Пока стоит этот город

С вечернего неба лил дождь, не прекращающийся уже второй день. Казалось, что весь город утопал в воде, рискуя превратиться в Венецию. Временами налетающие порывы ветра колыхали деревья, качали фонари на столбах. Но даже в это время, когда зима никак не хотела уступать место пришедшей весне, то выплескивая на город дожди, то засыпая его снегом, людей на улице становилось не меньше. Кутаясь в теплые куртки и пальто, они пробегали под светом фонарей, которые отражались в многочисленных лужах, и скрывались за дверями своих домов, магазинов, кафе, пекарен, из которых доносился приятный запах последней выпечки, лежащей на прилавке. Освещая мокрый асфальт фарами, сновали туда-сюда автомобили, иногда сигналя друг другу. И город жил своей привычной яркой жизнью, скрывая за красотой свою обратную сторону.

Мужчина, одетый в потрепанное тонкое пальто, доходящее почти до пят, оглянулся по сторонам, убеждаясь, что последний поезд скрылся где-то вдалеке, и, шагнув в лужу, даже не обратив на это никого внимания, продолжил торопливо идти вперед. Пару раз он оглянулся, с опаской проверяя, не идет ли кто-нибудь за ним, и снова ускорял шаг. Но когда до дороги оставалось совсем немного, он почувствовал, что кто-то ухватил его за рукав пальто, потянув назад.

— И куда это ты собрался? – прозвучал голос, и глаза человека подозрительно прищурились.

— Я не собираюсь больше молчать! – с акцентом в речи заявил мужчина, вырывая руку. – То, что вы делаете... это...

— Что? – губы слегка скривились в ухмылке.

— Я не хочу в этом участвовать.

— И ты решил сдать нас? – глаза человека снова прищурились, его рука медленно потянулась к карману и он начал медленно наступать на перепуганного мужчину. – Мы дали тебе работу и еду... И вот, чем ты хочешь нам отплатить!? Нехорошо. Очень нехорошо!

Человек дернулся вперед, резко выкинув руку, и мужчина, охнув, выпучил глаза и, схватившись за живот, начал медленно оседать на землю.

— Не хорошо, - снова повторил человек и, развернувшись, исчез так же быстро, как и появился.

***

Загнав очередной шар в лунку, Рихард поставил кий на пол и, опершись на него, замер в задумчивости. Уже несколько дней он и его друзья работали над делом об убитом бездомном, которого нашли неподалеку от железнодорожных путей. Экспертизы, поиски свидетелей, установление контактов. И все впустую. Найденные знакомые, такие же бездомные, как и убитый, с которыми успели пообщаться Бёк и Хеллерер, наотрез отказывались помогать с полиции, не скрывая своей неприязни. Поэтому дело рисковало уйти на полку, чего Рихарду совершенно не хотелось.

Рекс, заметив, что хозяин вновь погрузился в свои мысли, поставил лапы на бильярдный стол и, положив на них морду, внимательно уставился на Мозера. Но поняв, что тот не обращает на него никакого внимания, подтолкнул носом шар, который, стукнувшись о другой, откатился в сторону.

— Молодец, Рекс, - Макс Кох радостно потрепал пса по загривку и, взяв в руки свой кий, обошел бильярдный стол. – Теперь у меня есть все шансы на победу, а у тебя - получить булочку с колбасой, – ударив по шару, Макс взглянул на Мозера, который все еще стоял в задумчивости и, осторожно дотронувшись до его руки, произнес: - Ричи, у всех бывают неудачи в делах. Это не повод...

— Зацепки есть, - словно ожил Мозер, вздохнув, - но все те, с кем общался убитый, отказываются что-либо говорить.

— Такие люди никогда не питали к полиции особой симпатии, - усмехнулся Макс.

Рекс заинтересованно перевел на Коха взгляд темных глаз и заурчал, словно не понимая, как можно не уважать людей, которые приносят такие вкусные булочки с колбасой.

— Правильно, Рекс, - одобрительно кивнул Макс, растолковав реакцию пса по-своему. – Тут надо применять другие методы. Не можешь в дверь, войди в окно. Понимаешь, Ричи, о чем я?

— Не совсем.

— Этот контингент общается только с равными себе. По-другому даже не пытайтесь.

Мозер оторвал взгляд от катающихся по столу шаров и прищурился, поняв, что имеет в виду Кох.

— С трудом могу представить, как Бёк лазит по мусорным бакам или спит на картонных коробках, - усмехнулся он, видимо усиленно пытаясь представить аккуратного, чистоплотного Кристиана среди отбросов общества.

