действовать. Коленки пекут, а тело до сих пор трясёт. Если он вернётся. Если снова придёт. Надеваю штаны и просовываю руку в её карман, совершенно не слушая о чём она разговаривает. Пусто. Не теряя надежды засовываю руку в другой карман и ключ касается руки. Поднимаю его, улыбка появляется лишь в голове. Это он. Три зубца и овальная верхушка. В карман ложить не вариант, поэтому засовываю под резинку трусиков, так чтобы ключ не мешал ходьбе. Затем быстро вытираю волосы и накидываю кофту, когда мисс Ноэль заканчивает разговор.

Стоя у моей комнаты женщина капашится по карманам. – Чёрт, кажется выпал в душевой. – бубнит себе под нос и достаёт запасной ключ, из кармана штанов. Знаю, что она пойдёт его сейчас искать, а когда не найдёт, придёт проверять мою комнату. Дверь хлопает. Дрожь проходится по кожи. У меня есть не больше десяти минут, жаль нет часов, чтобы следить за временем.
Глаза беспрерывно бегают по комнате, здесь банально нет мест куда я могла бы спрятать ключ. Но тут вспоминаю о своём дневнике, что лежит под половицей. Прислушиваюсь к шагам, затем падаю на колени. Поддеваю половицу и кладу ключ. Теперь у меня есть все шансы выбраться отсюда.

***

Я погрязла во всём этом дерьме много лет назад... и до сих пор не выбралась. Тяжело выдыхаю сжимая ключ в руке. Замок щёлкает и я ощущаю трепет внутри, как впервые. Открываю дверь и выныриваю наружу. Свет срабатывает сразу, как наступаю на первую ступень. Дверь подвала открывается, медленно. Мурашки проходят по рукам от входящего сквозняка. Темно. Пусто. Осматриваясь вокруг прохожу дальше. Ничего не меняется здесь всё это время, те же ковры на полу, те же картины висящие на обоях, даже пол скрипит в тех же местах. Лишь иногда начинает скрипеть в другом месте и её приходится тоже обходить. Дыхание глубокое. Запах древесины, дождя и ночи витает в стенах усадьбы. Все дети должны спать, они не выходят из своих комнат поздно ночью.
Босые ноги ведут вверх по ступенькам. Заглядываю на каждый этаж. Знакомые коридоры, двери. До боли родное... хоть я и не люблю это место. Я обсмотрела здесь каждый угол, возможно даже больше чем здешние воспитанники. Добравшись до последнего этажа опускаю плечи и иду к нужной двери. За ней нет никого, я знаю. Дёргаю за ручку, уголок губы дёргается вверх. Открыто.

Холод. Сырость. Чердак остался таким каким я его видела в первый раз. Лишь запах изменился. Здесь больше никого не было, вещи пылились в стороне. Стол, какие-то тряпки, фонарики. Белая старая занавеска колыхалась на окне из-за ветра. Хотя окно не было открыто, ветер всё равно спокойно просачивался через щели. Темно, но глаза привыкли. Подхожу к окну. Задний двор усадьбы открывается в самом своём ужасном виде. Ночью он слишком устрашающий. Будто там всегда стоит кто-то кто заглядывает в окна, и ты всегда боишься встретится с ним взглядом. Дышу на окно и старый рисунок улыбающегося смайлика отображается на стекле. Я знаю кто его нарисовал, но не знаю, как этот рисунок не исчез за эти пятнадцать лет. Возможно он был нарисован ещё раньше, но обнаружила я его когда мне было десять. Весь детский дом гудел о том, что всеми обсуждаемый мальчик выпустился и уехал.

Поджимая ноги ложусь на холодный пол. Прикрывая глаза стараюсь насытиться спокойствием и тишиной. У Энрико дома этого было достаточно, я привыкла ощущать себя человеком имеющим себя. Но завтра всё изменится. Я, мой мир, люди. Всё. В этой комнате... сейчас... останется та Амели, что была раньше. Её больше не существует. Она пережила слишком многое, ей не нужно видеть дальше, что будет происходить. Я отпускаю её, как когда-то отпустила родителей. Воздух покидает лёгкие и я задерживаю дыхание. Ты знала, что всё этим закончится. Знала, но надеялась.

День моего последнего удочерения. Я помню глаза мисс Ноэль, она была счастлива. Но боялась, что я больше не вернусь в эти стены. – Жду твоего возвращения. – прошептала она мне на ухо, пока мы стояли на крыльце усадьбы и ждали машину. Ноги тряслись.Тридцать два.
Машина подъезжает, водитель не выходит из неё. Я быстро залажу на заднее сидение. У меня толком нет вещей, так что собирать было нечего. Да и без них мне проще будет сбежать. Смотрю в окно, как мисс Ноль фальшиво улыбается, она всегда так делала, а затем её фигура отдаляется, когда машина поехала. Мы не разговариваем. Руки трясутся. Новый дом, новая семья. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с голубыми глазами. Нет. Это он. Стал старше, мужественнее, но глаза всё те же. Мне нельзя подавать виду, что я его помню.

