Кратсис. Дело о доме N9

Как только Филипп попытался положить телефон обратно в карман, он тут же зазвонил. На экране высветился номер старшего инспектора из Таллинна.

- Добрый вечер Филипп - послышался в трубке спокойный и глубокий тембр.

- Добрый вечер, инспектор.

- Как продвигается дело в Нарве? Удалось выяснить что-то интересное?

Филипп хотел было ответить, но услышал рядом звук открывающегося окна. Председатель Майя Никитична, выглянула на улицу и с открытым интересом стала наблюдать за Филиппом. Он пошёл к своей машине, залез внутрь и продолжил разговор.

- Я опросил несколько свидетелей и съездил в поликлинику. Честно говоря, какой-то существенно новой информации пока нет. Есть одно несоответствие, которое меня заинтересовало. Я как раз сейчас нахожусь на месте явления и пытаюсь разобраться.

- В чём именно несоответствие? - Спросил инспектор.

- В этом доме не пострадал только один человек - молодая девушка, Кристина. Она якобы отсутствовала в эту ночь. Но одна из потерпевших уверяет, что Кристина была дома. Потерпевшая её слышала. Потому что у них квартиры на одном этаже друг под другом.

- И что же в итоге с этой девушкой? Ты выяснил?

- Пока не застал её. Как раз собираюсь сейчас к ней зайти.

- Хорошо, Филипп. Продолжай работу. Если что-то важное выяснишь, сразу звони мне. До связи. – В трубке послышались гудки. Инспектор как обычно первым и беспардонно оборвал телефонный разговор.

- До связи... Пробормотал Филипп в трубку с гудками.

Филипп убрал телефон в карман, вышел из машины и пошёл в сторону дома. На улице становилось прохладнее - дождь перестал, но ветер усиливался. Небо накрыли серо-фиолетовые щербатые облака. Настали сумерки. В свете сумерек дом выглядел более эффектно. Над ним появилась какая-то драматичная освещенность, как на сцене с декорациями. Филипп направился к окну, из которого выглядывала Председатель и явно хотела ему что-то сказать.

- Добрый вечер! Поздоровался Филипп.

- Добрый, добрый! Всё допрашиваешь?

- Ну, это скорее опрос – улыбнулся Филипп.

- Ага, опрос. Ты из 1-ой и 5-ой опрашивал? Они все дома сейчас, сходи.

- Хорошо, спасибо. А девушка Кристина? Я хотел бы сначала к ней зайти.

Улыбка отпустила лицо старушки. – Нет её. Тишина там. Её сегодня весь день не было.

- Ясно. Филипп открыл телефон и прошёлся по списку. – Мне осталось ещё две квартиры в вашем подъезде: студенты и пожилая пара.

- Ну студенты должны сегодня заявиться попозже. А вот пара, они на даче – в садах по дороге в Усть-Нарву. Они там обычно сквозь до ноября живут, если погода позволяет. Изредка в город приезжают цветы полить, или ещё что. Сейчас их точно нет.

- Я понял. А в каких именно садах? Подскажете?

- Подожди, где-то у меня было записано. Старушка скрылась за занавеской и через две минуты вернулась с тетрадкой.

– Сады «Tervis», улица Kannikese, 72. Это как едешь по дороге...

- Я знаю, оборвал её Филипп - Я местный.

Председатель удивлённо замолчала, потом заулыбалась.

– А! Так ты Нарвский? А что же сразу не сказал?

Филиппа забавляло беспардонное и бойкое любопытство того поколения. Он опять с теплотой вспомнил свою бабушку.

- Да я как-то не подумал, что это важная информация – сказал сквозь улыбку Филипп.

- Ладно, Майя Никитична, не буду вас отвлекать.

Филипп подошёл к первому подъезду и набрал на домофоне квартиру номер 1.

К домофону долго никто не подходил. Филипп уже подумал, что Председатель ошиблась, но тут послышался тихий пожилой женский голос:

- Алло.

- Добрый вечер! Наталья, это вы? Меня зовут Филипп, я из полиции Таллинна. Я могу с вами поговорить?

Домофон ответил почти шёпотом:

– Да, заходите.

Зайдя в подъезд, Филипп подошёл к квартире с номером 1. Уже стоя у двери, Филипп услышал запах затхлости. Филипп постучал. Дверь открылась, выпустив этот едкий запах в подъезд. Оказавшись в квартире, Филипп понял, откуда эта вонь – квартира была очень запущенная. Казалось, что давность ремонта была равна возрасту дома – точнее, где-то с 60-ых годов. На пороге стояла тучная неухоженная женщина в коричневой засаленной юбке и синтетической блузке фиолетового цвета. Женщина медленно и шумно дышала. Вдох заходил в её носовые пазухи громким воздухом, потом со свистом опускался в грудную клетку. При выдохе, её полная шея и грудь волнами колебались до тех пор, пока выдох полностью не отпускал диафрагму.