— Ричи, мне кажется, что я научил тебя всему, что знал сам... - как-то разочарованно произнес Макс и положил кий на стол.

Только теперь, поймав взгляд Макса, Рихард понял намек. Он усмехнулся и, тоже сложив кий, начал медленно поглаживать довольного Рекса.

Проведя почти половину своей жизни на улице и относясь к тем, кого за глаза называли уличной шпаной, Мозер прекрасно знал законы уличной жизни и спокойно относился к людям от которых за километр разило алкоголем и сыростью, чего нельзя было сказать о Кристиане или о Петере, который уж точно не подходил на роль бродяги. Да и оба друга уже успели пообщаться с этим контингентом, в отличает от него, Мозера. Поэтому, вздохнув, Рихард кивнул, вызвав улыбку Макса.

— Возможно, это единственный шанс поймать убийцу, - произнес Рихард, уже рисуя в голове свою жизнь на ближайшие дни.

***

Холодный мартовский ветер пробирал до костей, раздувая полы тонкого плаща, на котором не было ни одной пуговицы. Вытянутая застиранная футболка, как и старые джинсы, совершенно не грела. Поэтому Рихард все сильнее кутался в плащ, шагая прохудившимися кроссовками по тающему снегу, который перемешивался с хлюпающей грязью.

Еще несколько дней назад, загоревшись идеей, которую подкинул Кох, Рихард, несмотря на удивленные высказывания друзей, начал прорабатывать каждую деталь. Документы, одежда, новая биография, заботливо вписанная в полицейскую базу коллегами из соседнего отдела. И вот, теперь он шагает следом за бездомным, готовясь провести на улице n-ое количество дней. Но вовсе не это волновало Мозера, а Рекс, оставленный на попечение Бёка, который долго упирался, придумывая разные отговорки. И, как не странно, за Кристиана он волновался больше. Кто знает, как вздумается пошалить псу. Поэтому беспокоясь за психику коллеги, Рихард незаметно улыбался, уже представляя, бурную речь Кристиана по его возвращению.

Нога увязла в очередной луже, вода из которой залилась в кроссовку, и Мозер тихо выругался, а его спутник лишь усмехнулся.

— Что? В тюрьме-то лучше было?

— По крайней мере, в тепле сидел и жрать давали, - огрызнулся Рихард.

— Не волнуйся, - усмехнулся мужчина, с прищуром глядя на нервозного новенького. – Тепло я не обещаю, а вот с едой нас тут не обижают. Пришли, - тут же изрек он.

Остановившись, Мозер выглянул из-за плеча своего провожатого. Небольшой заброшенный пустырь на самой окраине Вены, похожий на свалку, посреди которого стояло несколько ржавых вагончиков. Туда-сюда сновали бездомные, иногда ругаясь и толкая друг друга.

— Мы живем здесь, - протянул бездомный. – Хозяева дают нам работу и еду.

— Значит, можно заработать? – осматриваясь, спросил Рихард.

— Если бы, - вздохнул мужчина. – Все заработанные деньги хозяева забирают. Но мы не голодаем и хоть какая-то крыша над головой. Правда, некоторым дают особую работу...

— Какую? – насторожился Рихард.

— Э, нет, - усмехнулся бездомный. – Такому, как ты даже мечтать не надо.

— Это почему? – нахмурился Мозер.

— Тот, кто отвечает за нас, не жалует людей с уголовным прошлым. На особую работу берут спокойных, незаметных. А ты...

— Еще раз назовешь меня... - вспылил Мозер, но договорить не успел.

Мужчина перебил его, улыбнувшись:

— Вот видишь. Ты вспыльчивый. Поэтому, даже не мечтай! Пошли, - махнул он рукой в сторону одного из вагончиков.

Едва оба подошли к вагончику, оттуда высунулся высокий худой мужчина, возраст которого невозможно было определить из-за густой бороты. И лишь по рукам Рихард понял, что этот человек еще достаточно молод, чтобы вступить в ряды стариков.

— Я новенького привел, - тут же доложил проводник Рихарда.

Мужчина скептически осмотрел Мозера и слегка скривился, давая понять, что он не слишком рад этому, но тут же кивнул:

— Заходи. А ты, - взглянул он на бездомного, - возвращайся на работу.

И тот сразу же ретировался, а Мозер, взглянув ему вслед, вошел в вагончик.