Каков шанс, что они узнают правду? Какие будут их действия? Будет ли Энрико себя винить? Усталость протекает, как зарядный импульс. Прощай Амели.
Дверь комнаты закрывается, ключ падает под половицу и я ложусь на свою кровать. Нельзя избежать неизбежного.
Всхлипы снова слышатся из соседней комнаты, мне жаль её. Она будет поживать такую же жизнь, как и я. Как и все здесь.

Последние минуты я смотрю в знакомые серые глаза. Она улыбается, наверное впервые искренне. Её кабинет пахнет пряниками и дождём, не плохое сочетание, но у меня всё это вызывает рвоту. – Это тебе на первый месяц, дальше справляйся сама. – пачка таблеток ложится на стол, я знаю, что это за таблетки, от чего, сколько их пить и как часто. Я знаю про них всё. – Ты ведь знаешь, что больше сюда не вернёшься, поэтому все правила не действуют. – мисс Ноэль собирает бумаги в папку. Стук разносится по комнате, когда она выравнивает листы об стол.

Небольшой рюкзак с вещами стоит у моей ноги. Пальцы перебираются между собой. Мне нет смысла что-то говорить, ничего не изменится. К ноге прикасается холодный кинжал под длинным платьем, я всегда его одеваю когда меня удочеряют. Серое, длинное, с длинными рукавами и рюшками на концах. Пуговицы на груди доходящие до горла. Всё тело максимально прикрыто. Коса лежит на правом плече. – Если бы Энрико не заплатил такую сумму денег, ты бы давно уже уехала отсюда. – со злостью говорит женщина. Не мне, больше себе. Но я знаю, она счастлива, что Энрико вернул меня назад. Это был её план, усидеть на двух стульях. Я мечтаю чтобы когда-то её деяния раскрылись и она получила по заслугам. Звук подъезжающей машины доносится до нас и по телу проходит дрожь.
Женщина напротив быстро смотрит в окно и её глаза полны возбуждения переводятся на меня. Это за мной. Мисс Ноэль встаёт из-за своего места и показывает рукой встать мне. Она не смотря на свой уже не молодой возраст, бежит впереди меня к выходу. В руках та самая папка, которую она складывала. Все документы на меня. Будто я не человек, посто вещь. Хотя, скорее так оно и есть.

Парень стоит в спортивных штанах, сверху ветровка. Светлые волосы завязаны в небрежный, низкий хвост. Он смотрит на меня и немного улыбается. Мисс Ноэль сразу же отдаёт ему папку, говорит множество информации, будто он не знает всего. Я подхожу к его машине и сажусь внутрь. Дорога предстоит долгая, а деваться мне некуда. Я пыталась. – Дада, спасибо. – быстро кидает он женщине на улице и закрывает дверь. Салон пахнет вишней, как и раньше. И возможно это единственное место где я бы согласилась остаться. Зелёные глаза светлого оттенка смотрят на меня в зеркало.

– Привет, сестрёнка. – я тяжело выдыхаю, отворачиваюсь в окно.

Салон красного цвета идеально подходит запаху, что в нём витает. Тонированные стёкла скрывают от человеческих глаз, что происходит внутри. Но я до сих пор слышу запах секса здесь, а не вишню. Кровь в перемешку с похотью. Рука подпирает щеку, пока я наблюдаю за улицами города. Мысли бегают в голове, быстро, мутно.
Дождь снова окружил Италию и стал поливать её улочки будто цветочные клумбы. Капли стекали по окну, не задерживаясь. Даже они знали, что нужно убегать. Далеко, быстро. Будь я каплей, низа что не решила бы упасть именно на эту машину. Я бы летела, маневрируя, чтобы приземлится на каком-нибудь пляже, где после дождя будет греть солнышко и я растворюсь в его тепле.

Голова тяжёлая, хочется спать. Но мне нельзя смыкать глаз. Нельзя позволять врагу увидеть возможность. Поэтому, я старательно верчу мысли в голове. Пересаживаюсь с места на место. Тереблю пальцы. Лишь бы не позволить усталости взять вверх надо мной.
Молчание. В салоне полная тишина, он не сказал больше не слова. Не единого звука. Грунтовка под колёсами шатает машину из стороны в сторону. Скорость замедлилась, объезжая дорожные ямы.

Два часа и мы останавливаемся у дома стоящего среди густых деревьев. Его массивные стены, сложенные из тёмного, почти чёрного дуба, кажутся поглощают весь свет, отбрасывая вокруг себя глубокие, неподвижные тени. Каждый брус, каждый элемент фасада хранит в себе отпечаток древности, шепчущий истории давно минувших дней. Окна узкие и вытянутые, подобны прищуренным глазам, взирающие на мир с немым укором. Двери тяжёлые и скованные железом, служат надёжной преградой для названных гостей. Да и гости сюда совершенно не ходят, опасаясь того, что прячут за собой эти стены.
Внимание привлекают орнаменты, тонкой вязью обвивающие фасад. Они выполнены из патинированной бронзы, что за годы приобрела благородный зеленоватый оттенок. Эти узоры, изображают переплетающиеся ветви, мифических существ и древние руны, выделяющиеся на тёмном дубе.

