Кратсис. Дело о доме N9

Здание Нарвской городской поликлиники находилось в районе Кренгольма, всего в трёх минутах езды от места происшествия. Филипп подъехал к главному входу и припарковался. Выйдя из машины, он как обычно поразился грандиозности этого сооружения. Как будто сама история продолжала здесь рассказ о себе. Большие воздушные арочные окна, отделка из красного кирпича. Постройка 1913 года, возведенная в честь 300-летнего правления династии Романовых, всем видом заявляла о своей значимости.

Филипп вошёл в здание и по памяти направился в кабинет главврача – Иммо Мяги. На редкий случай главврач находился в своём кабинете и хмурясь перечитывал какие-то документы стоя перед рабочим столом. Худощавый, с густой седой шевелюрой. С первого взгляда он казался неприветливым и даже отталкивающим.

Филипп приоткрыл дверь и постучал. Иммо вскинул голову и напряженно взглянул на входившего.

- Здравствуйте – сказал Филипп. Я хотел бы пообщаться с вами о пострадавших в ночь с 21 на 22 октября. Я из Таллинна, меня зовут Филипп Кратсис. Я веду это дело.

Глаза главврача приняли выражение участливого интереса.

– Да, да. Проходите. – ответил он. – Вот стул, присаживайтесь.

- Спасибо. - Филипп выдвинул стул и уселся. - Расскажите, пожалуйста, что выяснили врачи во время обследования пострадавших? Мне нужны все тонкости их самочувствия. И главное – причины этого физического состояния.

Главврач сел на свой стул, поёрзал немного и разместился поудобнее. Потом посмотрел на Филиппа поверх очков. Сейчас Филипп заметил, насколько уставшим, но серьёзным был его взгляд.

- А что же, вы не прочитали медицинские заключения?

- Прочитал, но хотелось бы услышать расшифровку с использованием более простого языка и в обход медицинских терминов. И всё-таки хочется получить ответ – что вызвало такое состояние у всех этих людей в ту ночь?

Иммо снял очки, протёр их и надев заново, посмотрел на Филиппа.

- Говоря простым языком, и как вы просите: не выражаясь терминами – мы не нашли явной причины такой симптоматики. И объяснить её не можем. Мы можем лишь описать эпикриз – то есть наши суждения о состоянии и диагнозе после обследования пациента.  Доктор сделал небольшую паузу, о чём-то подумал и продолжил:

- Симптомы, которые были у пострадавших: сдавленные боли в области головы, резкая потеря слуха и речи, дезориентация и обморок - обычно являются следствием либо инсульта, либо черепно-мозговой травмы, либо в редких случаях - удара молнии. Обследования и опрос пациентов показали, что ничего из этого с ними в ту ночь не произошло. Ещё одной причиной, к которой я больше всего склоняюсь – мог послужить сильный шок. А вот что могло вызвать этот шок – видимо и есть ваша задача выяснить. Страх, звук, или что-то ещё... Что могло воздействовать? Этого я вам не скажу.

Главврач развел руками, опять снял очки и положил их рядом с собой на стол.

- Самое важное и разительное отличие этих пострадавших от обычной медицинской практики – так это то, что симптомы очень быстро ушли. И пациенты, как бы это сказать, отделались лёгким испугом. Потому что попросту забыли свои ощущения. Более того, ЭКГ у всех, даже самых возрастных пострадавших было, если можно так выразиться - идеальным.

Филипп тоже немного поёрзал на стуле, который оказался для него тесным и узким, и сказал:

- То есть фактически, эти люди, испытав какой-то непонятной силы шок, пережили симптомы то ли инсульта, то ли травмы головы или удара молнии. А потом про это забыли?

- Ну они забыли не про само происшествие, а про пережитые физические состояния. Это можно объяснить только тем, что шок был настолько сильным, что организм предпочёл его отрицать.

Филипп потёр переносицу, накидал пару заметок в телефон и сказал:

- Доктор Иммо, у вас есть что-то, что хотелось бы добавить к рассказанному? Может быть, какие-то ваши личные наблюдения и выводы? Нам сейчас вся информация пригодится.

Главврач снова надел очки, вздохнул и ответил:

- Ничего. Кроме того, что в моей 40-летней медицинской практике таких случаев еще не встречалось.

Выйдя из поликлиники, Филипп решил, что пора наконец-то где-то поесть. После завтрака в кафе апарт-отеля он перекусил только двумя стаканами кофе из Hesburger и остатками печенья, которые завалялись в бардачке. Желудок уже невежливо и урчал, сердито уговаривая закинуть в него нормальной еды. Домой к родителям Филиппу не хотелось. И ближайшее место с нормальной едой, о которой он вспомнил – было кафе Peetri на Кренгольме возле супермаркета Maxima.

Когда-то они с Артуром были завсегдатаями этого заведения. Здесь готовили вполне достойную, домашнюю еду. А пиццу подавали ещё дымящейся и шкворчащей - прямо из печки. И ещё холодное эстонское пиво с дольками лимона, разлитое в хрупкие высокие бокалы. Зайдя в кафе, Филипп почувствовал, как его окутали тёплые, знакомые запахи разнообразной еды. Филиппу даже показалось, что музыка в кафе была всё та же. Присев на привычное место - в конце зала у окна, Филипп на несколько секунд вернулся в момент из прошлого.

Зима 2018, промозглый декабрь. Пятница, они с Артуром на этом же месте, за этим столом. Филипп пропускает девятый бокал тёмного пива. В голове холодный штиль. Как будто сознание вынужденно поставили на минимальную громкость. А на сердце... Нет, это не тяжесть, это как будто нутро растянули до предела. Вот сейчас, всё внутри лопнет, разорвётся. Как будто плотный резиновый жгут никак не может порваться. Натяжение уже невозможно терпеть. Порвись! Рвись, говорю, сука!!!

Артур сидит напротив Филиппа молча и вежливо наблюдает. Не торопясь, он потягивает пиво и изредка, с сопереживанием посматривает на Филиппа.

Периодически в опустошённой голове Филиппа мелькает «Дашка... Как же так...». Потом Филипп резко бьёт по столу кулаком и вскрикивает «Мудак! Вот как??!!». Артур старается успокоить Филиппа и предлагает ему выйти подышать, прогуляться.

В кафе звучит рождественская вдохновляющая музыка. Всё вокруг нарядно и блестит новогодними украшениями. Лица людей расслаблены и подсвечены ожиданием праздника.

Филипп пытается встать, но не может. Он совсем потерял чувство пространства. Он пытается прилечь. Потом провал. Филипп очухивается дома, у родителей и понимает, что здесь он больше не сможет.

После трагедии Филипп больше не отмечал рождество. Ни с кем, ни сам с собой. Его глодало чувство, которое мешало позволить попраздновать и повеселиться. Расслабиться, в конце концов.

Стук подноса о стол отрезвил Филиппа от воспоминаний. Улыбчивый молодой официант принёс заказ. Филипп принялся за обед и параллельно попытался найти в гугле что-то, что могло быть похоже на явление в доме номер 9. Какие-то случаи, похожие симптомы. Ничего. Гугл выдавал только медицинские сайты с описанием того, какие заболевания могли сопровождаться потерей речи, слуха и обмороками. Всё, как и сказал главный врач на Хайгла. Ничего нового. По списку Филиппа оставалось опросить ещё достаточно свидетелей. Время подходило к шести вечера, и после перекуса Филипп решил вернуться на место явления.