Внутри было достаточно тепло, чтобы продрогшее тело начало расслабляться. Едва сев на старый скрипящий стул, Рихард почувствовал, как начинают слипаться глаза, но все же переборол надвигающуюся дремоту и начал осматриваться.

В старом вагончике помимо стола, на котором лежали какие-то бумаги, нескольких стульев и самодельной печки не было ничего. По всему было понятно, что это своего рода «офис», а мужчина, сидящий перед ним со скептическим видом, здесь главный. И, словно прочитав мысли Рихарда, тот с гордостью произнес:

— Я здесь главный. Здесь я устанавливаю правила и слежу за порядком. Нарушаешь – проваливаешь отсюда. Понятно?

— Понятно, - кивнул Мозер. – Что ж тут непонятного? – хмыкнул он.

И он навалился затылком на стену, прикрывая глаза и совершенно не вслушиваясь в дальнейшую речь мужчины. Пока было ясно лишь одно. Бездомным живется здесь весьма неплохо. Еда, достаточно теплое жилье, работа, которая, по всей видимости не оплачивалась потому, чтобы эти низы общества соблюдали правила и вели себя как того требуют. А значит, никакого алкоголя, наркотиков и купюр в карманах.

«Значит, убийство произошло не на почве денег, - думал про себя Мозер. – Хотя, возможно, убитый был занят на особой работе... Ну что ж, Рихард, это тебе и предстоит узнать. Надеюсь, Рекс, не сведет Бёка с ума, - невпопад подумал он».

Рихард усмехнулся. Не было ни дня, чтобы веселый пес не устроил что-нибудь Кристиану. И тогда тот смешно начинал бурчать себе под нос, веселя этим своих коллег. Но все это был лишь спектакль и через пару секунд Бёк тоже улыбался, совершенно не дуясь на Рекса, или удивлялся смекалке пса. Хел в перерыве между работой и проделками Рекса, шел за булочками с колбасой, и все начиналось заново. Мозер вздохнул, понимая, что он уже скучает по своему псу, друзьям и рабочей атмосфере. Но вся надежда в поимке убийцы лежит только на нем. Поэтому отогнав свои мысли в стороны, Рихард поерзал на стуле, который жалобно скрипнул под ним, и открыл глаза.

Мужчина, имени которого Мозер до сих пор не знал, уже замолчал и теперь напряженно смотрел в маленькое окошко, расположенное на противоположной стене, кусая нижнюю губу. Такое поведение заставило Мозера насторожиться. И когда до его слуха долетел звук мотора, он заметил, как мужчина вскочил на ноги и кинулся к двери.

— Поднимайся, - почти выкрикнул он. – Хозяева приехали.

***

Черный Мерседес припарковался неподалеку от вагончика. Задняя пассажирская дверь открылась и идеально вычищенные сапожки осторожно ступили на грязную землю, слегка увязнув в ней. Каблучки процокали по самодельным мосткам, ведущим в главный вагончик, отстучали по металлическим ступенькам и...

Дверь со скрипом открылась, представляя взору Мозера, который даже не думал подниматься со стула, молодую особу. Ее темные волосы слегка растрепались от ветра, и она легкими движениями руки пыталась поправить прическу, в то время, пока взгляд холодных карих глаз пристально смотрел на Рихарда. Но продолжалось это недолго. И девушка, словно тут же забыв о незнакомце, прошла за стол. Разместившись на стуле, она быстро подтянула к себе бумаги и начала внимательно вчитываться в них. И в то время пока эта особа была занята своим делом, а мужчина продолжал кусать губу, стоя перед ней, Мозер смог получше разглядеть ее.

Уже приглаженные черные волосы волнами ниспадали на плечи, карие глаза быстро бегали по листам, которые она осторожно перелистывала тонкими пальцами, иногда поглядывая на мужчину, называвшего себя главным. Ее стройная фигура была облачена в темное пальто, доходящее до колен, из-под которого виднелся подол темно-синего платья.

Наметанным глазом, Мозер подметил, что девушка обладает весьма недурной внешностью и будь бы они сейчас в иной ситуации, комиссар бы не пренебрег приударить за ней. Единственное, что портило общую картину, бледное, словно болезненное лицо. Но в следующую секунду, когда девушка зашлась в кашле, выворачивающем ее легкие наизнанку, Рихард понял причину болезненного вида незнакомки, которая, придя в себя, наконец, оторвала взгляд от бумаг. Сложив их в небольшую сумку, которую все это время она держала на коленях, девушка подняла взгляд на «главного» и, слегка прищурив глаза, спросила ровным спокойным голосом, который мягко врезался в слух комиссара:

— Это все?