Крыша крутая и покрыта тёмной черепицей, увенчана высокими остроконечными шпилями, которые царапает низкое, всегда пасмурное небо. Дымоходы, широкие и массивные, выглядят как молчаливые стражи, из которых редко поднимается дым, лишь добавляя дому атмосферу заброшенности. Вокруг дома раскинулся заросший сад, где дикие розы цепляются за обветшалые статуи, а тропинки давно поглотила высокая трава.
Он находит за городом не просто так, его нахождение специально, чтобы скрыть дом от чужих глаз и ушей. Здесь давно никого не было, очевидно с моего последнего пребывания. Воспоминания так и лезут в голову, но я напрочь закрываюсь от них, не желая слышать и видеть.

Я выхожу из машины, парень сидящий за рулём следом. Дверь дома открывается и на его мрачном фоне виднеются золотистые волосы. Он уверенно шагает в мою сторону, а на лице появляется победная улыбка. Мне хочется присесть от страха, но я уверенно стою на месте. Ботинки уверенно стучат по земле, но он останавливается передо мной в трёх метрах.

– Здравствуй, маленький снег. – сердце начинает учащённо биться. Я не могу открыть рот, а руки начинает дрожать. – Отдай свой кинжал. Или Джозеф достанет его самостоятельно с твоей ноги.

Быстро перевожу взгляд на парня, что стоит рядом со мной. Он младше меня, но его рост и телосложение кричит об обратном. Ухмылка появляется на лице Джозефа. Тяжело вдохнув приподнимаю подол платья и вытаскиваю кинжал. Удерживая за лезвие протягиваю мужчине перед собой, хотя знаю, он не возьмёт его.

– Кинь на землю. – полностью убрав улыбку с лица говорит он. Делаю, что велено. Вчера я попрощалась с Амели, сейчас я прощаюсь с её остатками. – Джози, подними.

Парень быстро хватает с холодной земли мой кинжал и мужчина с золотистыми волосами подходит ближе. Я чувствую его дыхание, чувствую тепло тела, когда расстояние между нами сокращается до минимума. Мои глаза смотрят вниз. Ощущение горячих губ на лбу, жёсткое, но длительное. Руки мужчины хватают мой портфель и он идёт в сторону дома. Джозеф подходит ко мне. – Пошли. – спокойным тоном говорит он и мы вместе идём за его отцом.
Я знаю этот дом вдоль и поперёк, каждую комнату, каждый угол. Тело скованно от напряжения, мне становится холодно. Но глаза так и не поднимаются вверх. Лишь смотрят на дорожку, что давно поросла травой.
Дверь за спиной закрывается и замок проворачивается. Это конец. Мы останавливаемся, впереди стоявший мужчина поворачивается. – Иди в комнату, Джозеф. – грубый голос вибрациями проходится по телу. Парень не долго думая срывается и несётся в строну лестницы, чтобы отец не вспомнил ничего ужасного, что он мог бы сотворить.

Шаги приближаются. – Подними глаза, Амели. – сжимая челюсть поднимаю глаза. В его зелёных столько эмоций, что мне страшно пытаться их прочитать. Ладонь резко прилетает по щеке обжигая, голова отворачивается в сторону, пока я зажмуриваю глаза от боли. Мужские пальцы хватают волосы и оттягивают голову назад, заставляя посмотреть в его лицо. – Я доверял тебе, Амели. – шипит он мне в лицо. Резко дёргает за волосы и я падаю на холодный пол. Его фигура возвышает надо мной. Мужчина делает несколько шагов ко мне и присаживается. – Теперь я не допущу такой ошибки. Не позволю тебе играть со мной.

Его рука обхватывает моё запястье, тащит в глубь дома. Когда мы приближаемся, я осознаю куда он меня тащит. Дверь открывается и мужчина, подхватывая меня на руки, заносит в подвал. Холодный, тёмный. Не такой, как в детском доме. Здесь ужаснее всё, от насекомых, что бегают по всей территории помещения, до ужасного холода в котором он хочет меня оставить. Рука, что придерживала меня всё это время, одёргивается и я падаю вниз. Голова встречается с бетонным полом, боль пронизывает всё тело насквозь.
Мужчина, что занёс меня сюда разворачивается и идёт к выходу. Успокаивая свой кружащий мир перед глазами поднимаюсь на ноги и бегу в след за ним, пока глаза наполняются слезами. Дверь хлопает перед носом, а я ударяю её кулаком.

– Пожалуйста! – кричу, ведь знаю, он всё ещё за ней.

– Ты сделала свой выбор, Амели.

– Не оставляй меня, Жюльен! – умоляю. Слёзы стекают по щекам.

– Но ведь первой ушла ты... – тихий ответ и отдаляющиеся шаги.

Скатившись на пол, позволила слезам просится сильнее. Ненависть к себе, к жизни, сразу же окружила разум. Почему я здесь? Я хочу домой.

______________________

Вся информация о выходе глав, спойлеры и многое другое в Тгк: Тени страниц🪶

Люблю каждого💋
© Али Райвен