Шагнув в прихожую, Филипп почувствовал, что к затхлости добавился запах дешевого табака. Он мельком заглянул в проём одной из комнат и увидел на столике около кровати переполненную пепельницу.

- Здравствуйте! Вежливо сказал Филипп.

- Здравствуйте. Голос женщины был очень тихим. Казалось, что каждый издаваемый звук давался ей с большим усилием.

- Вы не могли бы рассказать мне о той ночи, с 21 на 22 октября? Когда вы потеряли сознание.

Женщина сначала задумалась, потом зашевелилась и показала Филиппу на тот проём, где стояла пахучая пепельница.

- Давайте пройдём и присядем. Мне тяжело долго стоять. Суставы...

Они прошли в комнату. Комната была тёмной и душной. Со стен кусками свисали выцветшие, советского вида обои. Из мебели, помимо кровати и столика, в комнате стоял лакированный старый шкаф с приоткрытой дверцей. Рядом располагался старый потёртый стул.

Филипп невольно поморщился. Женщина уловила его реакцию и торопливо, насколько могла, подошла к окну - раздвинула шторы и приоткрыла само окно.

Извиняющимся тоном она сказала:

- Я просто вся больная. Диабет, суставы, сердце. Гостей у меня не бывает. Присаживайтесь на стул.

- Переборов в себе отвращение, Филипп пододвинул стул и присел на его край.

- Расскажите, пожалуйста. Что же тогда с вами произошло.

Женщина грузно уселась на скрипучую кровать. Облокотилась спиной на подушку и немного расслабившись ответила:

- В ту ночь... Я вообще рано спать ложусь. В девять, иногда даже в восемь. Особенно зимой, когда рано темнеет. В тот вечер я очень понервничала. Мне сын позвонил. Он живёт в Кингисеппе. А я тут вот одна осталась... Квартиру у меня за долги изъяли. Вот теперь снимаю... Слава Богу, за квартплату договорилась. Да кто её такую за деньги снимет, сами видите.

- А из-за чего вы так понервничали в тот вечер?

- Ну сын у меня... В общем, пьёт сильно. Позвонил, чувствую - опять в запое. Он там... Не знаю, чего-нибудь ещё натворит. Границы сами знаете, сейчас как работают. Лишний раз в Россию не попасть. Да куда я в таком состоянии поеду? В общем, поговорила с ним и разнервничалась. Напилась успокаивающих и заснула. А ночью началось...

- Что именно началось? Расскажите как можно подробнее.

- Да я не помню почти уже ничего. Помню, что была сильная головная боль. Меня как будто кто-то оглушил. - Женщина провела пухлыми пальцами по затылку.

- Сначала были какие-то свистящие звуки, даже затошнило немного. Я встала с кровати, хотела вызвать скорую. И вдруг как шибануло в голову, я потеряла сознание. Очнулась, не могу встать. Сказать ничего не могу, на помощь позвать. Так и пролежала простонала, наверное, час. Потом слышу, к подъезду подъехала скорая, полиция. Всё мигает, голоса в подъезде. Я скорее свет включила, до окна добралась, открыла его и попыталась на помощь позвать. Видимо, они меня заметили, и стали в дверь стучать. А мне даже не открыть, сил нет. Потом они дверь вскрыли и увезли меня в поликлинику. Там врачи дали какие-то лекарства, я уснула. Утром намного легче стало. Сначала я была уверена, что это воры какие-то меня оглушили. Хотя у меня и красть нечего, но у нас тут в районе много всяких наркоманов из общежитий. Они могут... Тем более у меня первый этаж, окна совсем ветхие. Дверь тоже – толкнешь посильнее, сама откроется. В общем, я думала – это воры до меня добрались. А оказалось, что нет. Всех так оглушило в нашем доме. Вот как...

- То есть вы уверены, что никто в квартиру не пробирался? Никаких посторонних не было?

- Ну я на 100% не уверена, конечно. Я же говорю, напилась успокоительных, уснула. Могла и не услышать. Но и не скажу, что видела кого-то. Нет, не видела.

- Хорошо. Филипп привстал со стула, собираясь вытащить телефон для заметок.

- А может быть что-то странное, необычное слышали или видели вечером накануне? Есть что-то, что вас озадачило в этот вечер?

Женщина горько усмехнулась.

- Озадачивало меня только одно в тот вечер – как сыну помочь. Больше меня ничего не волнует в этой жизни. А остальное сами расследуйте. У меня ничего не пропало. Самочувствие нормализовалось. А больше мне сказать нечего.

Филипп вышел из первой квартиры с ощущением тоски и жалости. Нарва становилась всё большим пристанищем для стариков, для больных и одиноких душ. И среди них были его родители...