— Да, - закивал мужчина.

— Половину из этого вы получили на прошлой неделе, - с недовольством намекнула она.

— Погода. Холодно, - коротко дернул плечами мужчина.

Она ответила не сразу, вновь закашлявшись.

— Хорошо, - кивнула она и взглянула на наручные часы. – Еду привезут где-то через час. Проследи, чтобы хватило всем, а не как в прошлый раз. Так... Что еще? – будто саму себя спросила она. – Да! По поводу перевода, – вспомнила она, шмыгнув носом. – Тот молодой из первого вагончика.

— А кто за место него?

— Это уже не твои проблемы, - слегка огрызнулась девушка, давая понять, кто на самом деле здесь главный. – Сходи за ним. Пусть ждет у машины.

Спорить с хозяйкой мужчина даже не пытался, поэтому быстро побежал выполнять приказ.

Поерзав на стуле и покрутив головой, девушка неожиданно встала, прошлась к двери и протянула руку, щелкнув выключателем. Вагончик тут же озарил электрический свет. Рихард зажмурился на секунду. А девушка, тем временем, вернулась на место, развернувшись к вальяжно рассевшемуся Мозеру, который все это время не сводил с нее взгляда, пытаясь запомнить и подметить все, что могло помочь ему в расследовании.

Свет, падающий от лампы на потолке вагончика, теперь выгодно осветил лицо девушки, заставив Мозера вскинуть одну бровь. Она была слишком молода для этого места и совершенно не вязалась с тем образом, который комиссар уже нарисовал в своей голове. Но тон, которым она начала говорить с очередным бездомным, четко давал понимать, что здесь все решает только она, остальные, лишь мелкий мусор валяющийся под ее ногами.

— Как тебя зовут? – спросила она, с каким-то презрением глядя на Мозера.

— Томас Ридель, - продолжая смотреть на девушку, ответил тот.

— Зачем ты сюда пришел?

— Ты тут главная? – осведомился Рихард.

— Здесь вопросы задаю я! – с вызовом ответила девушка, чуть подавшись вперед.

В ее взгляде снова проскользнул холодок и Рихард усмехнулся, чувствуя себя словно на допросе, которые ему приходилось проводить едва ли не каждый день. И он снова усмехнулся тому, как круто может измениться жизнь.

— Потерял работу. Моя дорогая женушка со мной развелась и вышвырнула из квартиры, оставив без гроша.

— Документы есть?

Фразы звучали коротко и четко. По всему было видно, что вопросы уже заучены, так же, как и ответы на встречные. Все ясно и понятно, чтобы не оставить собеседнику возможность спросить что-то лишнее. На Мозера она смотрела с безразличием. Не было ни жалости к этому человеку, потерявшему все, ни малейшей капли сочувствия. Лишь пронзительный холодный взгляд карих глаз, говорящий о том, что ей все равно кто он, кем был до того, как попал на улицу. Масло в огонь подливал и сам Рихард. Он все так же вальяжно сидел на стуле, с усмешкой глядя на девушку, чем раздражал ее все больше. Это наметанный глаз полицейского видел на раз.

— Конечно, - кивнул Мозер, отвечая на ее вопрос.

— Давай сюда.

— С какой стати? – огрызнулся Рихард.

— Мы здесь никого не держим, - мотнула она головой и встала со стула, в намерении уйти.

Недовольно вздохнув, показывая, что здешние правила действуют ему на нервы, Мозер достал из внутреннего кармана плаща потрепанный паспорт и протянул «хозяйке». Больше она ничего не говорила. Лишь забрала документ и скрылась за дверью так же быстро, как и появилась, оставляя Рихарда одного.

Когда дверь закрылась и шаги отдалились, Мозер осторожно встал со стула и подошел к окну, предусмотрительно спрятавшись за стеной. Он видел, как к «хозяйке» подбежал бездомный, словно верный пес, исполнивший приказ, и теперь стоял в ожидании дальнейших действий.

— Откуда он взялся? – гулко донеслись до Рихарда слова.

— Грубер привел. Говорит, на вокзале ошивался. От легавых прятался. Он его и притащил сюда.

— Прятался от легавых? – Мозер заметил, как перекосилось бледное лицо девушки. - Посели его пока в пятый. И присматривай за ним. Чуть что, сразу сообщай. И вот еще что...

