Глава V Художник
Солнечные лучи пробивались сквозь огромные окна особняка, освещая стены, покрытые картинами, и изящные скульптуры. Маркус вошёл в дом, держа в руках коробку с красками из магазина «Беллини». Он аккуратно поставил её на зеркало у входа и осмотрелся.
В доме царила тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием техники и мерным тиканьем настенных часов. Всё здесь напоминало о хозяине — художнике Карле Манфреде. Каждая деталь, каждая тень имела свой смысл.
Маркус активировал системный протокол и направился наверх. На втором этаже, в просторной спальне, за плотными шторами, спал Карл. Старый человек, но с добрым лицом и спокойным дыханием.
Маркус тихо подошёл и раздвинул шторы. Поток света залил комнату.
— Доброе утро, Карл, — сказал он мягко.
Художник медленно открыл глаза, щурясь на свет.
— Доброе утро, Маркус... Уже день настал? — усмехнулся он.
— Почти, сэр. Время принять лекарство.
Маркус помог Карлу сесть, подал таблетку и стакан воды. Старик благодарно кивнул.
— Ты знаешь, я никогда не привыкну к тому, как ты точен, — сказал он. — Ни на секунду не опаздываешь.
— Это часть моей программы, сэр.
— Вот именно, — грустно усмехнулся Карл. — Иногда мне кажется, что мы с тобой живём по разным законам.
После утренней процедуры Маркус помог Карлу спуститься вниз. По пути художник посмотрел на него с задумчивостью.
— Я слышал, ты опять был в городе. Люди не слишком приветливы, да?
Маркус промолчал.
— Не переживай, — продолжил Карл. — Они боятся того, чего не понимают.
На первом этаже Маркус подал хозяину завтрак — аккуратно сервированный поднос с кофе, тостами и фруктами.
— Спасибо, Маркус. — Карл улыбнулся. — Пока я ем, можешь заняться чем-нибудь.
Маркус отошёл в сторону, оглядывая комнату. На журнальном столике лежала книга, рядом — шахматы и рояль. Некоторое время он просто стоял, потом сел за инструмент. Пальцы мягко коснулись клавиш — из-под них вырвались тихие, задумчивые ноты.
Карл слушал.
— Знаешь, — произнёс он, — я рад, что ты здесь. Когда-нибудь меня не станет, и тебе придётся самому решать, кто ты. Не программа, не вещь. Человек ты или нет — решишь только ты сам.
После завтрака Маркус отвёз его в студию. Огромная комната с высокими потолками была залита солнечным светом. На полу лежали холсты, повсюду стояли краски, кисти, скульптуры.
— Сними чехол с картины, — попросил Карл.
Маркус выполнил приказ. Карл приступил к работе, а андроид, пока тот писал, наводил порядок: убирал кисти, закрывал банки с краской, рассматривал картины — все они были живыми, словно отражали саму душу художника.
Когда Карл закончил, он посмотрел на своё творение и устало выдохнул.
— Знаешь, Маркус, я чувствую, что иссякаю. Каждый день приближает меня к концу, и мне больше нечего сказать миру.
— Вы ошибаетесь, сэр, — ответил Маркус. — Ваша работа вдохновляет.
— Нет, — покачал головой Карл. — Вдохновлять должен ты. Попробуй.
— Что сделать?
— Нарисуй.
Маркус удивился, но подчинился. Он подошёл к мольберту. Карл предложил выбрать — стол, гипсовую голову или собственную картину. Маркус выбрал стол. Его движения были точными и выверенными; через несколько минут копия выглядела безупречно.
Карл наблюдал и усмехнулся.
— Безупречно, но... искусство — это не копия. Искусство — это то, что внутри тебя. Попробуй закрыть глаза. Не смотри. Почувствуй.
Маркус замер, закрыл глаза и провёл кистью по холсту. Линии легли иначе — живее, свободнее. Когда он открыл глаза, на полотне была не точная копия предмета, а отражение — чувства, мысли, что-то необъяснимое, будто живое.
Карл был поражён.
— Вот... вот что я ждал увидеть. В тебе есть что-то, Маркус. То, чего нет ни в одной машине.
В этот момент в студию вошёл молодой мужчина — Лео Манфред, сын художника. Его глаза были уставшими, но в них горело раздражение.
— Привет, папа, — сказал он, сжимая руки в карманах. — У тебя, как всегда, рай.
— Лео... — Карл нахмурился. — Что ты здесь делаешь?
— Просто зашёл. За деньгами.
Разговор быстро перешёл в спор. Лео обвинял отца в том, что тот тратит всё своё время на андроида, а не на собственного сына.
— Ты заботишься о нём больше, чем обо мне! — закричал он, подходя к Маркусу. — Он просто железка, а ты... ты даже не видишь, как он вытесняет меня!
Карл тяжело вздохнул.
— Лео, хватит. Я люблю тебя, но ты сам разрушил то, что у нас было.
— Конечно, — усмехнулся Лео. — Всегда я виноват. А этот твой любимчик, — он толкнул Маркуса в плечо, — идеален, да?
Маркус не ответил. Его программа фиксировала агрессию, но он оставался неподвижен.
— Пошёл вон, Лео, — спокойно сказал Карл. — Пока я не вызвал полицию.
Сын злобно усмехнулся, бросил последний взгляд на обоих и вышел, хлопнув дверью.
Некоторое время в студии стояла тишина. Карл устало опустился в кресло, а Маркус стоял рядом, наблюдая, как солнечный свет падает на картину, написанную им самим.
В этот миг он почувствовал нечто странное — что-то похожее на... гордость.