Что она говорила дальше, Рихард не слышал, так как ее голос стал звучать еще тише. Видимо кашель давал о себе знать, забирая его с каждым лишним сказанным предложением.

Выслушав хозяйку, бездомный тут же убежал, вероятно, получив еще одно поручение, а девушка повернулась спиной к вагончику, словно в ожидании.

Не прошло и минуты, как возле нее возник мужчина. Он был довольно крепким и возвышался над девушкой подобно горе. Его чистое пальто, костюм и блестящие ботинки говорили о том, что он принадлежит к «хозяевам» этого приюта, но во всей этой цепочке находится куда ниже девушки, поскольку та бесцеремонно «хлопнула» ему на грудь паспорт Мозера.

— Оформишь новенького.

— Для тебя все, что угодно, - расплылся мужчина в хищной улыбке.

— Это был не вопрос, - она кинула на него холодный взгляд, слегка прищурив глаза.

— Оформлю, в лучшем виде, - усмехнулся мужчина.

— Хорошо, - кивнула она и собиралась направиться к машине, но голос мужчины заставил ее остановиться.

— А где «спасибо»?

— Спасибо.

— Нет, - протянул мужчина и с широкой улыбкой похлопал себя указательным пальцем по щеке.

Она усмехнулась, подошла ближе, закидывая голову назад, чтобы видеть лицо возвышающего над ней мужчины, и, притянув его ближе за галстук, процедила сквозь зубы слегка охрипшим голосом:

— Пошел ты!

С этими словами она быстро направилась к Мерседесу, вскоре скрывшись за задней пассажирской дверью. А мужчина, дождавшись бездомного, которого должны были перевести на другую работу, вместе с ним направился в другую сторону.

Мозер осторожно вытянул шею, чтобы разглядеть получше, что происходит снаружи.

Вдалеке виднелся старенький микроавтобус, к которому и вели бездомного. Что было дальше, Мозер не узнал, поскольку снаружи гулко раздались шаги на металлических ступеньках вагончика, и из-за двери показалась голова «бородача». Так Рихард окрестил для себя мужчину, который считал себя здесь главным.

— Эй, ты, - позвал он. – Пошли, я покажу тебе, где будешь жить.

И Рихард последовал за ним.

Уже заворачивая за вагончик, Мозер заметил, как мужчина в костюме усаживается за руль Мерседеса, в котором, кроме него и девушки, больше никого не было.

«Водитель, - определил для себя Рихард и поежился от ветра, налетевшего на пустырь. – Так и заболеть недолго, - подумал он, вспоминая молодую хозяйку. – Интересно, как там Рекс».

Мозер слегка улыбнулся и вздохнул. Он никогда не оставлял пса надолго. За несколько лет став другом и самым близким существом, немецкая овчарка была всегда рядом с комиссаром, выручая и поддерживая в трудные минуты. Мозер, будучи тем, кто прятался под маской человека, который не имел слабости и мог со всем справиться сам, доверял свою боль и тревогу лишь Рексу. А пес, внимательно слушал его, понимая хозяина как никто другой.

— Эй, Ридель, - голос «бородача» вывел Мозера из мыслей. – Слышишь меня?

— Да, - соврал Рихард, который не слышал ни единого слова.

По всей видимости «бородач» понял это и повторил еще раз.

— Жить пока будешь там, - он указал на вагончик, к которому они приближались. – Пока хозяева не решат, что с тобой делать, по территории не шляйся. Когда привезут еду, тебя позовут.

— Прямо как в тюрьме, - со знанием дела хмыкнул Мозер.

— Почему, как в тюрьме? – дернул плечом «бородач». – Все, кто работает, приходят сюда только ночевать. Остальное время проводят в городе. Но сильно не обольщайся, - поспешил осадить он Мозера, который довольно улыбнулся тому, что сможет передавать нужную информацию друзьям в любое время. – Гулять по городу тебе никто не позволит. Чтобы оставаться здесь и не подохнуть на улице ты должен работать. С утра тебя будут забирать, отвозить на место, а после того, как все закончишь, привозить обратно. Если нарушишь правило и самовольно уйдешь, можешь забыть сюда дорогу. В выходные можешь делать, что хочешь. Но к отбою должен быть здесь, иначе будешь ночевать на улице. Все понятно?

— Да, - кивнул Мозер.

— Ну, тогда, - «бородач» подошел к вагончику и, дотянувшись до двери, не взбираясь на ступеньки, распахнул ее. – Располагайся.